Детройт-однострочники

— Ты не говорил, что боишься летать... — Я НЕ БОЮСЬ, БЛЯДЬ! Пассажиры вокруг вздрагивают, оборачиваясь на громкий вопль, и Коннор, улыбаясь, просит прощения за шум. И ещё виски у стюардессы. Гэвин опрокидывает в себя стакан и тут же возвращает его девушке, вновь вцепляясь трясущимися пальцами в подлокотник кресла. — Гэвин... — Всё нормально. В порядке я, в порядке, ясно?! Он зажмуривается, дышит через нос глубоко и шумно — совсем не умеет в дыхательную гимнастику, отмечает Коннор. И медленно накрывает ладонь Гэвина своей. Поглаживает аккуратно, постепенно повышая температуру своего тела, чтобы согреть похолодевшие пальцы, а когда те расслабляются — отцепляет от подлокотника и подносит к губам, согревая тёплым воздухом. — Чего творишь, народ пялится, — тихо совсем, не открывая глаз шипит Гэвин. Но руку не отнимает. — Никто не пялится. Можешь открыть глаза и убедиться сам. Гэвин опасливо приоткрывает один глаз, смотрит на Коннора, а тот, подмигнув, целует его пальцы, прежде чем аккуратно прикусить подушечку указательного. Теперь Гэвин пялится на него во все глаза. И шумно сглатывает. — Вот так и сиди, — кивает Коннор, оставляя ладонь Гэвина в своих, сухих и тёплых. — Восемь часов, и мы на Гаити. — Впёрлись тебе эти Гаити, нет бы в Майами на авто... Коннор не отвечает. Продолжает считывать почти выровнявшийся пульс кончиками пальцев, а сам смотрит в иллюминатор, с восторгом разглядывая плывущие под крылом самолёта облака. Три года назад Гэвин, краснея, запинаясь и тихо матерясь, криво объяснялся ему в любви и обещал показать весь мир. Коннор показывает ему эту видеозапись каждый раз, когда встаёт вопрос, где провести отпуск. Возможно, в следующем году они поплывут на теплоходе. — У тебя же нет морской болезни?.. — Бля, ты издеваешься надо мной! — стонет Гэвин и, извернувшись в кресле, поворачивается к Коннору задом. А руку так и не убирает, лишь крепче сжимает пальцы.