Детройт-однострочники

Коннор просто охренел в край. Сначала припёрся с вызова, залитый тириумом по самое-самое, а потом так спокойно: "Я в душ". В душ он, сука. Весь синий. Ну, не весь, по пояс сверху. И от того, что он прислал на терминал: "Всё в порядке, детектив Рид, это не моя кровь" — вот вообще ни разу не легче. Еще более несчастной жизнь заёбанного детектива Рида делает то, что в опенспейс Коннор возвращается в чужой рубашке. Гавайской. На несколько размеров больше и с парой оторванных пуговиц на вороте. Ткань сползает с левого плеча каждый раз всё ниже, когда Коннор протягивает руку к терминалу, и Гэвин видит каждую блядскую родинку на его охуенно белой коже. — Коннор. Заебал, пойдём, переоденешься, — всё же собрав яйца в кулак, почти умоляет Гэвин. Коннор оглядывает себя в недоумении. Да прикидывается, паскуда! — Не понимаю, в чём проблема, детектив? Я могу функционировать нормально... — Я не могу функционировать нормально, пока ты... Идём! Коннор кидает странный взгляд на Хэнка, но тот лишь глаза рукой прикрывает, другой машет, мол, пошли отсюда. До раздевалки доходят молча, также молча Гэвин кидает Коннору свою футболку. — Размер не совсем твой, но... Бля-адь. Коннор за мгновения стаскивает рубашку Хэнка, и это как ожившая эротическая фантазия. Гэвин в стотысячный раз проклинает дизайнеров Киберлайф, которые сделали Коннора таким. Нет, правда, на самом Гэвине этот вырез не смотрится так... ТАК. И рукав на три четверти, и вообще... Он даже не представлял, что его обычные шмотки могут быть настолько блядскими! Красивыми. Охуенными. — Что-то не так, Гэвин? Улыбка эта, взгляд, всё так и кричит о том, что Коннор подъёбывает. Но зачем — Гэвин не может понять. — Лучше, чем в разноцветном мешке, — кидает он, проходя мимо. — Потом вернёшь. Постирать не забудь. Коннор лыбится ему вслед. Не отвечает — и это к лучшему.