Контрибуция

— И он целыми днями пьет… уже почти месяц. Утром, днем, вечером — вообще в любое время. Просыпается, когда попало, засыпает тоже… Питается так же. Я готовлю, например, суп или кашу, но он ест какие-то полуфабрикаты или вообще непонятно что… — Ты сам-то нормально питаешься? — Я? Да. И пьет не только вино и пиво, но и крепкий алкоголь, в основном коньяк. Может бутылку в день выпить. Это вроде не очень много, и вообще ему можно пить, но… — Это много, Тони. И аккерийцам нельзя пить, ты же знаешь. Может казаться, что аккериец нормально переносит алкоголь, но это вопрос внутренних ресурсов организма. Обычно их хватает ненадолго. Я тебе скину статистику, если интересно. Алкоголизм — главная причина избыточной смертности мужчин в этой стране. И каждый год количество больных растет. Нация спивается, в буквальном смысле. Твой полковник — тоже. — И он… он не собирается на службу. Я у него как-то спросил об этом, он ответил: «я теперь могу вообще не работать». Я ему: «а что будет, когда кончатся деньги?». Он ответил, что еще надолго хватит, а потом можно будет сдавать этот дом и жить на доход с аренды. — Ну какая служба во время запоя? В Аккрее пьянство на рабочем месте — это статья. Если даже с похмелья появится в части, ему грозит отстранение, протокол, а затем арест или принудительное лечение, от месяца до трех. — Да? Я не знал об этом. Он пьет с сослуживцами в основном, ниже по званию. Какие-то младшие офицеры все время вокруг него вьются, всякие мутные личности... — Ну, закономерно. Он все оплачивает, я так понимаю? — В основном да. — Этих «личностей» он приводит в дом? — Когда как. Иногда сам где-то пропадает, сутки, двое, трое. Иногда в дом приводит, и они развлекаются на первом этаже. — Тебя не трогают? — Нет… ну почти. Я стараюсь с ними не контактировать, сижу у себя в комнате или ухожу гулять… Я хотел спросить у вас: что мне делать? — Не контактируй и дальше. Не пей с ними, ничего не употребляй. Мы же уже договорились: если будет опасно, сразу звони. Мне или по тем номерам, которые я дал. — Не в этом смысле; что мне делать с Эктором? Ну, если он спивается, если лучше не становится… что мы можем сделать? — «Мы»? Мы ничего не можем, Тони. Твоя задача — позаботиться о себе. О своем физическом и психическом здоровье. Тебе осталось отбыть тут два месяца. Думай об этом, а не о том, что делать с Эктором. Он взрослый мужик и не совсем тупой; захочет разобраться — разберется. И не надумывай себе, пожалуйста, что это из-за тебя и что ты в чем-то виноват. С ним уже такое было, несколько лет назад. Ровно по такому же сценарию. И тоже все вокруг него бегали, суетились; и в клинику его возили, и чего только ни делали… В итоге как начал бухать — сам, так же и закончил — тоже сам, когда захотел взять себя в руки. Пока не захочет, что-то предпринимать бесполезно. — Я понял, спасибо. Тони с раздражением закончил звонок. Ричард — молодец, Ричард очень помогает, он всегда на связи, но все равно — ему плевать на Эктора. Он включился в ситуацию только потому, что Элисио его попросил. В разговорах с Тони Ричард даже не старался скрыть свое пренебрежительно-неприязненное отношение к Эктору. «Да, он все правильно говорит про «помоги сначала себе», но как я могу быть в безопасности и чувствовать себя комфортно, когда с Эктором такое творится?!» — злился Тони. Он чувствовал себя беспомощным и уязвимым. И это несмотря на то, что был теперь гораздо более автономен, чем до отъезда Эктора в столицу. Денег ему хозяин практически не давал (только по напоминанию, если надо было купить что-то в дом), но работать не запрещал. Как и выходить на улицу. Когда Эктор приводил друзей (вернее, не друзей, а каких-то сомнительных знакомых, которые называли его «господин полковник» или «сэр»), Тони старался улизнуть из дома. Если же дело было ночью, то отсиживался в своей комнате, постоянно прислушиваясь к тому, что происходит внизу и изрядно нервничая. По счастью, гости почти не обращали на него внимания, принимали его, скорее всего, за домашнюю прислугу. Но был один эпизод, о котором Тони до сих пор вспоминал с содроганием. Хотя ничего страшного не случилось. Один из дружков Эктора зацепил Тони, когда он выходил из санблока, втолкнул обратно и начал лапать с явным намереньем нагнуть прямо там. Будь это взрослый мужчина, пленный бы даже пикнуть не смог от страха, не то что сопротивляться. Но к счастью домогавшийся его парень оказался одного с ним возраста — лет восемнадцати-двадцати, не старше. А приставания со стороны ровесников такой панической реакции не вызывали, поэтому Тони быстро среагировал. Крикнул: «пусти!» и оттолкнул аккерийца. Но тот опять схватил его за пояс и притянул к себе, пытаясь поцеловать. — Пусти, а то закричу! — предупредил Тони. — Нахрена закричишь? — не понял тот. — Давай я тебе просто присуну и все? «Охереть заманчивое предложение!» — мысленно воскликнул Тони. Он мог бы закричать сразу, Эктор был внизу и услышал бы. Уж что-то, а попытку воспользоваться своей собственностью он должен был пресечь! Но Тони очень не хотел привлекать к себе внимание. Плюс, если бы Эктор по какой-то причине проигнорировал бы его призыв о помощи, насильник истрактовал бы это как разрешение на любые действия. Поэтому Тони интуитивно решил сперва попробовать разрулить все своими силами. — Убери руки! — произнес он, стараясь, чтобы голос прозвучал строго и возмущенно, а не испуганно-истерично. — Полковник тебе этого не разрешал! — Полковник сказал, всё можно брать. — Ко мне это не относится! Я не «всё», и присовывать мне — нельзя. Это понятно? Или рискнешь проверить? Аккериец не рискнул. Обругал от души и отвалил, обиженный в лучших чувствах. «Надеюсь, это была его первая и последняя попытка кому-то присунуть. Надеюсь, он теперь до тридцати лет будет бояться даже шлюх мацать», — злорадно пожелал ему Тони. Где-то через неделю Тони снова мельком увидел этого парня, они встретились взглядами, аккериец забавно смутился и быстро отвернулся. Эктору Тони сказал только что-то вроде: «следи, кого приводишь в дом», после чего они опять разругались.

***

После разговора с Ричардом Тони позвонил Матиасу. — Почему ты мне не рассказывал, что с Эктором уже такое было? Несколько лет назад. — Так ты не спрашивал… Да, было, лет пять-шесть назад. После Кхадара. У него тогда тяжелый период был, там не только алкоголь, там… ну, все было плохо. Кхадарская граница — место очень проблемное. Там разные сектора; есть более-менее спокойные — первый, пятый… Там все отлично, туда лорд-наследник периодически катается на смотры. А есть прям сложные — девятый, одиннадцатый… Вот Эктор был в одиннадцатом. Но я его особо не расспрашивал, всего не знаю. — А что знаешь? — Что условия там были тяжелые, стрессовые. Они почему-то год жили во временном лагере — просто палатки посреди степи за ограждением. Кругом кхадарцы — та их разновидность, которые совсем дикие. Что начальник базы застрелился. Знаю, что было расследование, но ничего конкретного не выявили, кроме обычных каких-то нарушений, которые всегда есть; списали на «кхадарский синдром». Эктор вернулся сильно изменившимся. Прекратил отношения с тем парнем из политотдела, о котором я тебе рассказывал. Это молодец, это мы давно ему советовали сделать. Потом вдруг объявил, что бросает службу. Ушел в бессрочный отпуск, начал пить… — Не говорил, почему вдруг? — Не-а. Говорил, что устал от армии, что ничего не хочет — ни в столицу, ни очередное звание; что все бессмысленно… Короче, депрессия. Техи два раза отвозил его в клинику — на месяц, потом на полтора. Но помогло в итоге то, что кончились деньги. И серьезный разговор с начальством. Перед Эктором замаячила перспектива остаться без жалованья и лишиться служебного жилья. А другого у него тогда не было. После этого он взялся за голову, бросил бухать как не в себя, вернулся на службу. — Деньги Корсы, боюсь, не скоро закончатся, — вздохнул Тони. — Печень откажет быстрее. Или другое что-нибудь. — Это да. Если «вдовья доля» такая, страшно подумать, сколько же там было… — протянул Матиас. — Что значит «вдовья доля»? — не понял Тони. — Часть имущества казненного, которая причиталась его семье. Обычно небольшая часть, чтобы с голоду не умерли. Остальное шло в казну. «Нихрена ж себе!» — мысленно присвистнул Тони. Хотя, если подумать, это логично: вряд ли Корсу настиг «гуморальный приступ» только из-за двухэтажного коттеджа в индустриальном стиле в спальном районе среднего аккерийского городка. — Матиас, еще вопрос. Ответь, пожалуйста, это может быть очень важно. Корса был там, в одиннадцатом секторе, вместе с Эктором? — Нет… То есть, маловероятно, — растерялся аккериец. — Что ему там делать? Ни личной связи, ни водопровода, еще и убить могут. Он от реальной боевой службы всегда максимально далеко держался. Больше со всякими проверками катался… — И с расследованиями? — подсказал Тони. — И с расследованиями. Черт! Даже не думал об этом. Попробую выяснить. А почему ты думаешь, что это важно? — Да так, интуиция. Смотри, что получается: Эктор проводит какое-то время с Корсой. Возвращается, рвет отношения с текущим партнером, бросает службу, начинает пить. Возможно, что это не совпадение, а закономерность? — Думаешь, с того света гадит? — скептически усмехнулся Матиас. — Впрочем, на него похоже… Ладно, котенок, если узнаю — сообщу.