Любовник шотландского майора

      — Вы же знаете, что я жестоко раскаиваюсь?       Они уже порядочно отдалились от Глазго, когда майору удалось объясниться с Паганелем наедине.       — Догадываюсь, — Паганель упрямо смотрел в сторону и казался не очень-то разговорчивым.       — Жак, мне вас чертовски не хватает.       Ужасно, просто невыносимо было видеть его каждый день и иметь право только слегка коснуться ладони, прикуривая сигару. Слышать каждую ночь, как он ворочается (и храпит, о да!) в соседней каюте и только представлять, какой он красивый, какой теплый… Смотреть, как он улыбается и шутит со всеми на судне, до последнего матроса. Очарованные им мелкие предметы, кажется, сами поднимаются в воздух — и бьются, ломаются, словом, погибают от любви. Мак-Наббс задумывался, по-прежнему ли Паганель завивает волосы на папильотки или в его карманах просто так лежит куча бумажного хлама.       — Вы меня сюда заманили, а теперь предлагаете что-нибудь придумать? — возмущение в голосе Паганеля было деланным.       — Я верю в вашу светлую голову, дорогой Паганель, — улыбнулся майор.       — Да, «Дункан» — отличная яхта, но не во всех отношениях. Искренне надеюсь, что переборки в апартаментах лорда и леди толще, чем у нас с вами. По крайней мере я ничего не слышал! — и Паганель залихватски подмигнул подавившемуся сигарой майору. — Кстати, если уж у нас обоих такая жестокая бессонница, может быть, вы захотите составить мне компанию в астрономических наблюдениях? Скоро мы достигнем южного полушария, а там, как в начале творения или в конце времен, другое небо и другие звезды.       — Очень романтично, — буркнул майор. — Дурацкое сравнение. Я вовсе не горю нетерпением увидеть ТЕ новое небо и новую землю.       — Ну-ну, mon cher ami (7), я просто предлагаю вам свою компанию и свою подзорную трубу…       Паганель осекся, они посмотрели друг на друга и начали одновременно хохотать, привлекая недоуменные взгляды Тома Остина, который видел их из рубки, но слышать не мог.       — Можете считать меня сколько угодно испорченным, — майор честно пытался принять серьезный вид, удавалось из рук вон плохо, — Но эти продолговатые предметы вызывают у меня самые непристойные ассоциации.       — Продолговатые предметы? — Паганель преуспел гораздо больше Мак-Наббса в попытке изобразить задумчивость и рассеянность. — Сигары? Ружье! — шпилька сопровождалась очень фривольным движением брови.       — Вообще-то я имел в виду подзорную трубу.       — Ах! Кхм… Так как насчет сегодня? Моя подзорная труба всегда в вашем распоряжении.       — Ах, если бы, мой дорогой Жак, это было так… — вздохнул майор.       — Паганель, что вы задумали? — Мак-Наббс боролся с желанием схватить географа за шиворот и как следует встряхнуть.       — А что? Я нашел решение нашей проблемы! Даже двух! — Паганель был явно доволен собой, — Мы найдем капитана Гранта, а кроме того, — он понизил голос, — проведем прекрасные несколько недель вдвоем на природе. Вы же это любите, Вальтер?       — Прекрасные несколько недель на природе, как вы остроумно выразились, чреваты застуженными почками, болями в суставах и ранениями! — кипятился Мак-Наббс. — Не говоря уже о том, что до этого вы видели природу только на наших пикниках в Булонском лесу.       — Если мы умудрялись уединяться в Булонском лесу, то в Андах у нас будет гораздо больше возможностей, — парировал Паганель.       — Bullshit (8)! — припечатал майор. — Всегда чувствовал, что ваша любовь к географии и опасностям окончится чем-то подобным.       — И к вам, дорогой Мак-Наббс.       — Что?       — Если бы не моя любовь к опасностям, я бы не полюбил вас. А если бы не любил, не оказался бы в Андах.       — Не перекладывайте с больной головы на здоровую.       — Да нет же, несносный майор! — рассмеялся Паганель. — Это признание в любви.       Паганель внимательно огляделся, мастерски уклонился от сигары и быстро поцеловал крайне довольного майора в кончик носа.