The Monstrous Regiment of Women

Когда Джейкоб открыл глаза и потянулся — скорее по привычке, чем почему-либо ещё — половина кровати была пуста. С колотящимся в горле сердцем он выскочил из-под одеяла. Весь вечер он успокаивал её, понимая, что должен быть рядом с ней, хотя всё, чего он хотел — это найти Грини и избить до полусмерти. Каждый её всхлип отдавался неприятной тянущей болью у него в груди. Грёбаный ублюдок. Она наконец уснула у него в руках, шмыгая носом. Но что если эти события изменили её мнение? Он всё ещё не был уверен в её непоколебимости, потому что знал, что под дисциплиной скрывалось сильнейшее чувство долга. И нравилось ему или нет, но она симпатизировала этому… этому подонку, а его слов было достаточно, чтобы заставить сбежать кого угодно. Паника почти парализовала его, отдалённо напоминая первые недели после заточения у Джека. Если бы не желание действовать, он остался бы в страхе лежать на постели, но вместо этого быстро оделся и выбежал из комнаты, чтобы выследить её, вернуть, убедить её, что всё будет хорошо, что они могут решить это вместе… Но обнаружил Иви на кухне. Она улыбнулась ему, наливая себе чай, медленно приподнимая бровь. — Доброе утро. Куда-то идёшь? Его сердце всё ещё стучало с перебоями, и ему потребовалась ещё секунда, чтобы собраться с мыслями, вцепляясь в пальто. — Ох… Нет. Видимо, облегчение было написано на его лице, потому что её улыбка чуть угасла. — Ты думал, что я снова ухожу. Да, но он не был уверен, что это стоит говорить. — Ну, я… Я думал… — Всё в порядке, — опустила она глаза. — Я делала так раньше, я знаю. Я понимаю. Джейкоб сел рядом с ней, касаясь её руки. — Ты в порядке? — Я не спала, думала. Насчёт… Ты знаешь. Да, он знал. Конечно. Он сжал её пальцы. — Я могла бы избавить нас всех от огромного количества боли, если бы я была честна со всеми с самого начала. Я думала, что поступаю правильно, взваливая всю ношу на себя, но мне стоило дать выбор всем, на кого это могло повлиять, — вздохнула она. — Я не могу вернуть всё назад, не так ли? Всё кончено. Не остаётся ничего, кроме как идти дальше. И вряд ли я смогу извиниться перед ним так, чтобы хоть что-то изменилось. Её тихий, печальный голос немного умалял эффект прагматичных слов, но это было неплохое начало. От её открытого решения остаться он ощутил такое облегчение, что он почти почувствовал себя предателем за то, что был так радостен, когда она была так расстроена. — Да, что ж, как ты и сказала, — ответил он, стараясь звучать угрюмо, — что сделано, то сделано. Она опустила взгляд, снова рассматривая свой чай. Тишина затянулась, и он хотел было предложить ей пройтись и развеяться, когда она внезапно подняла голову, глядя ему прямо в глаза. — Тебе нужно поговорить с Оливером. Это было последнее, что он ждал от неё услышать, и он несколько секунд не понимал, о чём речь. — Что, прости? — Ты пытался дать ему возможность справиться с этим самому, как он хотел, но он не сможет. Ты его наставник, и должен поговорить с ним. Прошло немало времени. Пора брать дело в свои руки. Ты ему нужен. — Но почему… — Он думает, что справится в одиночку. Он не сможет. И я думала, что смогу справиться без чьей-либо помощи, и оказалась не права. Он вроде бы заметил параллель, когда она напрямую об этом сказала, явно поразмыслив над этим до разговора. — Я не думаю, что он хочет со мной говорить. — Но ты должен хотя бы попробовать. — Хорошо, позже… — Нет, Джейкоб. Сегодня. Господи. Это было чересчур, но спорить с ней сейчас было плохой идеей. Она и так выглядела слишком хрупкой. — Ты будешь в порядке? Ты же не пойдёшь искать Грини? — Нет, — ответила она, и её взгляд снова потемнел. — Этот поезд ушёл. И я всё равно собиралась встретиться сегодня с Кларой. — Хорошо, — осторожно кивнул он, вставая и целуя её в макушку. — Если это так важно. Я приготовлю тосты, а после завтрака найду Оливера.

***

Когда за Джейкобом закрылась дверь, Иви налила себе ещё кружку чая. Она сидела и смотрела в окно невидящим взглядом, чувствуя, как слова Генри просачиваются под кожу, въедаясь и причиняя боль. Слава Богу, у нас не было своих детей. Странным образом она соглашалась. Общие дети были бы нерушимой связью с этим человеком, за которую всё ещё можно было уцепиться. А сейчас отпустить его оказалось удивительно просто, словно отрезанную от удочки леску в море. Какая-то её часть хотела написать ему, узнать, остаётся ли он в Лондоне. Но она знала, что лучшим решением будет просто ждать. Конечно, был риск, что он не будет молчать об увиденном. От одной мысли об этом неприятно скручивало живот. Но мало кто знал его в Лондоне, и если бы это были его слова против её слов и Джейкоба, то скорее всего, его бы расценили как обидную ложь оскорблённого супруга. К тому же обвинение было настолько серьёзным и невозможным на первый взгляд, что, возможно, люди бы попросту не поверили ему. И в глубине души, зная Генри, Иви подозревала, что о случившемся он не расскажет никому. Он не только предпочитал оставлять личное личным, но он был по-своему гордым, а признать, что он видел — было бы для него огромным унижением. У двери раздался шорох, и на пол скользнуло письмо. Аккуратный почерк Клары был заметен даже на расстоянии. Срочное дело. Не могу пойти в паб, небезопасно. Встреть меня у Ламбетской лечебницы как можно быстрее. Странно. Иви нахмурилась, одеваясь. Может быть, произошло ещё одно нападение на суфражисток? В газетах ничего не писали, но это не значило, что всё в порядке. Застегнув пуговицы, она бросила письмо в карман и поторопилась в Ламбет.

***

Джейкоб не сразу нашёл жилище Оливера. Наконец Лотти смогла помочь ему, отправив в достаточно ветхий район Саутуарка. Здание почти разваливалось, дверь зловеще поскрипывала на петлях, когда Джейкоб распахнул её. Ступеньки были не лучше, так что к третьему этажу он заметил, что ступает очень осторожно. На последнем лестничном пролёте он встретился лицом к лицу с самим Оливером. Сложно было сказать, кто удивился больше. Оливер первым пришёл в себя. — Босс. — Оливер, — откашлялся Джейкоб. — Я думал, сможем ли мы поговорить. — Вообще-то я как раз собирался найти тебя. Поговорить. Это было неожиданно, и Джейкоб приподнял брови. Но это всё равно было многообещающе. — Куда? Они вернулись в комнату Оливера, чуть прибранное жильё с матрасом и парой стульев. Джейкоб сел на тот, что выглядел не очень презентабельно, и Оливер устроился напротив, и они оба ещё немного посидели, явно стараясь не пересекаться взглядами. Господи, это было неловко. — Итак, — наконец начал Джейкоб. — Я хотел узнать, как ты. Голос Оливера был странно глухим. — Как ты думаешь, как я? — Плохо, я думаю. Его смех был без доли юмора. — Я вижу её каждую ночь. Я вижу, что делал с ней этот ублюдок. Она кричит. Джейкоб закрыл глаза. — Я тоже её вижу. — Не делай вид, что понимаешь, — горько перебил его Оливер. — Даже не пытайся. — Послушай меня, Оливер. Ты не единственный, кто скорбит, — возможно, этого говорить не стоило, но Джейкоб не имел понятия, что можно, а что нельзя. — Я приютил Конни, когда ей было восемь. Я растил её. Я смотрел, как она и Лотти стали подругами. Я научил её всему, что она умела. Почти плакал от гордости, когда она впервые одержала надо мной верх в драке, — его горло сжалось. — Она была мне как дочь. Думаешь, я не скучаю по ней? — Тогда почему, — вскочил Оливер, уронив с грохотом стул, — почему ты позволил этому психу так долго быть с нами? Мы все знали, что с ним что-то не так, что у него с головой не всё в порядке. Почему же ты не убил его в самом начале? — Потому что я верю во вторые шансы, — тихо ответил Джейкоб. — Я был… Я был неправ тогда, но я хотел попытаться спасти его. Он рос в таком же отвратительном месте, как и вы, если не хуже. Я хотел… — Он не заслуживал этого, — прошипел Оливер. — То, что он делал… ужасно. Я не отрицаю этого ни в коей мере. Я всё ещё порой не сплю из-за этого. Я подвёл вас всех, и это будет преследовать меня до конца моих дней, — это было чистейшей правдой. Он был уверен, что образ Джека, извращённого, сломанного, похваляющегося своими омерзительными достижениями, будет с ним до его смерти. Оливер ходил взад-вперёд по комнате, сжимая и разжимая кулаки. — Он был так близок к тому, чтобы лишиться рассудка, и все, блять, это видели, а ты просто… просто позволил этому случиться… — Потому что я действительно верил до конца, что смогу спасти его, — Джейкоб понял, что устал. Очень, очень устал. — Я верил в него. Я верил во всех вас. Я верил в Конни — поэтому, когда она сказала мне, что она готова, укоряла меня, что я не позволяю ей помочь, глядя, как умирают её друзья и обвиняла меня в том, что я не доверяю ей, я отпустил её. И это было ошибкой. Я сожалею об этом каждую секунду, каждый день. Но… Я верил ей, я верил в неё, верил, что она понимает все риски, — правда жгла его изнутри. — Я всё ещё верю в вас. — Почему? — Кто-то должен. В какой-то момент Оливер просто смотрел на Джейкоба расширившимися глазами, его грудь тяжело вздымалась. Без предупреждения он словно сломался изнутри, сложился, будто карточный домик, задыхаясь. — О Господи. — Оливер? — Я… — начал Оливер, когда его голос оборвался, и он сглотнул, чтобы начать заново. — Я должен был… — потирая нос, он глубоко вздохнул, чтобы унять дрожь. — Я хотел видеть тебя, чтобы понять… жаль… жаль ли тебе. Мне нужно было, чтобы знать… О Боже. — Что не так? Ещё один тяжёлый вдох. — Ловушка. Она подстроила ловушку. Клара в её руках, она схватила семью Клары. Джейкобу показалось, что с каждым словом Оливера его нутро сжимается всё сильнее, предчувствие беды — пусть он не до конца понимал происходящее. — Что? Она? Кто… — Локвуд, она Великий магистр, она была им всё время, она знала, что Иви ничего не расскажет просто так о Плащанице, и она поймала её в ловушку, и о Боже, я сошёл с ума, я… Я помогал ей… Не успев понять, что делает, Джейкоб вскочил на ноги. — Где. Где? — Это… Я знаю, где, я могу тебя отвести… У Джейкоба затряслись руки; он знал, что должен действовать вдумчиво и осторожно, но все старые угрозы Джека закружились в голове. — Нам пора. — Когда он развернулся, Оливер склонился над листочком бумаги на столе. — Что ты делаешь? — Нам понадобится помощь, — прохрипел Оливер, быстро заканчивая писать. Его голос крепчал, он явно обрёл уверенность в своём решении. — Я пошлю это остальным. Они понеслись вниз, Джейкоб впереди, и выбежали на воздух. Джейкоб схватился за первый же экипаж и вскарабкался на козлы — он разберётся с последствиями позже — Оливер быстро помахал ребёнку-беспризорнику, стоявшему неподалёку. — Отнесёшь это на заброшенную фабрику у Темзы, — отдал он ему бумажку. — Это напротив. Девон и Вестмарк. Серая дверь. Знаешь место? Отдай это девушке по имени Лотти, скажи, чтобы дала тебе два пенни. — Да, сэр, — взял письмо мальчик и пустился бежать. Джейкоб нервно подёргивал ногой, пытаясь израсходовать хоть немного бешеной энергии, чувствуя нарастающую панику и всё сильнее сжимая поводья. — Мы наконец можем ехать? Куда? — Восточный причал, — сказал Оливер, ещё раз потерев нос и запрыгивая к нему. — И быстрее.

***

Двор Ламбета казался странно опустошённым, возможно, из-за того, что привело её сюда в последний раз. Это было всего лишь здание, ни кирпичи, ни кровля не несли в себе зла. И даже так Иви не могла не думать о Джейкобе, сломанном и изувеченном, лежащем в недрах подвала. Агонию его существования и медленный яд, пущенный Джеком в его голову. То, как Джейкоб трясся по ночам до сих пор, молчаливо умоляя уйти демонов, которых она не видела. Возможно, они останутся с ним навсегда. Она неловко стояла во дворе, переминаясь с ноги на ногу. Как только она начала задумываться, на то ли место она пришла, появилась Клара с измождённым лицом. Под глазами были круги, и она выглядела так, словно плакала совсем недавно. Иви в два шага подошла к ней. — Что не так? — Случилось кое-что ужасное, — слабо сказала Клара. — Я думаю, проще показать. Пожалуйста, пойдём со мной. Она вошли в открытую дверь и спустились вниз по коридору, пока Клара на негнущихся ногах не подвела её к подвалам. Когда они дошли до камеры, где был заточён Джейкоб, волосы на затылке Иви встали дыбом, как ей казалось. — Клара? Почему мы здесь? Зайдя за угол, Клара внезапно потянулась в карман; годы тренировок заставили Иви обнажить наруч ещё до того, как она поняла, что делает, до того как она увидела пистолет, который Клара вытащила из складок юбки. — Клара, — повторила Иви. Во рту пересохло. Это должен был быть кошмарный сон. — Что это? — Её собственный пистолет был в её руке, но Иви с отчаянием утопающего знала, что несмотря ни на что, она не сможет направить оружие на девочку, которую она учила писать собственными руками. — Прости меня, — прошептала Клара, чей голос дрожал подобно пистолету в её руке. — У них мои племянницы, они убьют их, если я этого не сделаю. Прости меня, Иви. Прости.

***

Джейкоб не сделал и трёх шагов внутри здания, как понял, что что-то не так. Орлиное зрение подсказывало, что вокруг так и кишили тамплиеры, но фигуры Иви он не видел. Но если её здесь не было… Осознание ловушки не посетило его, пока он не попытался обернуться к Оливеру. Может быть, Локвуд как-то предположила, что он переметнётся назад, что он предаст её, что его надо будет уничтожить… Он был на месте, но к нему уже присоединились, пока Джейкоб пытался найти Иви. На секунду он не поверил, что смог этого не заметить, но всё его внимание — по крайней мере его не охваченная паникой часть — сфокусировалось на поиске Иви. Потому что Оливер был за ним, но он спокойно стоял с Локвуд. Она улыбалась, и её рука спокойно располагалась на его плече, пока тамплиеры закрывали за ними тяжёлую дверь.