The Monstrous Regiment of Women

Время имело свойство размывать чёткие картины прошлого, окутывая дымкой яркие события. Воспоминания Иви об отце не были особенными — обычно он был отдалённым образом, детали которого невозможно было воссоздать, сколько она ни пыталась. Но сейчас она словно слышала его голос над ухом, прямо как на тренировках, когда только он и помогал ей мыслить здраво. Сохраняй спокойствие, Иви. Помни. Битва проиграна, стоит тебе потерять над собой контроль — когда ты владеешь собой, ты сможешь придумать выход из любой ситуации. Это твоё главное оружие. Не клинок, не меч. Твой разум. Но ты не можешь его использовать, если ты не можешь быть спокойна. Спокойствие. Она могла это сделать. Спокойствие. — Клара, — тихо начала Иви, словно успокаивая нервную лошадку. — Клара, ты не должна этого делать. — Должна, — прошептала Клара тонким голосом. — Они следят за мной. Боковым зрением Иви заметила отблеск зеркала. Значит, там действительно стоял какой-то аппарат, чтобы они и в самом деле смогли за ними следить. — Что они хотят от тебя? — Чтобы я застрелила тебя, а потом втащила в ту камеру, — едва слышно выдохнула она, словно не веря собственным словам. Иви знала, кто рядом. Один человек совсем рядом за дверью, ещё четверо наверху — без сомнения, все готовые бежать расправляться с семьёй Клары, если та не подчинится. Иви сделала глубокий вдох. — Я не смогу этого сделать, — бормотала Клара себе под нос. — Но Боже, они такие маленькие, и они ни в чём не виноваты… — Смотри, что ты должна сделать, — перебила её Иви. Клара умолкла, и в темноте были ясно видны её блестящие глаза. — Ты умеешь целиться? — Достаточно неплохо. — Стреляй в мою руку. Левую руку. Они говорили еле слышным шёпотом, который оставлял после себя едва заметные облачка пара. — Зачем? — Выстрели в меня и сразу втащи в ту комнату. Если уроню руку на грудь, то для такого освещения крови будет достаточно. Когда придут меня проверять, тут же закрой дверь. Сможешь? — Но… но что тогда… — Тогда я смогу его победить и узнать, где дети. Я могу послать за Джейкобом… — искажённое лицо Клары говорило само за себя. В животе что-то сжалось от страха, куда более ощутимого, чем когда Клара направила на неё пистолет. — Он у них? — Я… — Живее! — перебил их грубый мужской голос. Звук разнёсся эхом по тёмному помещению, не давая шанса понять, где был его обладатель. Конечно, откуда ему знать, что такая уловка никогда не могла встать у Иви на пути. Но у них были все преимущества. Действовать нужно было быстро. — Плечо, — настойчиво повторила Иви, — быстрее. Давай. Подняв пистолет, Клара прицелилась, собралась, глубоко вдохнула — и выстрелила.

***

Последнее, что Джейкоб помнил, было ударом чем-то тяжёлым по его шее, а потом наступила темнота. Он внезапно понял, что его руки были связаны, удерживая его на стуле. Когда он устало поднял голову, он различил силуэт Локвуд, которая наклонилась над ним, сощурившись. — Ну здравствуй, Фрай. Джейкоб попытался что-то сказать, но смог выдавить только глухой стон. В горле саднило. Зрение постепенно возвращалось, и он увидел, что они в пустом помещении с заколоченными окнами, слабо освещённом парой ламп. Оливер стоял в углу. В тени его сложно было заметить, но он сгорбился с измученным лицом, и его кулаки были крепко сжаты. — Скажи мне, где Плащаница, — похлопала Локвуд Джейкоба по щеке. Он поднял голову к ней и плюнул. Локвуд ответила молниеносным выпадом тростью по его лодыжке. Боль не заставила себя ждать, старая рана открылась в мгновение ока. Он попытался освободиться от пут, защитить себя, но его собственное тело казалось неподъёмным, верёвки — слишком тугими, а его энергия — истощённой. — Постой, — раздался голос Оливера, — ты говорила, что не тронешь его, что достаточно будет седативного… — Не разбив яиц — не получишь омлет, малыш, — ответила Локвуд и вновь подняла трость, в этот раз проходясь по лицу Джейкоба. Перед его глазами снова всё потемнело, но он всё равно слышал дрожащие возмущения Оливера. — Мы так не договаривались! — Я не знаю, чего ты ждал. Что он вот так просто возьмёт и всё расскажет? — Но ты говорила, что для этого мы и захватили Иви! А потом они оба смогут уйти! Иви? Что? Что он имел в виду, Джейкоб не мог понять, что происходит… — Тише, малыш. Ты всё ещё заражён идеями этого человека, — мягко, почти ласково, ответила Локвуд. — Цель оправдывает средства, так что вспомни, зачем мы здесь. Итак, — её голос стал громче, словно она подошла вплотную к Джейкобу. — Рассказывай, где Плащаница.

***

Поездка к их базе была сплошным мучением каждый раз, как экипаж проезжал по ухабам, но Иви стиснула зубы. Клара крепко держала поводья, и её лицо было всё ещё чуть бледным после того, как ей пришлось сделать из своего шарфа самодельную повязку для руки Иви самостоятельно. В общем и в целом они неплохо справились. Тамплиер ожидаемо потерял бдительность и ввалился в камеру, встретив там свою смерть на острие клинка Иви; остальных было ещё легче обезвредить бомбой. Пятеро тамплиеров не могли быть ей помехой. Племянники и племянницы Клары содержались за пределами города, и безопасность была им обеспечена, только если Иви успела бы добраться до лидера тамплиеров первой. С каждым вдохом она молилась, чтобы ученики были на базе, чтобы они смогли помочь ей, чтобы они смогли сработаться и одолеть тамплиеров. Для этой схватки им понадобится численный перевес. Тамплиеры не рассчитывали, что Клара будет знать их местоположение — она проснулась с завязанными глазами, до того как получила свои указания — но ещё они не рассчитывали, что она будет знать каждый дюйм города над землёй и под ней. Влажный запах плесени, кусочек неба и случайно замеченный в щель подгнивших досок шпиль церкви подсказали ей, как вернуться назад, туда, где держали её — и где, скорее всего, сейчас был Джейкоб. Если они успеют. Клара соскочила с экипажа, стоило им оказаться у неприметного штаба Джейкоба, забарабанив в дверь, пока та не распахнулась от руки Лотти. — Что… Клара? Иви? О Господи, Иви, твоя рука! — Не сейчас, — выдохнула Иви, протискиваясь мимо неё, пытаясь увидеть, кто ещё сейчас на месте. — Нам надо идти. Нам надо идти прямо сейчас. Джейкоб у тамплиеров. — Что… — Лотти выглядела ошарашенной. — Как… Мы получили записку от Оливера, он писал, что Джейкоб требовал, чтобы мы все без исключения оставались здесь… Сердце Иви упало. Двойное предательство, значит. — Оливер помогает Локвуд — Великому магистру. — Что? — Собери остальных. Нам к восточным причалам, они хотят убить Джейкоба. Лотти сорвалась с места так, что её движения казались размытыми, она побежала за оружием, крича Рою и Альфреду. Иви засомневалась при виде Джейн и Эмметта; может быть, они слишком юны? Но они хорошо показали себя в схватке банд, и жизнь ассасина всегда была на острие ножа.

***

Локвуд не переставала задавать вопросы, но если старые усилия Джека не сломили Джейкоба, он был уверен, что сможет вынести немного побоев от тамплиера и её дурацкой трости. Оливер, похоже, испытывал что-то вроде противоречий. Он раскачивался взад-вперёд на пятках, и если бы Джейкоб пребывал в более ясном рассудке, возможно, он бы это использовал. Но всё, что он мог, это сжать зубы и держать рот на замке. Плащаница должна была остаться под Букингемским дворцом, в этом не могло быть и тени сомнения. Он почти не услышал начавшиеся беспорядки на улице — удары, крики и небольшой взрыв, но понял, что Локвуд перестала его бить. — Чёрт, — прошипела она. — Оливер, ты сказал, что уведёшь остальных отсюда. — Но… Я так и сделал… Две секунды она безуспешно пыталась забаррикадировать дверь, но она распахнулась с грохотом, почти отшвырнув её на спину. Вместо ответа она вскочила на ноги, забежав за спину Джейкоба и поймав его шею в мощный захват тростью, так, что он почти не мог дышать. Что… Что происходило — В дверном проёме маячило лицо Иви. О, слава Богу, отстранённо подумал он с облегчением, несмотря на то, что он вроде как осознавал, что должен паниковать из-за её безопасности. Она всё исправит. Иви всегда всё исправляла. Она была в этом хороша. Его прекрасная Иви. — Оливер, — настойчиво повторила Иви, прислонившись к двери. — Ты совершаешь ошибку. Я знаю, чего ты хочешь, и она не сможет тебе это дать. Всё резко изменилось, все резко зашевелились. Локвуд кричала что-то, чтобы все заткнулись, но Оливер вытащил пистолет и направил его на Иви дрожащей рукой, глядя только на неё. — Неправда. Это неправда, она может мне помочь, она говорила… — Подумай, — Иви была непоколебима, хотя её голос звучал почти отчаянно. — Если бы она хотела знать что-то о Плащанице, она бы схватила меня, я знаю о ней куда больше, чем Джейкоб. И ты это знаешь. Но она не сделала этого, потому что я знаю правду и я сказала бы это с самого начала — плащаница не вернёт Конни к жизни. — Ты этого не знаешь, — агония была ясно написана на лице Оливера. — Знаю, — настойчиво повторила Иви. — Я главный эксперт по ней в мире, конечно, я знаю. Все упоминания использования Плащаницы ограничиваются недавно умершими — не больше недели. И даже если они возвращались, они не были такими, как прежде. Она не была бы Конни, Оливер, поверь. Она была бы заперта между двумя мирами, и никогда бы не принадлежала всецело одному. — Но… — теперь Оливер трясся всем телом. — Если бы она не работала, зачем я сделал всё, что сделал? Ради чего? — Она одурачила тебя, — быстро сказала Иви, перебегая глазами с Оливера на Локвуд, словно пытаясь понять, в какой опасности Джейкоб. Женщина всё ещё кричала что-то, но Джейкоб, кажется, полностью ушёл в себя и гудящий шум в собственной голове, пытаясь понять, как они пришли к этому. — Ты не обязан этого делать. — Уже поздно, я совершил так много ошибок, уже слишком поздно… — Нет, — выдавил Джейкоб машинально. Его слова прозвучали настолько неожиданно, что все замолкли, глядя на него. Он мог это сказать. Он знал, что это знание так въелось в него, что ни один наркотик не мог это заглушить. — Никогда не бывает слишком поздно, — прохрипел он, несмотря на трость, которая больно впивалась в горло. — Я дал шанс Джеку, и он подвёл меня. Будь лучше него, Оливер. Я всё ещё с тобой. И всегда буду. Никогда не бывает слишком поздно… Локвуд практически перекричала его. — Оливер! Не слушай его, именно это и убило Конни в первую очередь, вспомни, что ты затеял это ради неё! Отомсти за неё! При упоминании Конни лицо Оливера исказилось от боли, словно его пронзили ножом. Резко развернувшись, он прицелился в Джейкоба. Грохот выстрела оглушил его, и Джейкоб приготовился к боли, закрывая глаза и молясь, чтобы Иви осталась жива… Но боли не было. Когда он моргнул и обернулся, он увидел Локвуд, которая неподвижно смотрела на свой живот, бессознательно касаясь ярко-алой раны. Из её горла слышался странный хрип, глаза широко распахнулись, не веря в происходящее. Она сделала пару шагов назад — уронила трость на землю — её глаза остекленели — и, пошатнувшись, она упала. До того как он почувствовал что-то по-настоящему, всё вокруг опять пришло в движение, и Иви что-то закричала. Оливер крепко закрыл глаза и снова поднял пистолет, на этот раз приставляя его к собственному виску, и его рука не дрожала, а лицо выглядело куда спокойнее. Но не успел он нажать на курок, как Иви сбила его с ног, и оба повалились на пол, причём она быстро отшвырнула его пистолет в сторону своей здоровой рукой, забрызгав всё вокруг кровью. К чёрту, он должен был избавиться от верёвок и помочь… Клара была последней, кого он ожидал увидеть, но она тем не менее вбежала в комнату с ножом в руке. Ей хватило одного взгляда широко распахнутыми глазами, чтобы понять, что она видит Локвуд. — Мередит? Что, во имя всего святого… Я была с ней на собраниях… — Она была лидером тамплиеров, Клара, — попыталась объяснить Иви, всё ещё боровшаяся с Оливером. — Пожалуйста, развяжи Джейкоба и осмотри его? Его коснулись руки Клары, быстро освобождающие его от верёвок и помогающие ему встать. Шатаясь и опираясь на неё, Джейкоб подошёл к сестре и своему ученику. Иви полусидела, полулежала, сжимая руку — почему она была перевязана? Ему нужно будет ей помочь — но Оливер рыдал на полу, и всё его тело содрогалось. Подходя ближе, он видел, что одежда Оливера промокла насквозь от крови Иви и начинала прилипать к рёбрам, заметным под тканью. Он хорошо скрывал это мешковатой одеждой, но он был исхудалым, намного тоньше и истощённее, чем Джейкоб когда-либо помнил. — Оливер, — мягко сказал Джейкоб, опускаясь рядом с ним на колени как можно медленнее, чтобы не усиливать шум в голове. Даже приглушённые рыданиями, слова Оливера были всё ещё немного, но слышны. — Я не сделал ничего, кроме ошибок, после её смерти, просто дайте мне уйти, я просто хочу быть с ней, я думал, что если я верну её, это будет хоть чего-то стоить, но что она подумает обо мне… На этот раз ему ответила Иви, устало, но твёрдо. — Она бы гордилась тобой. В конце концов ты поступил правильно. Она хотела бы, чтобы ты жил. — Как ты можешь не хотеть моей смерти? — Ох, Оливер, — смог сказать Джейкоб с тенью натянутой усмешки, — я невероятно зол на тебя и намереваюсь задать тебе не меньше сотни очень болезненных тренировок, когда ты встанешь на ноги. Но сейчас ты не можешь умереть. — Если Джейкоб что-либо знал о жизни, это были провалы и отчаянные желания всё исправить, даже когда возможное решение было недосягаемым. Всхлипывания Оливера потихоньку сходили на нет, но он всё ещё дышал с трудом, поникнув плечами с каждым хриплым выдохом. — Но почему? — Я не оцениваю человека по его поведению за четыре месяца, если я знал его больше десяти лет. Ты один из нас, и ты нужен нам. Всем нам. — Мы любим тебя. Это было слишком неловко сказать вслух; в конце концов, они оба были мужчинами, и ему потребовались бы несколько пинт алкоголя для такой прямоты. Но когда он погладил Оливера по слишком длинным волосам, убирая их с лица, он был уверен, что мальчик его понял. — И ты всегда будешь нам нужен.

***

Прохладное утро и лёгкий ветер уносили почти все запахи Лондона, и солнце едва сияло над горизонтом. Они стояли в парке на окраине, на берегу большого пруда. Иви крепко держалась здоровой рукой за Джейкоба — он был удивительно тёплым и обнадеживающим. Её рана всё ещё её беспокоила, но заживала, медленно, но верно. Джейкоб снова вернулся к трости, но его бесконечные жалобы убедили её, что всё не так плохо. Никто по-настоящему сломленный не смог бы ныть настолько бесконечно. Медленно, один за другим, прибывали их ученики, каждый из них выглядел мрачно-торжественно. Идея принадлежала Джейкобу. Она всецело одобряла. Когда они наконец собрались, Джейкоб откашлялся. — Мы должны были сделать это давным-давно, — сказал он, чуть опустив глаза. — У нас не было тел для захоронения, и мы были заняты завоеванием Лондона, поэтому это ушло на задний план, но это было ошибкой. Это должно было быть самым важным. Мы были семьёй — мы семья — и мы скорбим по ним. — Он вышел вперёд, зажёг свечу и поставил её в бумажный кораблик, который Джейн сделала день назад. — За Эдну, — сказал он и мягко опустил лодочку на воду, где волны подхватили её, унося вдаль. Встав с колен, он кивнул Лотти. Она протянула свою свечу Альфреду, который зажёг её, и они оба вышли вперёд, чтобы запустить ещё кораблик. — За Хэтти. Рой и Уолтер были следующими, с третьей попытки сумев поджечь фитиль. — За Рут. Наконец все повернулись к Оливеру, который всё ещё был бледен и с тёмными кругами под глазами. Чуть дрожащими руками он зажёг свечу и поставил её в кораблик, который держала Джейн, на плече которой лежала рука Эмметта. — За Конни, — прошептал он, когда последняя лодочка исчезла на волнах. Все они стояли рядом с Оливером, тихо обнимая его. Да, он поступил неправильно. Но кто из них не ошибался? Он был сломлен. Как и все они. И вместе они могли исцелить друг друга. Чуть поодаль Иви сплела пальцы с Джейкобом, чуть сжимая. Да, вместе. Вместе они вернутся к жизни.