Детройт-однострочники

— Чёрт... Мне-то что делать? Я ж впервые вот так, с андроидом... Коннор снова давит на грудь, прижимая Гэвина к постели, и подаётся вперёд, не давая свести колени. — Самые чувствительные сенсоры — во рту и на кончиках пальцев. И я тоже впервые с человеком, но позволь... Позволь мне вести. — Господи-блядь, — выдыхает Гэвин и откидывается на подушку, когда Коннор наваливается сверху, вжимая его в постель всем весом. — Давай, покажи класс. Коннор улыбается и выпускает изо рта в ладонь струйку прозрачной вязкой жидкости. Гэвин закрывает глаза — этот засранец его просто с ума сводит, и вряд ли не понимает этого. Вздрагивает, когда твёрдые пальцы без скина касаются между ягодиц. Коннор гладит по кругу, не проникая, и Гэвин чувствует, как собственные перепачканные смазкой волоски натирают чувствительную кожу. А после Коннор разглаживает их в стороны и скользит внутрь — к стону Гэвина примешивается невнятный электронный звук. — Так туго, и мягко, и горячо, Гэвин, ты такой... — Заткнись, — шипит Гэвин, у которого от этого шёпота лицо горит, и последние мозги сворачивает. Он вцепляется в волосы Коннора на затылке и тянет к себе, сразу же проталкивая язык глубоко в рот. Коннор же, снова простонав, продолжает трахать его пальцами, и не сразу Гэвин замечает, что мягкий силиконовый язык движется с ними в одном ритме. От одной лишь мысли, что Коннор имеет его с двух сторон, в животе сладко ёкает, и на третий палец Гэвин насаживается сам, прогибаясь всем телом под немалым весом твёрдого пластика. Это и непривычно, и чертовски хорошо — Гэвин так давно хотел завалить Коннора, и плевать даже, что всё вышло наоборот. Коннор восхитительный — во всём. Он раскрывает Гэвина на пальцах, тянет почти до боли — Гэвин снова выгибается, задыхаясь, вцепляется в плечи Коннора, чувствуя на своей шее мокрый язык. — Прикуси, — сорвано просит он и стонет в голос, когда Коннор слушается незамедлительно. Чёрт возьми, сколько же времени они потеряли, пока Гэвин выёбывался, а ведь стоило просто попросить... — Тебе нравится грубость, — констатирует Коннор, одновременно кусая за мочку уха и нажимая на простату. Гэвин вскрикивает от неожиданности — а потом от кайфа, прошивающего позвоночник с каждым движением Коннора. — Ещё, чуть... Чуть... — шипит он, стиснув зубы и зажмурив глаза. И накрывает, наконец, горячей волной через всё тело, а Коннор, приподнявшись на одной руке, смотрит жадно, дожимая из него последние капли. — Охуенный первый раз, — делится Гэвин, едва собрав расплавившиеся от удовольствия мозги. — Дальше будет лучше. Коннор многообещающе улыбается, и Гэвин безоговорочно ему верит.