The Monstrous Regiment of Women

«Простое наблюдение» оказалось чертовски скучным. Эмметт притопнул ногой по крыше, вгрызся в яблоко и в очередной раз тяжело и долго вздохнул. Происходящее не очень относилось к категории «быть полезным». Люди то и дело входили и выходили в дом Расселла, но Эмметт не был абсолютно уверен, что он должен был из этого вынести. Тем не менее он запоминал всё, что видел, готовый передать эту информацию тёте Иви чуть позже. Солнце было высоко в небе, когда Эмметт позволил себе чуть прикорнуть, убаюканный теплом кирпичной трубы, на которую облокотился. Внезапно послышался шорох. Чувствуя, как от волнения поднимаются волоски на затылке, он резко развернулся, вскакивая на ноги. Двое, четверо, шестеро мужчин поднимались на крышу, и в их руках были дубинки и пистолеты. — И кто же ты такой, малыш? — спросил один из них, держа дубинку наготове. Эмметт нервно сглотнул, пытаясь успокоиться и не запаниковать. Он тренировался для этого. Он мог это сделать. — Никто. — Вот и выясним, — прозвучал ответ, и его сердце пропустило один удар, когда они набросились на него.

***

Раздался нетерпеливый стук в дверь. Стоило Джейкобу открыть, он увидел маленького мальчика в обносках, согнувшегося в три погибели и пытающегося восстановить дыхание. — Миссис… Дартвуд… Послала меня. Сказала, чтобы вы пришли. Сказала передать вам «Эмметт ранен». Анна. Джейкоб схватил пальто и понёсся вниз, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Он влетел в первый попавшийся экипаж со словами «доставишь меня за десять минут — получишь вдвое больше». Он не мог сдержать дрожи в ногах, пока они неслись по забитым улицам, чувствуя, как при попытке не представлять себе самое худшее его словно скручивает изнутри. Практически швырнув деньги в возницу, Джейкоб чуть не сбил удивлённого Сеймура в холле. Когда он влетел в комнату, к нему повернулись два лица — Эмметта, покрытого кровью и упрямого, и Анны, бледной и испуганной. — Ты говорил, никаких заданий ещё несколько лет! — Голос Анны дрожал. Джейкоб подошёл к дивану за секунду, касаясь лица Эмметта и осматривая его. Кровь, синяки, но ничего сломанного. — Этого не должно было… Какого чёрта произошло? — Ничего, — пробормотал Эмметт. — Ничего? — чуть не задохнулась Анна. — Ты возвращаешься домой весь в крови, тебя трясёт, и ты выглядишь так, словно за тобой гнался сам Сатана… — Я просто наблюдал, — вжался в диван Эмметт. — Как ты и сказал. А потом кто-то из них нашёл меня. Я не смог… их было слишком много, — он выглядел явно пристыженным. — Я достал двоих, но мне пришлось бежать от остальных. — Подожди, — остановила его Анна. — Достал… ты имеешь в виду… — Анна, — перебил Джейкоб, — оставишь нас на минуту? Наступила напряжённая тишина. Она начала было говорить, но Джейкоб поднял руку. Иви оторвала бы ему голову за этот жест. Анна прикусила губу, глубоко вздохнула и, развернувшись в вихре юбок, вышла из комнаты. Джейкоб обернулся назад к Эмметту. — Расскажи мне, что произошло. Эмметт прикрыл глаза, морщась, стоило ему прижать тряпку к синяку на лице. — Я не знаю, как они нашли меня, но их было шесть, вроде бы. Я просто стоял на крыше, наблюдал, как ты и сказал. Они окружили меня. Я заколол одного в шею, второго скинул с крыши, и… — в его голосе прорезалась горечь. — Я сбежал. Я знаю, я должен был остаться и драться. Джейкоб словно вернулся назад во времени, когда он сам был юным, так же сидел перед собственным отцом и чувствовал стыд и обиду, пытаясь объяснить свою неудачу. Со вздохом он опустился на диван рядом с сыном, похлопав его по колену. — Ты ушёл оттуда живым и ты вывел двоих из строя. Ты хорошо справился. Сердце словно разрезали тупым ножом, когда он увидел, что лицо Эмметта чуть не засветилось от счастья и почти такой же сильной неловкости. Возможно, его слова были слишком консервативны. Не то что бы он не гордился сыном; он лишь никогда не знал, как это выразить. — Не лучший способ, — откашлялся Джейкоб и продолжил, — совершить первое убийство, но что сделано, то сделано. Ты заслужил свой наруч. Я позабочусь, чтобы его изготовили. Эмметт буквально засиял, и волны возбуждения, исходящие от него, были почти ощутимы. — Я… Спасибо, папа! — И нам нужно удвоить твои тренировки, — с этими словами он встал и разгладил пальто. — Ты говоришь, что не так уж и ранен, так что жду тебя завтра, — развернулся он и убедился, что Эмметт заметил самую его быструю улыбку, проскользнувшую по губам, когда он указал на него пальцем. — Мне так плохо, — тут же послышался за уже закрытой дверью голос Эмметта, стоило Джейкобу выйти. — Мне кажется, пока мы говорим, я истекаю кровью!

***

Он был уже на пороге, когда из гостиной вышла Анна. — Ты не уйдёшь, пока мы не поговорим. Джейкоб слышал этот тон всего один раз, пятнадцать лет назад, когда она решила выяснить, почему он её избегает. Закрыв глаза и подавив вздох, он последовал за ней. Она скрестила руки на груди и обернулась к нему, стоило двери за ними закрыться. — Что ты ему сказал? — Что задание пошло не так, и что он справился хорошо, несмотря ни на что. — Ему будет угрожать ещё опасность? — Возможно. Мы поговорили об этом. Она прикусила губу и опустила взгляд, словно сжавшись. Тишина чуть не оглушила его, пока она наконец не подняла голову. — Почему ты меня избегаешь? — Сейчас не самое подходящее время, Анна. — У тебя никогда нет подходящего времени, — настаивала она, сжав кулачки в складках юбки. — Я не понимаю… Я что-то сделала не так? Ты мной недоволен? — Нет. Конечно, нет, — потёр он лицо. — Тогда в чём дело? — Многое… изменилось. — Что изменилось? Несмотря на всё время, что он готовился к этому неизбежному разговору, он всё ещё не имел понятия, что сказать. — Я изменился после встречи с Джеком. Она снова опустила глаза, и её лицо стало похоже на маску ужаса. — Он не… я… Он… тебя?.. Обесчестил? На самую короткую в мире долю секунды он хотел согласиться. По крайней мере, вопросы точно прекратились бы. Но в нём проснулась гордость, которая не соглашалась на унижение признать себя в её глазах кастрированным. — Нет, нет. Господи, конечно, нет, ничего подобного. — Тогда что? — облегчённо спросила она, подошла ближе, коснулась его лица. — Что-то случилось? Позволь мне помочь, Джейкоб. Когда она коснулась его, он вспомнил их первую ночь вместе. Как она взяла его за руку и сказала, что давно перестала думать об одиночестве как о каком-то драматичном предназначении — что он был грустен и тосковал по кому-то, и она грустила и тосковала по кому-то, и вместе они могли бы разделить хотя бы часть этой грусти. Он был так благодарен ей тогда. Но сейчас всё изменилось. — Всё изменилось. Этого достаточно, — закрыл он глаза и отступил на шаг. — Теперь всё будет только так. — Но… Я не понимаю. Это звучит так… окончательно, — прошептала она, и её глаза снова чуть округлились. Осторожно, словно приближаясь к бешеному животному, Джейкоб неловко коснулся её плеча. — Ты всегда будешь для меня особенной, — сказал он, пытаясь сохранить спокойствие в голосе. — И ты прекрасная мать для Эмметта. Но, пожалуйста, не жди меня больше по ночам. Пока его решимость не разбилась её слезами, он развернулся и вышел из комнаты.

***

Клара и Иви снова встретились в «Розе и Короне», отогреваясь у огня. — Я так рада, что с тобой всё хорошо, — сжала руку Иви Клара. — Я была в ужасе, когда та стена обрушилась. — Мне просто не повезло, — ответила Иви. Они с Кларой переписывались немного во время её выздоровления, обсуждая случившееся. К счастью, никто не погиб; две женщины отделались сломанными руками, ещё несколько — сотрясением, как и она сама, но все поправлялись. — Я принесла список, который ты просила, — добавила Клара, доставая лист бумаги из кармана пальто. — Здесь те, кого не было на том собрании. После взрыва они прекратились, потому что, понятное дело, после такого сложно прийти в себя, но скорее всего, скоро мы возобновим всё. Иви развернула список и увидела дюжину имён, ни одно из которых она не знала. — И ты не имеешь понятия, кто из них более вероятно предал остальных? — Я только могу догадываться, — угрюмо ответила Клара, — что это кто-то знающий о настоящем месте последнего собрания, но пропустивший его, чтобы не попасть на взрыв. Это всё, что я думаю. Иви прикусила губу, раздумывая. Их ученики были и так загружены, и она не хотела просить Джейкоба заниматься чем-то, что связано с лазанием по стенам. Но этот человек, которого они искали, был совершенно точно связан с тамплиерами, и это был след, упустить который она не могла. Она вспомнила про ежедневные открытки от Генри, который настойчиво спрашивал, когда они смогут встретиться. — Я знаю, кому смогу отдать это, — сказала она наконец, убирая список в карман. — Спасибо, Клара.

***

Стоило Иви подняться к своей квартире и повернуть в коридор, она обнаружила у входной двери Анну с измученным выражением лица. Она повернулась к Иви, и её взгляд стал бесстрастным. — Привет, Иви. — Я не знаю, где Джейкоб, — с намёком на извинение ответила Иви, — меня не было весь день… — Вообще я искала тебя. Что-то новенькое. — Я могу чем-то помочь? Анна поёжилась, ей явно было неудобно. — Мы можем поговорить где-нибудь? Наедине? Иви кивнула и пошла к двери, но Анна её остановила. — Я не… Не перед Джейкобом, он может быть дома. Может, где-то в другом месте? В голове Иви словно зазвенел тревожный колокольчик. Она кивнула, и они вместе пошли обратно на улицу. Они отошли на несколько метров от входа в здание, когда Анна замедлила шаг. — Я надеялась, что ты знаешь что-нибудь. — Я попробую, — осторожно ответила Иви. — Джейкоб перестал… — Она словно подобралась, приподнимая подбородок. — Он даже не целует меня. Теперь. Это не было проблемой до его встречи с тем монстром. Иви постаралась сохранить лицо, надеясь, что её молчание сойдёт за ответ. Непрошеное изображение миниатюрной Анны вторглось в её воображение, она практически увидела его тело на её; одна мысль вызвала лёгкую тошноту. Анна повернулась к Иви с надеждой. — Может быть, он что-то говорил тебе? Может, ты знаешь, что с ним произошло? Всё было бы намного проще, если бы она действительно не знала, что произошло. — Боюсь, мы не особо обсуждаем такие темы. — Конечно, нет, — тихо ответила Анна, словно укоряя себя за бестактность. — Прости. Мне не стоило даже поднимать с тобой эту тему, но я не знала, где… — её глаза наполнились слезами. — Я не знаю, что произошло. Иви неловко погладила её по руке. — Извини. Я боюсь, что ничем не смогу помочь. — Он словно нашёл другую, — продолжила Анна, разговаривая сама с собой. — Но это не может… это нелогично, или… или мне так кажется… Они сделали полный круг по кварталу, вернувшись к подъезду дома Иви и Джейкоба. Иви откашлялась. — Я не видела никого постороннего в его комнате, — наконец сказала она, ненавидя себя за то, что это была и правда, и ложь одновременно. — Хорошо, — тихо ответила Анна. — Что ж, спасибо, — выпрямилась она. Её голос снова приобрёл силу, и Иви на секунду явственно увидела женщину, которая не сломалась бы, которая много перенесла и могла бы перенести ещё больше. Женщину, которая очень понравилась бы Иви, когда-нибудь в другой жизни. Они неловко обнялись и Иви ушла, стараясь убежать от давящего чувства вины, которое будто гналось за ней по пятам.

***

Ночь полностью окутала город, и единственным источником света оставался тусклый камин. Она расчесалась и заплела волосы в косу, переодевшись в ночную рубашку и накинув халат, пытаясь спрятаться от холода. Когда они оба устроились у огня, она скрестила руки и посмотрела на Джейкоба, который выглядел как образцовый пример расслабленности, полулёжа перед камином и согревая ноги. — Я говорила с Анной. — Мм? — протянул он, не открывая глаз. — Она волнуется из-за того, что ты перестал её навещать. — Я знаю. — Она что-то подозревает. Хотя мне кажется, что она ещё сама не решила, что именно она подозревает. — Я знаю. Иви сжала губы в тонкую полоску. Он вздохнул и наконец посмотрел на неё. Теперь, когда он открыл глаза, она видела, что он нахмурился, что тяжесть его дня была заметна в напряжённых плечах. — Что ты хочешь от меня? Она встала и закуталась в халат сильнее, подходя к окну. Мимо проехала телега, звонко стуча по камням мостовой. — Я не знаю. — Тогда нас двое. — Иногда мне кажется, — мягко сказала она, — что я зря решила остаться. У тебя здесь семья. Анна — хорошая мать, а Эмметт заслуживает полной семьи. Эта тёмная мысль, непрошенная и нежданная, давно ждала своего часа в глубине её сознания. Разговор с Анной вытащил её на поверхность. А учитывая присутствие Генри где-то рядом, напоминание всего, что было в её прошлой жизни — не хорошего, но не ужасного — чувствовать себя вырванной из привычной старой жизни было сложнее, чем раньше. Она услышала, как Джейкоб пошевелился. Даже не поднимая глаз, она слышала, что он недоволен. — Что? — Для меня в этой картине нет места. Он оказался рядом с ней за секунду, поднимая её за подбородок и прижимаясь лбом к её лбу. — Я найду для тебя место. Всегда найду. — Но что если это неправильно? — Прекрати, — он усилил хватку на её руке почти до боли. — Прекрати себя мучить. У меня и так день не задался. Просто, блять, перестань. — Джейкоб… Его поцелуй, жёсткий и требовательный, помешал ей сказать что-то ещё. Его сила была так велика, что она невольно пошатнулась назад, врезавшись спиной в стену без особой грации. Он всё равно приближался, прижимая её всем телом к поверхности. Он отстранился на дюйм только для того, чтобы хрипло прошептать «даже если это неправильно, мне всё равно». Когда он целовал её так, ей тоже было всё равно. — Но… — Нет, послушай. Мне всё равно. Я знаю, ты думаешь, что нам не должно быть всё равно, но это так. Он снова целовал её, стягивая с неё халат, отшвыривая его куда-то на пол. Она прижалась к нему, отчаянно желая, чтобы его слова убедили её, чтобы они разрушили её сомнения и позволили ей просто быть с ним. Если всё было так просто. Но это была роскошь, недоступная для них, всегда была и всегда обещала быть. Она чувствовала его руку, скользящую по её бедру, и она покорно подняла ногу, закидывая её ему на талию, крепче вжимаясь в его пах. Он глухо застонал от её движения, прикусив её губу и задевая язык, когда она судорожно вдохнула воздух ртом. Ночной воздух обдал её кожу холодом, когда он с лёгкостью смахнул ночную рубашку с её плеч. Он сразу же спустился поцелуями чуть ниже, касаясь шеи и груди. Она просто хотела наслаждаться этим. И всё же сомнения не покидали: слишком многое стояло на кону, слишком много разрушенных жизней, если бы что-то пошло не так. Она была так уверена в себе до того, как приехал Генри. До того, как увидела слёзы на глазах Анны. — Но что с твоей жизнью здесь… — Это не важно, — перебил он, оставляя на груди укус и заставив её охнуть. — Единственное, что имеет значение — я и ты, здесь и сейчас. — Его рука была так близка к эпицентру той самой сладкой боли в её бёдрах, и каждый дюйм, на который сдвигались его пальцы, был таким медленным. Возможно, это и правда было не важно. Возможно, он был прав. Годы назад она не сомневалась, что окончательное решение останется только за ней одной. Но сейчас с ней была более ответственная и хладнокровная реинкарнация её брата; это был мужчина, однажды сломленный и собравший себя воедино заново. Возможно, ей пора было начать доверять ему. Закрыв глаза, она позволила этой мысли укорениться. К чёрту всё, что было. Её сознание опустело, и она наконец смогла просто чувствовать, чувствовать его губы на своей груди, чувствовать шероховатость его щетины на своей коже, чувствовать его пальцы всё ниже, между её ног, чувствовать его нежные и в то же время игривые касания. Она прижалась к нему сильнее, прося без слов. Он услышал её мольбу. Этого было достаточно, чтобы её голова закружилась от желания, и она была настолько влажной и готовой, что его палец скользнул внутрь без малейшего сопротивления. Второй рукой он зажал ей рот, приглушая стон удивления, который невольно вырвался из горла. Одно движение рукой, и он нашёл ту самую точку, о которой она почти забыла за все годы, ту, что заставляла её растворяться, таять, дрожа и крича — как давно она этого не чувствовала? Она сжала его плечо, и её пальцы мелко дрожали, пока особенно сильный толчок его руки не заставил всё её тело напрячься, ногти впиться в его кожу, когда она выгнулась в его объятиях. Он нежно повернул её голову, наклоняясь, чтобы коснуться её шеи губами. — Слушай меня, — прошептал он, невесомо выдыхая слова в её кожу, — думай только обо мне. Больше ни о чём. Ни о ком. Ещё немного и ноги перестанут её держать. Будто она подала сигнал, которого он ждал, он внезапно отстранился, оставляя её сжимать в руках свою ночную рубашку. Она не успела даже спросить, что происходит, как он развернул её, и она неуклюже подчинилась, прижимаясь лицом к стене и бездумно скользя взглядом по розочкам, нарисованным на обоях. Придерживая её одной рукой за бёдра, он опустил вторую между её лопаток и чуть надавил; она покорно последовала за движением, наклоняясь и прикусывая губу, когда он вклинился коленом между её ног, грубо раздвигая их. Краем сознания она подумала, что все эти годы Генри относился к ней так, словно она была хрустальной. Словно она была хрупкой и легко ломающейся. Но она никогда не была хрупкой. Никогда. Не заморачиваясь с её одеждой, Джейкоб просто оставил её на талии, и внезапный ледяной воздух на бёдрах заставил её зашипеть. Она услышала щелчок его ремня, услышала, что он расстёгивает брюки. Она буквально тряслась в предвкушении. Опираясь на стену, она пыталась глубоко дышать. Она была возбуждена до такой степени, что её практически тошнило, и жар пульсирующими волнами не стихал в её бёдрах. — Я однажды позволил тебе уйти, — прорычал он, чуть входя в неё, прижимаясь ближе. — И жалел об этом каждую секунду после. Я тосковал годами. Словно ты умерла. Первый толчок был внезапным и жёстким, сразу на всю длину. Её вздох превратился в стон почти моментально — тяжесть его тела была идеальна, небольшая боль — тем, что надо. — Блять, — прошептал он, гладя её по спине, устраивая ладони на её талии. Ещё один толчок, и она уже извивалась под ним, пытаясь двигаться навстречу. Снова выругавшись, он начал двигаться, удерживая её на месте. — Я не повторю этой ошибки, ты поняла? — Что? — выдохнула она, давно забыв всё вокруг, кроме ощущения его внутри, кроме того, как каждый его толчок посылал по всему её телу мощную волну желания. Он убрал одну руку с её талии и, взяв за косу, потянул на себя, прогибая её в пояснице. — Я сказал — я больше не позволю тебе уйти, слышишь меня? Ты поняла? Как только он это сделал, ощущения стали совершенно новыми, каждый толчок — глубже, каждое движение — грубее и восхитительнее. — Да, — смогла ответить она. Она бы согласилась со всем. — Да, да, да… — Хорошо, — практически прорычал он, — потому что если ты думаешь, что я позволю твоему ёбаному мужу… — каждое слово сопровождалось движением его бёдер, каждое сильнее предыдущего, и всё, что она могла сделать, это сжать зубы и попытаться не разбудить весь дом, — обладать тобой ещё хотя бы раз, ты ошибаешься, и я не хочу никого больше, кроме тебя. Никогда. Это было разрушительное чувство, всепоглощающее пламя, которое рано или поздно уничтожит всё на своём пути, и она это знала. Но, прошептал внутренний голос, не пора бы им стать счастливыми? Позади осталось так много лет отрицания себя, правильных поступков для чужого счастья. Так много лет, потраченных на своё бесчувствие в угоду остальным. Неужели так ужасно просто позволить им жить так, как они хотели? Она была так близка к тому, чтобы потерять его навсегда. Помнишь, снова прошептал голос, как ты решила остаться, помнишь счастье найти его живым? Помни, как всё было очевидно тогда. Он отпустил её волосы, и его пальцы коснулись её живота, выводя узоры, которые оставались на её коже подобно расплавленному металлу. — Ты сказала, что останешься, — прошептал он, и это были одновременно мольба и приказ, просьба и требование. Сжимая кулаки и чуть не ударив по стене, она уронила голову. — Да, — согласилась она. — Да, сказала. — Значит, не уезжай, — настаивал он. Никаких сомнений. — Я не уеду, — прошептала она. — Прости. Я не уеду. Сдавленный выдох прозвучал и облегчением, и стоном удовольствия. Его движения стали чуть медленнее, совсем немного нежнее. Она прикрыла глаза, дрожа, когда его рука снова скользнула между её ног. Когда её окончательно накрыло волной оргазма, её била крупная дрожь, и колени почти перестали её держать. Он снова рывком зажал ей рот, когда она едва не закричала, продолжая двигаться, с каждым толчком продлевая её секунды наслаждения, позволяя прочувствовать её каждой клеточкой тела. Поддерживая её, когда она наконец обмякла в его руках, он отстранился ровно настолько, чтобы довести её до кровати — сама бы она никогда не дошла. Когда он разложил её на покрывале, она сжала обеими руками ткань, пытаясь вспомнить собственное имя, пытаясь вспомнить, как дышать. — Чёрт, — простонал он, не останавливаясь. Стена под её ладонями, казалось, затряслась, когда он взял убийственный темп; его лицо исказилось, дыхание сбилось, и она выгнулась ему навстречу, ей казалось, что он словно выбивает из неё каждый стон. Его пальцы так сильно впились в её бёдра, что она уже почти видела синяки, метки, которые она будет видеть ещё не день и не два. Чтобы напомнить ей, что она решила остаться. Никаких сомнений. Её имя звучало молитвой на его губах, когда он наконец замер. Она чувствовала его тяжёлое дыхание на своих позвонках, когда он склонился над ней, облегчённо выдыхая. Когда он отстранился, его руки тряслись. Он упал рядом с ней, тяжело дыша и притягивая её к себе ещё ближе. — Спи, — пробурчал он. — Ты никуда не уйдёшь.