Любовник шотландского майора

      — Паганель, пробило полночь, вы собираетесь спать сегодня?       — Не ждите меня, дорогой, мне сегодня нужно решить очень важную задачу.       На столе вокруг встрепанного Паганеля высились кипы карт и книг. Ученый географ, как школьник, грыз перо, то и дело залезал пальцем под очки и остервенело тер покрасневший глаз, будто пытаясь его выдавить.       — Мне без вас не спится.       — Вы чрезвычайно капризны для человека, который может спать в седле, — Паганель поднял голову от карты и тепло улыбнулся. — Я приду, как только закончу. Но, может быть, вы придумаете, каким образом составить карту, чтобы показать себя научному миру растяпой, но не недотепой?       Действительно важная задача. Чрезвычайно тонкая.       — Карта очень скрупулезная и точная, так? — Паганель кивнул. — Значит, ошибок делать нельзя, — майор ненадолго задумался. — Но поменять точку зрения можно. Поменяйте местами север и юг или запад и восток.       — Нет-нет, не то, слишком прямо. Так-так, точка зрения… Точка зрения. Точка… — Паганель замер. — Это хорошо. Это очень хорошо, мой проницательный майор! — Он аж подпрыгнул от воодушевления, торжествующе взмахнул руками и уронил со стола толстенный том. Глаза его радостно блестели.       — Итак, это будет карта Северной Америки с точки зрения жителя Алеутских островов! Вы понимаете, Вальтер? Это гениально, просто гениально!       Мак-Наббс ничего не понимал, но самодовольно усмехнулся: спать один он сегодня не будет.       Паганель все-таки задержался допоздна, сочиняя доклад начальству. Он был слишком возбужден новой идеей и смог успокоиться и уснуть, когда майор уже видел пятый сон. Однако его разбудили в невозможную рань самым варварским образом. Вернее, варварской была сама идея будить живого человека так рано, а способ был очень даже ничего. Рука майора скользнула под ночную сорочку, задрала ее от колена почти до пояса и остановилась на груди. В загривок жарко выдохнули, а потом недовольно зашипели:       — Какого черта, Жак?       — М-м-м? — не понял спросонья Паганель.       — Чтобы ваши записочки и закладки не сыпались изо всех карманов, вы решили их примотать к волосам?       — Это papillotes (5), Вальтер, — сонно бурчал Паганель. — Мне сегодня в министерство идти.       — Отказываюсь иметь всякое дело с бумажками в волосах, — заявил Мак-Наббс, отбрасывая одеяло. — Да не дергайтесь вы, успеете в свое министерство, еще полно времени.       Мак-Наббс навалился на ноги, лишая Паганеля возможности брыкаться.       — Лучше подскажите, как это делается.       — Это? — многозначительно переспросил Паганель, — Представьте, что это сигара, мой дорогой.       — О-о, — протянул майор.       — Да, такое положение губ и рта идеально.       — Бесстыдник, — ласково поддел Мак-Наббс.       Паганель тщился понять, почему даже в такой позиции, когда — казалось бы — он должен доминировать, его не покидает ощущение, что любовник полностью им владеет. Он положил ладонь Мак-Наббсу на затылок, но и это не помогло почувствовать контроль. Нет, Паганелю нравилось, просто было… странно.       — Жак, вы там уснули? Я настолько плох?       — Думаю об Англии, — огрызнулся Паганель, и Мак-Наббс вдруг с умилением подумал, что ему достался лучший любовник на свете.       Паганель отстранился и перевернулся так, чтобы стоять на коленях прямо над его лицом. Он встретился с темным и даже каким-то суровым взглядом Мак-Наббса, и этого оказалось достаточно. Ему было немного неловко за свою несдержанность, когда он помогал любовнику вытереть лицо влажным полотенцем, осторожно обводя порез на подбородке: перед сном Вальтер тщательно выбрился.       — Кровь Господня, Паганель, по утрам вы просто очаровательны. Вы меня в могилу сведете, господин ученый секретарь. В моем преклонном возрасте противопоказаны такие острые ощущения.       — L'hôpital se moque de la charité (6), — самодовольно отозвался Паганель, рассматривая, как капелька пота стекает по шее майора, — С вами раньше скончаюсь я — от бессонницы и сексуального истощения.       — Подремли еще часок. Время есть. Я разбужу, — Мак-Наббс подул на ближайшую папильотку, чтобы она не лезла в нос, и переложил иначе руку Паганеля: пару недель назад, когда майор безмятежно спал, ему пребольно прилетело острым локтем в глаз. Жак закинул ногу на любовника и уснул, прислушиваясь к чувству легкости во всем теле и к блаженной пустоте в голове. Когда майор ухитрился дотянуться свободной рукой до одеяла и набросить его на них, Паганель уже спал.