Контрибуция

Аккерийка была совсем молоденькой, на вид лет шестнадцать-семнадцать. Тони все никак не мог привыкнуть к тому, что аккерийцы так рано вступают в брак. А два года назад лорд-наследник приказал снизить брачный возраст для женщин — и понеслось… Но, как бы то ни было, эта девочка — клиентка, поэтому Тони обращался к ней «мэм», что ей, несомненно, очень льстило. — Вы ознакомились с альбомом, мэм? Здесь представлены несколько типовых вариантов интерьера, их можно доработать с учетом ваших пожеланий… — Ну я даже не знаю… — аккерийка листала альбом уже полчаса. — Я бы хотела чего-то уютного… Понятно, типичная клиентка, которая мало что видела и толком не знает, чего хочет. — Тогда рекомендую выбрать теплую цветовую гамму — бежевый, персиковый, кофейный… — Мне нравится вот этот цвет, как у рыбки, — сказала девушка и ткнула пальчиком в оранжево-розовый. «Ага, лососевый, значит». — Да, можно его. Отлично подойдет для кухни и гостиной. А для спальни я бы порекомендовал более спокойный цвет — например, кремовый. А драпировки можно сделать яркими. — Драпи… что? — Это шторы, покрывало на кровати и прочие ткани. Они тоже должны сочетаться с цветом и фактурой стен и мебели. Тогда ваша комната будет уютной. — Ага, понимаю, — аккерийка закивала головой, как будто усваивала новый материал на уроке. Им приходилось объяснять самые базовые понятия и принципы. Это несколько утомляло, особенно раз за разом, изо дня в день. Но с другой стороны — все плюшки работы в условиях нулевой конкуренции. Тони был единственным в своем городе дизайнером, который брался за оформление жилых домов и квартир. Аккерийские «художники по интерьеру» на такую мелочь не разменивались и цены ломили совсем другие — просто две разные ниши. Так что Тони работал в комфортном для себя ритме, особо не напрягаясь, и зарабатывал достаточно, чтобы не быть в полной финансовой зависимости от мужа. Аккерийка тем временем продолжала листать альбом, и Тони заметил, что она все время останавливается на одной странице. Там была фотография детской, выполненной по всем стандартам городского стиля, но украшенной традиционными узорами горного пояса. На стене за кроваткой красовалось деревянное панно в форме оленя, собранное из отдельных частей наподобие мозаики. Каждая деталь — рога, голова, части тела — была покрыта определенным узором и окрашена в свой цвет. В горном поясе такие фигурки, только гораздо меньшего размера, подвешивали над люлькой новорожденного в качестве оберега. — А так делают? — спросила девушка, указывая на оленя. — В этой части страны? — Конечно, мэм. Я знаю мастера, он живет далеко отсюда, но если прислать ему все замеры и свои пожелания, он выполнит такое панно для вас и отправит посылкой, останется только собрать. — Я бы хотела, да. Только не оленя, а мой знак. Это медведь, хватающий рыбу. Я могу принести показать. Она упорхнула в другую комнату и вернулась, неся свой оберег, завернутый в платочек. Скорее всего, отец вырезал его для нее, когда она родилась… И, конечно, она взяла оберег на память о кровной семье. — Можно сделать такой же для моего ребенка? Только побольше? — Да, конечно. Разрешите, я сфотографирую?.. Он очень красивый, — искренне восхитился Тони. — И даже глазки из бусин… можно будет использовать голубое полупрозрачное стекло. — Только… мне, наверное, надо посоветоваться с мужем… — вдруг засомневалась клиентка. — Он тоже южанин, как и вы. Я не знаю, понравится ли ему. «Сомневаюсь, что прямо как я», — подумал Тони. Очевидно, девочка, выросшая в горном поясе, просто не различает аккерийцев равнинного типажа и суланцев. — Мэм, человек, который находится на службе двенадцать часов в сутки, вообще не должен иметь права голоса при выборе декора детской. Он явно будет бывать там реже, чем вы. Так что делаем! И обратите внимание вот на этот вариант для кухни — кафельная плитка с традиционными узорами, она спокойно впишется в городской стиль и в то же время будет напоминать о малой родине… Тони провозился с заказчицей часа два и, когда вышел от нее, обнаружил на комме несколько пропущенных из детского досугового центра и сообщение от Эктора. «Все нормально, я забрал Реми пораньше. Встретимся у стелы, как обычно». За четыре года Тони так и не обзавелся собственной машиной, хотя периодически этот вопрос поднимался. Сам процесс приобретения личного транспорта для гражданских был бюрократизирован, требовалась куча справок и разрешений, а ближайшая водительская школа располагалась в другом городе. Эктор готов был помочь и с оформлением, и обучением, но отказался брать на себя обслуживание обоих автомобилей, а Тони было слишком лень разбираться во всех тонкостях самому, так что он просто забил. В хорошую погоду ходил пешком, а остальные восемь месяцев пользовался такси. Либо планировал день так, чтобы пересечься с Эктором, забрать Реми из досугового центра и вместе ехать домой. Встречались у монументальной стелы работникам агрохозяйственного сектора — довольно уродского железобетонного сооружения, изображающего мужика со снопом сена на плечах. Но возле стелы стоял ларек, где наливали кофе и квас, так что жить можно. — Что-то случилось? — спросил Тони, усаживаясь на переднее сиденье. — Мне звонили из центра, но я был занят. — Да, они попросили подъехать, так как Реми вроде как подрался с другим ребенком... Там уже был его папаша; он выходит ко мне и говорит: «вы знаете, что сделал ваш сын?» Я спрашиваю, что. Он отвечает: «ваш сын ударил моего ребенка ведерком и выбил ему два зуба». Я смотрю на Реми, а он плачет. Глаза красные, воспаленные. Я начинаю выяснять, что случилось. Оказывается, этот пацан набрал песка и сыпанул Реми в лицо. Специально. Хотел проверить, правда ли кхадарцам песок в глаза не попадает… А у Реми было под рукой ведерко… жестяное, — Эктор непроизвольно расплылся в улыбке. Видимо, считал ответку более чем заслуженной. У Реммари после удаления рудиментарного века глаза были слабым местом, часто чесались, а при попадании грязи или пыли надо было обязательно промывать водой, так как прооперированный слезный уголок плохо справлялся со своими функциями. И несмотря на то, что оба глаза выглядели абсолютно нормально, ни разрезом, ни строением не выдавая смешанного происхождения Реми, ему все равно иногда прилетало от сверстников. И это только младшая группа… насколько хуже обстояло бы дело, не будь Эктор полковником и директором агрокомплекса — главного источника рабочих мест на всю округу? — Та-ак... и что ты сделал? — спросил Тони. — Понятно, откуда малец этого набрался. Но я же не могу ударить гражданского, даже если очень хочется... Я пошел к заведующему, написал жалобу. Реми рассказал, как все было, воспитательница подтвердила. Этого парня на месяц отстранили от посещения досугового центра. С Реми все нормально, я отвез его к бабушке, а по дороге купил пряник с глазурью. У него-то все зубы на месте, ха-ха. — Так мы… только вдвоем сегодня? Весь вечер… — Именно так. На пороге дома Эктор, как обычно, пропустил Энтони вперед, но не успел тот разуться, аккериец сгреб его за шиворот и прижал к стене прихожей. Суланец ойкнул от неожиданности. С ним давно так не обращались. — Эктор, ты чего?! — Ничего не хочешь мне рассказать? — с нажимом спросил тот. Рука с загривка переместилась на горло, ограничивая возможность освободиться. — Т-ты о чем? — сбиваясь от испуга, выдохнул Тони. Второй рукой Эктор деловито шарил по его телу, ощупывая пояс, карманы брюк — это не ласка, это обыск. — Не включай дурака, лейтенант, — ухмыльнулся аккериец. — Все ты прекрасно понял. Кто-то передает информацию этим вашим реваншистам. Стало быть, есть радейка… Вспоминай, где она? — У меня нет никакой радейки! И я не с ними! — в отчаянии крикнул Тони и попытался вырваться. Куда там! У него никогда не получалось, ни единого разу… Эктор повалил его на пол, заломил руки, заставляя снова болезненно вскрикнуть. «Только не фиксаторы, — молился Тони, — не надо фиксаторы, пожалуйста!». Разумеется, Эктор сковал ему руки. Как иначе с опасными диверсантами?.. Правда, фиксаторы взял гибкие, такие не причиняют лишней боли и не оставляют следов, если совсем сильно не дергаться… Но Тони точно собирался дергаться. — Ты же понимаешь, что на слово я тебе не поверю? — Эктор вздернул его за скованные руки, перевернул лицом к себе. Упиваясь моментом, вглядывался в расширенные от испуга глаза, дрожащую закушенную нижнюю губку… — Придется как следует допросить тебя… пока не вспомнишь про рацию, пароли… и что там еще? — Явки, — подсказал Тони. — Точно, пароли и явки, — согласился Эктор.