Flame of Love

      Серябкина давится после очередного глотка огненного виски, но продолжает заливать в себя ядовитую жидкость, прожигающую горло изнутри. Она допивает все до конца и отбрасывает бутылку в сторону, не обращая внимания на громкий звон стекла, разбивающегося о холодный кафель. Оля обессилено падает на диван и зажигает седьмую сигарету из четвёртой по счёту пачки. Этот виски они пили, когда отмечали день рождения Кати. Она помнит этот день в малейших деталях. Помнит улыбку, играющую на устах счастливой блондинки, когда Серябкина подарила ей серебряное кольцо с бриллиантом и с выгравированным KK&OS на металле, помнит ее влюблённый взгляд, которым Катя одарила её после того, как шатенка надела ей кольцо на палец, заливистый смех, когда Оля случайно пролила алкоголь на дорогую обивку дивана и начала забавно материться. И на этом же диване, в полумраке гостиной, освещаемом тусклым светом настольной лампы, стоящей в углу комнаты, они наслаждались друг другом в полной мере. Оля и здесь решила преподнести Кате подарок, предоставив в её полное распоряжение своё тело. Блондинка умело воспользовалась своим подарком и привела Серябкину в настоящий экстаз, порой используя новые, запрещённые приемы. — Такое ощущение, будто ты очень долго готовилась к этому и перечитала сотни книг по камасутре. — выдохнула Оля, когда Катя обессиленно улеглась рядом с ней. Блондинка ответила ей ехидной ухмылкой, чмокнула в нос и отправилась в душ. — Вот чертовка, — с восхищением прошептала Серябкина, смотря своей девушке вслед. Оля потушила докуренную сигарету и потянулась за своим телефоном. Первым делом зашла в Инстаграм и по привычке посмотрела сторис Кищук. Опять тусуется с какими-то пацанами и девчонками. На этот раз они устроили пенную вечеринку на песочном пляже. Катя громко смеётся и убегает от парня, который хочет столкнуть ее в океан. По ней даже и не скажешь, что она тяжело переживает расставание. Серябкина горько усмехнулась и зашла в профиль девочки, отмеченной у Кати в истории. Сразу же открыла её сторис, подробно просмотрев каждую. На одной из них мелькнула Катя, сидящая рядом с какой-то девчонкой. Зрачки Оли сузились и она приостановила видео. Девушка будто бы случайно положила свою ладонь на руку Кищук, продолжая о чём-то мило с ней беседовать. Ревность резко начала душить Серябкину, позволив огоньку ярости загореться в ее глазах. Она отбросила телефон в сторону и закрыла глаза руками, чтобы успокоиться. Нужно ещё больше алкоголя. Он недостаточно глушит чувства. Оля поднялась с дивана и, покачиваясь, пошла к серванту вдоль стены, придерживаясь за неё. Достала оттуда бутылку Бакарди и распечатала, вынув пробку зубами. Чувствуя, как слезы начинают медленно подступать, Серябкина обхватила горлышко губами и сделала сразу несколько глотков, игнорируя жгучую боль в горле. Она уже смирилась с болью. Не только с этой. С того самого дня, как они с Кищук расстались, жизнь Серябкиной вновь превратилась в сплошную рутину, состоящую из алкоголя, к которому на этот раз добавились ещё и сигареты. Она слышала, что женский алкоголизм не лечится. А можно ли вылечить сердце, которое болеет любовью? Как облегчить его страдания и терзания? Оля точно знает, что только алкоголь является ее панацеей в этом деле. Ей не остаётся ничего, кроме как поддаться, сломаться под гнётом проблем и раствориться в волнах жидкости, медленно убивающей ее организм, задохнуться в клубах никотинового дыма, прожигающего все изнутри. В последнее время Серябкина даже не задумывается о последствиях. Ее не волнует, что скажет блондинка, когда приедет. Антидепрессанты медленно забирают шатенку в свой плен, затягивая на дно, а та даже не сопротивляется. Она устала оставаться в одиночестве. Устала чувствовать себя виноватой, устала от непонимания. Она злится. Злится на себя, на Темникову, на Катю. Злилась, что поехала к Лене без ведома Кищук. Злилась, что блондинка не поверила ей тогда, в больнице. Оля никогда ей не врала. Никогда, она даже не пыталась делать этого. Но ей не поверили. — Ты ведь обещала, что никому не позволишь навредить мне, — прошептала Серябкина дрожащим голосом. — Я причиняю вред сама себе. Где же ты? Где ты?! Шатенка резко вскрикнула и разбила бутылку об пол, попадая под град мелких стёкол и дождь темно-бордовых капель виски. Она обессиленно сползла на пол по стенке и закрыла глаза руками. — Разве ты не понимаешь, что ты мое спасение?

***

Неделю назад Лос Анджелес встретил Катю лучами палящего солнца и ослепляющим блеском окон небоскрёбов, а сейчас блондинка вынуждена прятаться в номере от жутко сильного ливня, не зная, чем себя занять. Все эти дни она планировала отрываться с друзьями на полную катушку, но не получалось. На душе скребли кошки, оставляя глубокие и кровоточащие царапины. Все вечеринки и прогулки превратились в надоевшую рутину, не приносящую никакого удовольствия. Поэтому сейчас она была рада тому, что предоставлена сама себе и лежит на мягкой постели, разглядывая абсолютно белый потолок. Она мечтала оказаться в Лос Анджелесе с самого детства. Надеялась, что попадёт сюда, когда путешествовала по Азии. Но пробиться дальше Китая у неё не получилось. А ещё она надеялась попасть сюда вместе с одним человеком, который сейчас находится от неё очень далеко. Во всех смыслах. Олю выписали из больницы спустя два дня, и после этого Катя сразу же уехала, как только убедилась, что та в порядке. Катя не видела слез, которые Серябкина изливала ночами в подушку, не видела, как та, мучаясь от бессонницы, выходила на балкон и закуривала сигарету. Оля никогда раньше не курила. Где-то услышала, что с сигаретами легче переносить трудности. И ей правда казалось, что с ними легче. Отравляющий дым медленно проникал в лёгкие шатенки, заполняя пустоту, не так давно образовавшуюся в сердце. Катя не знала, что целыми днями Оля не выходила из дома, заливая сердце, разрывающееся от тоски, алкоголем. Не догадывалась, что Серябкина снова вгоняет себя в ту бездну, из которой совсем недавно ее вытащила Кищук. Кате не было плевать. Она беспокоилась. Звонила ей каждый день, спрашивала о самочувствии. Она просто не могла не звонить. Но Серябкина ей врала. Из-за гордости, из-за чувства вины, из-за кучи других принципов. Врала, что все хорошо. Врала, что она в порядке. Кищук не догадывалась, как сильно они нуждаются друг в друге. Она обманывала сама себя, все эти дни прокручивая в голове рассказ Оли об измене и убеждая себя в том, что, несмотря на чувства, им нужно держаться друг от друга подальше. Хотя бы какое-то время. В глубине души Катя догадывалась, что не выдержит первая, сорвётся и позвонит Оле, наплевав на все принципы. Но каждый раз в голове набатом стучал вопрос «Ты мне доверяешь?». И пока она не получит на него ответа, она не сможет избавиться от тяжелого груза на душе. Кате нужны были ответы. И обратиться за ними она могла только к одному человеку. — Даша, привет! Это Катя. — О, здарова, Катюха, — приветливо ответила Шашина, — Как твои дела? — У меня все хорошо, — соврала Кищук, слегка прикусив губу. — Даш, я на самом деле по срочному делу звоню. Ты не могла бы мне написать номер Лены Темниковой? — Оу, а зачем он тебе? — присвистнула Даша, — Хочешь подружиться? Я бы не советовала. — Да нет, там немножко другое дело. Так ты мне дашь ее номер? — Хорошо, сейчас пришлю. — Спасибо тебе, котик, — поблагодарила ее Кищук и сбросила вызов. Сообщение пришло спустя несколько секунд, и Катя сразу же зашла в диалог. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Кищук взяла себя в руки и нажала на кнопку вызова. — Алло? — Лена? — Да, кто это? — Это Катя Кищук. — слегка надменно произнесла блондинка, стараясь показаться увереннее. — Ах, здравствуй, Катя, — ласковым голосом протянула Темникова. — Мне приятно с тобой познакомиться. — А мне нет. — отрезала Кищук. — Я звоню только по одному вопросу, и я думаю, ты подозреваешь, по какому. — Конечно, детка, — ухмыльнулась Лена, — Тебя интересует, что произошло в тот вечер? — Да, меня безумно интересует, что стало началом тех событий, которые привели к тому, что Оля оказалась в реанимации. — Ч-что? — опешила брюнетка, — Оля в реанимации? — Представь себе. Только не надо сейчас строить из себя несчастную овечку, как ты это обычно делаешь. Признавайся, что ты подмешала ей и что ты сделала с ней той ночью. Иначе о твоих приключениях узнают все инсайдеры. — презрительно произнесла Кищук, чувствуя появление злобы. — Как ее самочувствие? — обеспокоенно спросила Лена, будто бы специально проигнорировав все Катины вопросы. — Это, блять, не твоё дело, — прошипела блондинка, — Рассказывай мне все прямо сейчас. — Что тебе рассказать? Что она сама поддалась на мои уговоры и приехала ко мне, что осталась и решила со мной мило побеседовать, а потом затащила меня в постель? Ну вот, ты все и услышала. — раздраженно сказала Темникова. — Ты нагло лжёшь. Она говорила мне обратное. — Тогда почему же ты звонишь мне? Не веришь ей? — саркастично усмехнулась Лена. — А я ей всегда верила. Она никогда не врала мне. Думаю, ты не заслуживаешь ее. — Думаю, ты тоже, — ощетинилась Кищук, — что ты подмешала ей, отвечай! — Какая же ты наивная, — рассмеялась Темникова. — Я ничего тебе не скажу. И мне плевать на твоих инсайдеров. Думаешь, я испугаюсь парочки журналистов? — А я не только про журналистов говорю. Насколько мне известно, эта ситуация могла перерасти в непредумышленное убийство. А на данный момент это является покушением. Поэтому правоохранительные органы примут тебя с распростертыми объятиями и выведают у тебя абсолютно все. Согласись, очень глупо было бы оказаться в тюрьме только лишь из-за того, что ты снова захотела потрахаться со своей бывшей и переборщила в виагрой. Я ведь права? — язвительно проговорила Катя, чувствуя, что попала в точку. — Сучка, ты ещё поплатишься за это. — прошипела Темникова, сжав кулаки. — Клофелин. В ту же минуту она сбросила вызов, оставив Катю в полной ярости. Чем только думала эта идиотка? Клофелин при малейшей передозировке способен стать сильнейшим ядом. Оля могла погибнуть, не окажись вовремя в больнице. Кищук рывком поднялась с постели и подошла к окну, по которому дорожками стекали капли дождя, оставляя за собой извилистые следы. Пора возвращаться. Все это бессмысленно. Оля не врала ей. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком много драматизируешь, Кищук? — сказала она сама себе. — Собирай манатки и возвращайся к ней. Она ждёт тебя.