The Monstrous Regiment of Women

Поправляя запонки, Эмметт глубоко вздохнул и ещё раз посмотрелся в зеркало. Ужин едва не пошёл прахом. Когда он пригласил Джейн, она отказалась, настаивая, что для встречи с его семьёй у неё нет ни подходящей одежды, ни подходящих манер. Ей, сироте, выросшей на улицах Уайтчепела, казалось, что она не сможет ничего, кроме как опозориться. Смущённый, он обратился к матери. Она сразу же взяла дело в свои руки, что, в общем, было вполне ожидаемо. Он и сам не заметил, как дата была назначена, Джейн подобрали платье, а мама спорила с кухаркой, не слишком ли экстравагантно будет подать и буйябес, и фрикандо с шпинатом на обычном ужине для четверых. Приглаживая волосы, кажется, в миллионный раз, он почувствовал, что его пиджак стал чуть узок в плечах. Возможно, скоро придётся обратиться к матери за новым. Джейн наверняка бы до глубины души изумилась, узнав, что он может просто пойти и получить новые вещи у портного, когда только захочет. Он был ещё более изумлён тем, что она никогда не держала в руках новых вещей за всю жизнь. В конце концов, он никогда ни о чём не просил. Дедушка устроил дела его матери так, что у неё всегда был неплохой доход, даже несмотря на то, что он уехал в Сассекс со своей любовницей. Как всегда, он сжал губы при мысли о нём. Его сводная сестра Адели приезжала навестить их несколько дней назад, и мама закрылась в комнате несколько часов спустя — без сомнения, поплакать в тишине. Как всегда. Эмметт знал, как больно ей было разлучаться с собственными детьми, пока они не станут самостоятельными и не смогут найти её без чьего-либо участия. Что ж. По крайней мере у неё был он. Иногда он не очень серьёзно задумывался, стоит ли выбрать его как свою первую мишень, когда он станет настоящим ассасином. Он сомневался, что его сводные братья и сёстры будут сильно скучать. Стук в дверь оторвал его от этой мысли. — Да? — Ваша мать послала меня спросить, — показался Сеймур, вечно угрюмый, — нужна ли Вам помощь, и просила передать, что она и юная леди скоро спустятся. — Мне ничего не нужно, — ответил Эмметт, разглаживая лацканы последний раз. — Спасибо, Сеймур. Скажи ей, что я сейчас спущусь в гостиную. Там он обнаружил, что отец уже приехал и смотрел на камин с бокалом бренди. Так странно было видеть его одетого по всем правилам, вплоть до галстука. Они неловко кивнули друг другу в знак приветствия. — Хочешь? — кивнул на свой стакан бренди отец. — Да, пожалуйста, — кивнул Эмметт. Может, это немного успокоит нервы. Отец дал ему новый стакан, налив ему бренди, который обычно стоял в мамином серванте, и они постояли ещё какое-то время рядом. Эмметт слышал слишком громкое тиканье часов и ждал. — Перестань так сильно нервничать, — усмехнулся наконец отец. — А то нервничать начну я. Эмметт почти собрался с ответом, но открылась дверь, и вошла его мать. Она выглядела так же, как и всегда — элегантно и красиво. А затем появилась Джейн. Ей собрали золотистые волосы на макушке, оставив свободными лишь несколько прядок, обрамляющих лицо. Мягкий розовый цвет платья, спадающего до полу шёлковым водопадом, оттенял нежный румянец на щеках. Чувствуя, что во рту слегка пересохло, Эмметт внезапно понял, что её обычная удобная одежда скрывала самую тонкую талию, какую он когда-либо видел. Его сердце пропустило один удар, пока они в тишине смотрели друг на друга. Эмметт почти кожей чувствовал, что его мать с отцом стараются изо всех сил, чтобы не улыбаться слишком понимающе. Сеймур наконец пригласил всех к столу. Отец протянул руку матери, и Эмметт скопировал его жест; Джейн чуть замялась, подходя к нему. — Я не уверена, что мне идёт это платье, — прошептала она. — Не глупи, — тут же сказал он, выпалив первое, что пришло в голову и с запозданием поняв, как это звучит, — я имею в виду… Ты выглядишь прекрасно. Её ответная улыбка была воплощением красоты.

***

Сидя за столом, Иви пододвинула лампу поближе к своим бумагам. Не то что бы дополнительный свет помогал. Она не могла сосредоточиться ни на чём. Это было глупо, она знала. Джейкоб был абсолютно искренен с момента её возвращения. Это она вечно сомневалась, а не он. Волноваться из-за Анны не было ни единой причины. И всё равно она не могла об этом не думать. Сдавшись и отложив записи, Иви встала и накинула пальто. Может быть, немного стрельбы по мишеням её успокоит. А не успокоит, так отвлечёт. Она пересекла несколько улиц на пути к Темзе. Густой туман, облепляющий брусчатку на дорогах, впитывался в её пальто ужасно быстро. Иви не могла дождаться весны, даже несмотря на то, что тепло означало усиление неприятного запаха над городом. Заброшенная фабрика была пуста и темна. Проскользнув в боковую дверь, она собиралась зажечь лампу, как вдруг услышала стук с верхнего этажа. Моментально насторожившись, она положила спички назад. Собравшись, она крепко зажмурилась, позволяя серым теням танцевать вокруг — пока не заметила силуэт наверху, только подтверждающий её подозрение — кто-то был наверху. Кто-то, кого там быть не должно. Медленно, по шажочку, она бесшумно подошла к лестнице. Кто-то был в комнате, где хранились все копии их докладов и исследований. Все её собственные записи и книги она тоже перенесла туда вскоре после переезда, рассудив, что проще хранить всё в одном месте. Шпион мог оказаться тамплиером, подумала она, в поисках информации об артефактах. Или одним из Грачей-предателей, пытающимся узнать об их деятельности что-нибудь ещё. Или самым обычным вором, которому предстояло разочароваться в отсутствии ценностей, хотя это было маловероятнее всего. Она заметила пробивающийся из-под двери слабый огонёк. Значит, искали что-то определённое. Прижавшись к стене, она вытащила нож и крепко сжала его в руке. И с глубоким вдохом распахнула дверь. Шокированное лицо, которое уставилось на неё, принадлежало ни тамплиеру, ни Грачу. Это был Оливер, чья бледная кожа светилась в слабом отблеске свечи, чьё лицо застыло в недоумении и чьи руки всё ещё были в открытом шкафу с бумагами. О, Бога ради. Прикусив губу, чтобы не сорваться, Иви медленно убрала нож. — Оливер? Что ты делаешь? — Я… — замялся он. — Кое-что ищу. — Что ты искал? — Отчёт о доставке груза с оружием, — слабо улыбнулся он. — Конечно, — сказала Иви. — Они в столе внизу. Здесь розыск и разведка. — Ах да, — быстро кивнул он и захлопнул шкаф. — не могу поверить, что я позабыл. Пойду поищу там. Он проскользнул мимо Иви и сбежал вниз по лестнице. Поджав губы, она подошла к шкафу и распахнула его, быстро пробежав глазами по бумагам. Это были её старые записи — некоторые ещё с того времени, когда они с Джейкобом только прибыли в Лондон в поисках Плащаницы. Вроде бы ничего не пропало, но она так долго искала их, что не могла быть уверена на сто процентов. Она угрюмо захлопнула дверцы. Естественно, она расскажет об этом Джейкобу; вопрос был в том, будет ли он — захочет ли он — предпринять что-то по этому поводу.

***

Когда она вернулась в квартиру, Джейкоба ещё не было. Разжигая печь, чтобы согреть руки и заварить чай, она поёжилась от холода, чувствуя, как сжимается сердце, когда она пыталась представить скорбь Оливера по Конни. Да, она потеряла однажды Джейкоба, но это было совсем не то же самое. Их разлучило расстояние, не смерть. И этого было достаточно, чтобы причинить боль. А если бы Джек действительно смог его убить… Замок наконец щёлкнул, и в гостиной послышались тяжёлые шаги Джейкоба. Иви слышала, как он насвистывает что-то весёлое, широко улыбаясь, стряхивая капли дождя с пальто. Ночь явно удалась на славу. Ревность дала о себе знать, но она была настроена не показывать этого; она была выше этого чувства. — Ужин прошёл хорошо? — Эмметт почти упал в обморок, когда Джейн появилась, — мягко усмехнулся Джейкоб. — Ронял свои приборы каждый раз, как она улыбалась. Бедняга совсем потерял голову. — Это мило. — Да, — согласился он, едва касаясь её скулы кончиком пальца. — Знакомое чувство. С улыбкой она обняла его за шею и притянула к себе, целуя. Стоило ему оторваться, Иви лишь усилила хватку, приоткрывая губы, касаясь его языка, купаясь в нахлынувшем удовольствии, когда он застонал. Как она вообще могла представить свою жизнь без этого? — Я тоже рад тебя видеть, — проурчал он, когда она наконец отпустила его так, что он смог отстраниться на пару дюймов. — В постель, — ответила она, ловко расстёгивая его жилетку. — Быстро.

***

Скорость пусть принадлежит молодым, решил Джейкоб. Смущение первой любви пьянило, но то, что он испытывал сейчас, было сродни хорошему вину, которое со временем становилось лишь ценнее и насыщеннее. Она умудрилась стянуть с него почти всё к тому моменту, как они упали на постель, оставив позади разрозненную дорогу тряпок. С её одеждой было чуть труднее, учитывая количество лишних пуговиц и застёжек, но они справились. Он ждал этого. Месяцами она смущалась, прячась под одеялом или одеждой, когда он не настаивал на обратном. Даже если она проявляла инициативу, он чувствовал, что она немного сдерживала себя, и он не мог понять, почему. Когда он спрашивал, она не отвечала. Но сейчас она не боялась. Когда она наконец устроилась на его бёдрах, скользя руками по его груди, прижимаясь к нему, его чуть не затрясло от желания. Господи, как же она была прекрасна, подумал он, глядя ей в глаза, полные желания и обожания. Потянувшись к ней, он коснулся её шеи и начал вытягивать шпильки из её волос. Иви остановилась, чтобы присоединиться к нему, и у неё получалось куда быстрее, чем у него, как бы он не старался. — Я никогда не понимала, почему тебе так это нравится. — Так красиво, — ответил он, не уверенный, что сможет объяснить, почему ему так нравится тёмный каскад волос, сбегающий волной по её спине. Их плавность, когда она двигалась, мягкость, когда задевали его кожу. И лёгкое неясное удовольствие от того, чо он может взять что-то такое прибранное и аккуратное и превратить в полнейший хаос. Покончив с этим, Джейкоб опустил руки чуть ниже, касаясь её живота, желая подготовить её. Но и тут она его удивила. Когда она наклонилась к нему за очередным поцелуем, он ощутил невероятное тепло и сладкую узость, когда она, чуть сильнее ухватившись за его плечи, медленно опустилась на него. Господи, она была уже готова — только его, только для него. Медленно двигаясь на нём, она коснулась кончиком носа его шеи. Он чуть двинулся, чтобы сменить угол, но больше всего на свете он хотел просто наслаждаться — он провёл пальцами по её нежной коже, тяжело дыша, чувствуя с каждым её движением, как он всё больше и больше балансирует на краю запредельного наслаждения. Она дома. Она с ним. Она для него — всё. Он чувствовал лёгкое дуновение воздуха на шее, когда она заговорила. — Я люблю тебя, — тихим шёпотом, целуя кожу на каждом слове, — я люблю тебя. Люблю. Люблю. В молодости они жили украденным временем, флиртуя со смертью, забывая о последствиях. Весь мир был словно наэлектризован и тем самым все впечатления были куда сильнее — бушующее пламя, которое грозило испепелить их обоих дотла. Но — сейчас. Сейчас они знали, что завтра будет новый день, и это обещание словно озаряло их мягким сиянием. Путаясь пальцами в её волосах, он прижимал её к себе, чувствуя, как она отвечает ему, когда финальная волна наслаждения прокатилась по его телу, не похожая на обычный фейерверк — скорее, долгий, такой долгожданный выдох облегчения. Он чувствовал каждый дюйм своей кожи, которая соприкасалась с её, так явственно, как никогда. Когда она легла рядом с ним, её волосы обрамляли лицо словно тёмным облаком. Он коснулся губами её лба. — Ты прекрасна. Её ответная улыбка была воплощением красоты.

***

Мир вокруг казался сюрреалистичным. Он смутно подозревал, что его снова чем-то накачали, добавив что-то в жидкий суп, который Джек принёс ему днём раньше. Единственный его плюс был в том, что он притуплял боль — лодыжка в кои-то веки не болела, и даже глаз лишь слабо пульсировал. Когда дверь его камеры распахнулась, звук резанул его по ушам так, что он поморщился. — Здравствуй, Джейкоб. Может быть, если он не будет обращать на Джека внимание, он исчезнет? — У меня для тебя ещё один подарок. О Господи, нет, только не снова. Джек что-то швырнул на пол. Руки не повиновались Джейкобу, но он ощупывал пол вокруг себя, пока не почувствовал что-то мягкое. Ещё секунда, и он понял, что держит локон каштановых волос. — Что… — пробормотал он, пока его мозг тщетно собирал воспоминания, возрождать которые он, возможно, не хотел. — Неужели, — цокнул языком Джек, — прошло так много времени после Индии, что ты больше не узнаёшь её волосы? Он и не думал, что в нём осталась какая-то надежда. Но намёк постепенно доходил до затуманенного сознания, и его внутренности словно провалились сквозь пол и ниже, ниже, ниже. — Что… Что ты… — Не переживай. Она мой гость. О нет. Нет, нет, нет. — Ты… — Она весьма милая, особенно когда плачет. Я понимаю, что ты в ней нашёл. Он не мог угнаться за мыслью. Он перебирал пальцами локон, пытаясь понять, что из этого — реальность. Если что-то вообще было реальностью. — Я всё понял только несколько дней назад, когда снова её увидел. Все эти годы в Индии — зачем вообще женщине в середине ночи тайком влезать в комнату мужчины? — Это… Нет, — выдавил Джейкоб. Его взгляд не фокусировался, и маска Джека плыла. — Нет. — Наш замечательный учитель и наставник спит со своей сестрой. — Нет… — Уверен? А стоило бы. Как оказалось, это весьма неплохой трах. О Господи, его сейчас точно стошнит. Он попытался встать, вложит хоть немного силы в тело, чтобы вразумить Джека, но ноги его не слушались… — Некоторые Грачи со мной согласны. Он не мог дышать. — Я забрал твоих Грачей. Я забрал твоих учеников, и я забрал твою сестру. Не видишь? Это должно было произойти. Ты создал меня таким. Ты никогда не должен был вставать во главе нас. Он не мог дышать. Он не мог дышать, она была в опасности, она была в опасности…

***

Под шум бешено колотящегося сердца Джейкоб жадно глотал холодный воздух, и его трясло так, что он сжал кулаки, чтобы унять дрожь. На коже выступил пот, прохладный, влажный в вечернем воздухе. Луч фонаря пробивался сквозь темноту — приятное новшество после подземельной тьмы его камеры. Иви всё ещё спала рядом с ним. Она явно так устала, что не проснулась от его кошмара. В миллионный раз Джейкоб напомнил себе, что Джека больше не было. А Иви была здесь. Её не поймали. Её не ранили. Это была ложь от начала и до конца, придуманная лишь для того, чтобы его сломать. Странно, но упоминания Джека об Иви были и самой тяжёлой, и самой лёгкой пыткой. Тяжёлой — потому что даже предположение вызывало устойчивую волну тошноты. Лёгкой — потому что стоило дурману развеяться, он возвращался снова и снова к мысли, что если бы Джек и правда нашёл её, он не ограничился бы одним локоном. Только это — и знание, что Иви точно способна уничтожить Джека — поддерживало его рассудок. Ложась обратно на подушки, Джейкоб медленно расслабился, когда Иви сонно свернулась у него под боком и прижалась к его руке, греясь теплом его тела. Он высвободил руку, чтобы обнять её, не отпуская от себя, пока наконец не вздохнул спокойно. Она была в безопасности. Всегда была. Но его сон напомнил ему кое-что. Даже если Джек ошибался насчёт Иви, он, к сожалению, был прав насчёт собственного влияния. Джейкоб насмотрелся на подтверждения этого факта. Глядя в тёмный потолок, он пообещал себе начать действовать с первым лучом солнца. Настало время вернуть Грачей.