One More Night 'Could Turn into Forever'

К тому времени, как приближалась субботняя вечеринка у Рейчел, Курт уже начал подозревать, что лучшая ночь его жизни вполне может превратиться в самую ужасную. х х х х Мерседес позвонила ему рано утром, тем самым разбудив Хаммела, и выдала ему ужасную новость: она официально заболела гриппом, и, совершенно очевидно, не сможет посетить с парнем сегодняшнюю вечеринку. Желудок Курта нервно сжался от одной только мысли, что ему придется показаться там без единого друга с его стороны. Сквозь приступ кашля ей удалось принести свои извинения, и Курт неохотно повесил трубку. И как он собирался пережить сегодняшний вечер без лучшей подруги? Хаммел присел на краешек кровати, проведя в таком положении добрых полчаса, решая для себя: стиснуть зубы и пойти туда или же остаться дома, пересматривая с отцом «Ice Road Truckers»*. Перебирая эти варианты, парень осознал, как же жалко он звучал. А ему вовсе не хотелось казаться жалким. Курт лишь желал провести одну ночь в окружении популярных ребят, слушая безобразную музыку и пьяно танцуя с людьми своего возраста, чтобы потом он мог сказать, что у него есть опыт в подобных делах. И, может быть, ему удалось бы провести несколько минут в компании Блейна. Хаммел вздохнул, чувствуя досаду на самого себя, ругая за то, что влюбился в натурала, и задумался: как вообще судьба привела его к этому? х х х х К тому времени, как на часах пробило восемь, Курт все еще прочно сидел задницей на диване, где он пробыл весь день, жалея себя. – Разве ты не должен уже быть готов? – спросил Берт, присаживаясь на другой конец дивана. – Не думаю, что я пойду, – произнес Курт, качая головой. – Почему нет? – удивился отец. – Финн же идет, так? Даже если у Мерседес не получилось пойти сегодня, ты все равно можешь быть где-то поблизости от брата. Хаммел отчаянно желал, чтобы у него была возможность сказать Берту, сколько времени он не проводит с Хадсоном за пределами их дома, однако, ему не хотелось разрывать сердце отцу. Братья должны приглядывать друг за другом. Братья должны быть друг для друга своеобразной молчаливой поддержкой, даже если они не выставляют это напоказ. Просто Финн не был всем этим. Курт, конечно же, любил его за то, что парень постоянно был большим придурком, да и прошли они вместе долгий путь с первого года обучения, однако их отношения все еще не были на дружеском уровне. – Не знаю, – пробормотал Хаммел. – Это будет просто большое скопление людей, ведущих себя как идиоты. Не совсем мой круг общения. – Но ты был так взволнован этим событием. Купил себе новую рубашку и те сапоги, так? Вот тебе и шанс надеть их. В ответ Курт лишь пожал плечами. – Ты не мог бы перестать так выглядеть? – взмолился Берт. – Ты таращишься на эту баночку с мороженым, будто раньше она была твоим лучшим другом, а теперь ты ее съел, и тебе жалко вас обоих. Иди, одевайся. Сходи туда, проветрись. Повеселись. – Никто не хочет, чтоб я был там, пап. – Блейн хочет, разве не так? Ведь он же пригласил тебя. – Мне кажется, он просто старался быть вежливым. – Возможно, ему лишь хотелось, чтобы ты выходил в свет чаще. – Ничего себе! Спасибо. – Послушай, сынок, – вздохнул Берт, – я до смерти тебя люблю. Но на этой неделе ты был мрачнее, чем обычно, и я терпеть не могу видеть тебя таким. Я знаю, что вечеринки – это не совсем твое, но ты не можешь точно знать. И ты можешь повеселиться. Просто… знаешь, не садись за руль в нетрезвом виде. – Ох, значит, теперь мне позволено пить? – произнес с подчеркнутой медлительностью Курт. – Думаю, ты можешь почувствовать себя чуть взрослее и чуть расслабленнее, если перехватишь бутылочку-другую пива, – уточнил Берт. – Я не говорю, что ты должен пойти и напиться, но я и не идиот. Подростки получили свою возможность немного оторваться. Просто не покидай дом, если решишь выпить, или же найди того, кто отвезет тебя домой. Вечеринки – это своеобразный обряд посвящения. И я позволю тебе стать частью одного из таких, если ты пообещаешь мне не вести себя глупо. И вот так, по той причине, что его отец вполне нормально к этому относился, Курт, наконец, оторвался от дивана и направился в свою комнату, чтобы принять душ и одеться. Через полчаса он посмотрел на свой телефон и увидел, что Блейн прислал ему сообщение, уточняя, планирует ли он появиться на вечеринке, на что Курт ответил «да», чувствуя себя гораздо лучше, надевая новую рубашку. х х х х Это была невероятно глупая идея, решил Курт несколькими часами позднее. Он никогда не думал, что будет чувствовать себя настолько неуместно в комнате, наполненной людьми, которых Курт видел каждый день – по большей части на репетициях Хора – но он чувствовал. На самом деле. Музыка была слишком громкой, и все, казалось бы, кричали безо всякой на то причины, и Блейн обратил на него внимание только один раз – когда Курт зашел в дом, а тот проводил его в подвал. Курт ощущал себя расфуфыренной фифой в своей новой красной рубашке и высоких сапогах. Пиво на вкус было отвратительным. И остальные, казалось, отлично проводили время – все, кроме него. В настоящее время он сидел на скамеечке для пианино, наблюдая за тем, как Блейн и Рейчел пьяно танцевали на импровизированной сцене, исполняя песню 'Don’t You Want Me' и посылая друг другу влюбленные взгляды. Он неприкрыто глазел на них, удивляясь, как люди вообще могли улюлюкать от этих двоих. – Тебе нужно выпить. Запутанные мысли Курта прервала Сантана Лопез, нависшая над ним с чем-то, выглядевшим слишком опасным в этой рюмке. – Почему ты так решила? – Потому что ты сидишь здесь, как какой-то грустный, потерянный щенок, и, откровенно говоря, смотреть на это утомительно. Поэтому, пожалуйста, сделай нам одолжение и выпей это. Я даже принесла тебе какой-то фруктовый коктейль. Только для тебя. – Не знаю, тронут ли я или же обижен на твои столь очевидные покушения на мою сексуальность. – Мне все равно. Только возьми эту чертову рюмку. – Я действительно не испытываю большого желания напиться сегодня вечером. – Ты не напьешься с одной лишь только рюмки, Хаммел. – … ты уверена? – робко спросил Курт, глядя на предложенный напиток и на Сантану, прежде чем оглядеться вокруг, чтобы убедиться, что никто за ними не следит. Взгляд латиноамериканки чуть потеплел, но лишь на какую-то долю секунды. – Обещаю, – сказала она, и Хаммел подумал, что это было самое милое из всего, что девушка когда-либо для него делала. Он взял рюмку и сморщил нос, понюхав содержимое. Это был чистый ликер, отметил он, однако в запахе присутствовал легкий намек на клубнику или же арбуз. – Я что, должен просто… – Просто разом выпей ее, – кивнув, произнесла она. Курт глубоко вздохнул, открыл рот и опрокинул рюмку с таким изяществом, каким только мог – которого, как оказалось, не было вообще. Некоторое количество пролилось ему на подбородок, и Курт стер капельки прежде, чем сделать глубокий вдох. Вкус напитка был слишком тяжелым и крепким на языке, и у Хаммела появилось желание выплюнуть это обратно, но тот намек на фруктовое присутствие – все-таки арбуз, решил он – помог привыкнуть. – А теперь оторви свою тощую задницу от этой скамейки и потанцуй с нами, – потребовала она, забирая рюмку из его руки и заодно бутылку пива, которую тот держал в другой. – Но я не могу так танцевать, – пропищал Хаммел, когда девушка потянула его вперед. – Ошибаешься, мой маленький гей. Я видела, как ты вращал своими бедрами на многих репетициях Хора, так что даже не пытайся убедить меня своими отговорками. – Но я не… – Ты что, хочешь всю ночь сидеть в уголке, не веселясь совсем? – спросила она. – Или же ты можешь потусоваться, выглядя, как и все мы, идиотом? Курт позволил себе оглядеть помещение и людей, уже танцующих в середине комнаты. Сантана была права: все они выглядели, как идиоты. Но этот вид они приобретали все вместе, и не казалось, будто кому-то действительно было дело до этого, когда все, что делали ребята – это терлись друг о друга и прыгали вверх-вниз. За исключением Пака, который ходил вокруг комнаты и пронзительно кричал, как курица. Хаммел громко на это фыркнул. – Думаю, я тоже приму свою дозу идиотизма. – Хорошо, – произнесла Сантана. – А теперь потанцуй со мной. Что он и сделал. Курт танцевал так хорошо, как только мог, позволяя тому небольшому количеству алкоголя, что он принял, согреть его изнутри и расслабить нервы. Он не был пьян, по крайней мере, не совсем. Хаммел с трудом чувствовал легкое состояние опьянения, однако, парень должен был признать, что навязанный Сантаной напиток действительно помог ему. И дело было даже не в танцах, осознал он; это был своеобразный переход на новый уровень и возможность свободно держать руки над головой. Казалось, Хаммел вполне хорошо справлялся с ситуацией, потому что Лопез громко рассмеялась вместе с ним и втянула его в танцевальные повороты. А потом Блейн показался рядом. – Курт! – попытался он перекричать музыку. – Я рад, что ты пришел! Подавив желание закатить глаза и прикусив язык от того, чтоб произнести: «Я тут уже час торчу, а ты мне едва ли пять слов сказал с тех пор», Курт лишь улыбнулся в ответ. – А где Рейчел? – спросил он. – Ищет пустую бутылку и что-то плоское, – объяснил Андерсон. – Подошло время поиграть в бутылочку! – Ох, – выдохнул Курт, и его возбуждение тут же спало. – Вероятнее всего, я должен пойти и сесть. Или просто уйти. – Что? Нет! Почему? – Потому что я… я не могу играть в бутылочку со всеми, – объявил Хаммел. – С чего это вдруг? – со своей стороны выкрикнула с нетерпением Сантана, и весь ее вид говорил о том, что девушка готова нацепить на Курта наручники и приковать к столу, дабы тот не ушел. – Потому что никто не будет играть в бутылочку с педиком. – Не говори так, – сразу же произнес Блейн, хватая Курта за запястье и выводя из танцующей толпы. – Никого здесь не волнует, что ты гей. – Некоторых, возможно, волнует, – уточнил Хаммел, бросая многоговорящий взгляд в сторону дивана, где расположились несколько футболистов в красных куртках и парочка девчонок из группы поддержки, отчаянно целующиеся у всех на виду. Они были здесь единственными людьми, которых Курт не знал, и у него не было особого желания как-то перепираться с ними, даже в окружении ребят из Хора. Блейн был прав насчет того, что Хористов действительно не волновала его ориентация, однако эти люди – имена которых Хаммел даже не помнил – все же имели свое мнение на этот счет. И Курту вовсе не хотелось подвергать себя такому испытанию. – Они, я уверена, ничего не скажут против этого, – провозгласила Сантана. – А если все же скажут, я за десять секунд уложу их пренебрежительные задницы на пол. – Я не позволю им ничего сказать в твой адрес, – добавил Андерсон. – Я пригласил тебя сюда, и это вечеринка моей девушки. И, учитывая, что оба отца Рейчел – геи, сомневаюсь, что она потерпит какое-либо гомофобное отношение, которое они решат выразить. Ты ведь знаешь Берри. Она тут же их вышвырнет, при малейшей попытке. Курт перевел взгляд со светящегося надеждой лица Блейна на Сантану, и тут же осознал, что у него, в общем-то выбора и нет. – Ладно, – в конечном итоге сказал он. – Я буду играть. Андерсон легко и в дружеском жесте ударил его по спине и широко улыбнулся. – Да, – воскликнул он совместно с Рейчел, которой все же удалось найти достаточно плоскую поверхность для бутылочки. – Бутылочка! – выкрикнула она в толпу. – Кто хочет поиграть в бутылочку? Абсолютно все в рекордное время собрались вокруг нее и небольшой доски для игры в шахматы, которую она обнаружила, и тут же расселись для игры. Блейн подтолкнул Хаммела, чтобы и тот занял свое место, а Сантана уверенно расположилась рядом с ним. – Не имеет значения, на кого укажет горлышко, – объяснил толпе Андерсон. – Парни, девушки – все в руках судьбы. Никаких измен и отговорок. – Мы все здесь находимся наравне друг с другом, – с кивком Курту согласилась Рейчел, прежде чем перевести взгляд на остальных. – И если вас это не устраивает, потрудитесь тут же покинуть дом моих отцов-геев. Несколько возмущенных звуков раздалось со стороны футболистов, которых Хаммел не знал, и он вовсе не удивился, когда те встали и покинули помещение. С собой они захватили и девушек из команды поддержки, но только тех, чьи имена Курт не помнил, хотя парень успел заметить, что болельщицы бросили в сторону Рейчел жалостливо-отчаянный взгляд. – Так-то лучше, – решила Берри, делая глоток из своей бутылки. – Чувак, если бы я только знал, что ты хочешь закадрить других парней… Мог бы просто мне сказать, – подразнил Андерсона Пак. – Я всегда готов помочь, чем только могу, когда речь заходит о губах и языке. – Заткнись, Пакерман, – выдал Блейн, смеясь, однако, над ситуацией и присоединяясь к другим на полу. Теперь в круге остались лишь члены Хорового кружка, за что Курт был необычайно благодарен. В какой-то степени он чувствовал себя нехорошо из-за того, что некоторые гости вынуждены были покинуть вечеринку лишь по той причине, что боялись, будто бутылочка укажет на него, однако Хаммел был даже солидарен, вспоминая, что все они - одна команда, хотя настоящими друзьями их и не назовёшь. И от этого заключения внутри парня разлилось будоражащее тепло, не имеющее ничего общего с принятым алкоголем. Кроме того, со своего места Андерсон касался своим коленом его – он решил сесть между Рейчел и Куртом. – Пожалуй, я начну это безумие, – оповестил всех Пак, потягиваясь вперед, и крутанул бутылочку. Хаммел с беспокойством смотрел, как пустая емкость замедляет свой ход. На одну ужасающую секундочку он подумал, что она вполне может указать на него. И в то время, как Паку, казалось, было все равно, с кем ему придется целоваться, Хаммел очень надеялся, что какие-то высшие силы не позволят его первому поцелую произойти с Ноа Пакерманом. Горлышко указало на Сантану. Курт с облегчением выдохнул, про себя отметив, что до этого он задерживал дыхание. – Иди сюда, подруга, – с радостной улыбкой поманил ее Пак. Девушка закатила глаза – казалось, это было ее естественной реакцией на любые действия – и подалась вперед, соприкасаясь губами с Ноа. Ее платье было необыкновенно коротким, как заметил Курт, и парень тут же отвел взгляд, избегая непривлекательного для него вида ее нижнего белья. Или, Боже упаси, чего похуже. Когда Лопез вернулась на свое место, Пак завел руки за голову и принялся кивать в такт музыке с таким энтузиазмом, будто только что забил гол на футбольном поле. Сантана крутила следующей, и… Нет. «О, нет», – с отчаянием подумал Курт. Ведь бутылочка указывала точно на него. – Это было лишь вопросом времени, – вздохнула девушка и, легко подмигнув ему, пододвинулась ближе, прижимаясь к его губам. Ему не было так некомфортно, осознал он поначалу. Сантана, слава Богу, не дала ему много времени для анализа всей ситуации. Ее губы были мягкими и, когда девушка высунула язычок, протолкнув его в рот Хаммела, то он почувствовал на языке легкий привкус гигиенической помады с фруктовым ароматом. Курт, будучи неопытным парнем по части поцелуев, решился повторять за ней. Все это казалось каким-то больничным, в том плане, что Сантана будто обучала его какому-то чересчур влажному действию в сфере стоматологических услуг, и вся эта ситуация не зажгла внутри него никаких искорок. Когда Лопез отстранилась, Курт почувствовал себя немного несчастным. Так вот что это значит – целоваться с кем-то? Конечно, она была девушкой, не упустил этот факт Хаммел. Но он думал, что должен же был почувствовать хоть что-то, учитывая, что ничей язык прежде не был у него во рту. В целом же это показалось ему несколько разочаровывающим. Кроме того, тот факт, что его первый поцелуй был не с парнем, немного удручал. Может, он мог просто… не считать это? Ведь может, правда? Мог ли он отбросить этот опыт с девушкой, учитывая, что Хаммел – гей? Ну, все равно придется, решил для себя он. Сантана дьявольски усмехнулась в его сторону, и Курт предпочел ответить ей улыбкой. Однако, он прекрасно знал, что выглядело это слишком наигранно даже со стороны. – Твоя очередь, – произнесла девушка несколько нараспев. Он крутанул бутылку с некоторой долей нерешительности, и с беспокойством смотрел за ее ходом. Бутылочка остановилась. Указав горлышком на Финна. – Давай еще раз! – тут же выкрикнул Хадсон. – Эй, эй, – оборвал его Пак, – что произошло с «мы все здесь находимся наравне друг с другом»? – Чувак, он же мой брат, – запротестовал Финн. – Да, но он же тебе не брат по крови, – возразил Ноа с издевающейся улыбкой. – Так что, технически… – Курт может крутануть еще раз, – спас ситуацию Андерсон. – Семейные узы в таком случае считаются. Мысленно послав Блейну сердечную благодарность за это, Хаммел повторил свое действие, радуясь еще раз, что сумел избежать столь неприятной ситуации. Он смотрел, как бутылочка сделала еще один поворот вокруг своей оси, полностью теперь уверенный в том, что никаких высших сил в этой комнате сегодня не присутствовало, поэтому Курт смирился с тем, что ему придется весь вечер целовать девушек, в которых он даже не заинтересован. Бутылочка остановилась. И все в кругу громко закричали, и Рейчел, вероятнее всего, была громче остальных. Черт. Подери. Этого не могло случиться с ним. Просто не могло. Ведь горлышко указывало точно на Блейна. И в этот раз не было никаких отговорок для него. Дыхание Хаммела участилось, как и пульс, и парень сделал все в его силах, чтобы не покраснеть, втайне надеясь, что, если это все-таки произошло, то можно все списать на алкоголь. Андерсон улыбнулся. – Иди ко мне, – мягко произнес он, и его голос практически заглушил всеобщее веселье. Одной рукой парень обнял Курта за шею, большим пальцем поглаживая линию челюсти, и подался вперед. Хаммел резко выдохнул, когда Блейн наклонился ближе, а потом… черт, а потом… Губы Блейна оказались прямо на его губах, и они были такими мягкими, такими теплыми, нежными – просто идеальными. Курт не мог дышать. Все, что ему удалось, когда первый приступ шока отступил, это поцеловать Андерсона в ответ, и дыхание брюнета было таким жарким, врываясь в его рот, что Хаммелу казалось, будто он весь горит в огне. Губы Блейна двигались напротив его, надавливая так, что это сводило Курта с ума от желания, и, когда язычком Андерсон скользнул по его нижней губе, словно выпрашивая разрешение на дальнейшее вторжение, Хаммел уверился в том, что теперь он может умереть счастливым человеком. Курт тут же раздвинул губы, позволяя Блейну двинуться дальше, затронув его собственный язык, и, милостивый Боже, на вкус это было как самый настоящий рай. Хаммел ошибался, очень сильно ошибался: целоваться было вовсе не так скучно. Целоваться было просто потрясающе, когда Блейн был его партнером. Черт подери, парень знал толк в этом деле, но эта мысль тут же затерялась в водовороте остальных. Курт услышал тихий стон и понял, что он принадлежал ему, когда Андерсон отстранился. Хаммел же остался дрейфовать в этом океане вкуса, тепла Андерсона и запаха его одеколона. Рука, покоящаяся на его шее медленно начала сползать вниз, легко прошлась по линии его челюсти и, размазав последнее движение по его лицу, исчезла окончательно. И именно в этот момент Курту захотелось плакать, потому что он понял: единственное, что он когда-либо получит от Блейна – это одиночный поцелуй, подаренный в окружении кучки пьяных подростков, которым вовсе не было дела, что Хаммел впервые поцеловался с парнем, который ему действительно нравится; одиночный поцелуй от мальчика, который видел в нем лишь знакомого; одиночный поцелуй от самого натурального натурала, который больше никогда не уделит ему внимания. Курт чувствовал себя сломленным. Он прикусил изнутри щеку, чтобы удержать беспомощный всхлип, и только тогда понял, что Блейн не отводил от него взгляд ни на секунду с тех пор, как разорвал поцелуй. Хаммелу показалось, что в глазах Андерона промелькнула жалость, и это разбило его сердце с точностью ледокола, дрейфующего в обжигающе холодных водах Атлантики. х х х х Ребята продолжили игру, не заостряя свое внимание на поцелуе парней. Когда Андерсон покрутил бутылку, она указала на Рейчел, и все, казалось, вернулось на круги своя. По какой-то причине парням больше не выпадало целовать парней, и Хаммел подумал, что Вселенная либо жалеет его, либо издевается – он еще не мог точно определить. В конце концов, игра была забыта, и ребята вернулись к танцам. Курт же вновь присел на излюбленную скамеечку у пианино, предпочитая смотреть на безобразия со стороны, потягивая все то же пиво. Вечеринка закончилась где-то к двум часам ночи. Финн, который в самом начале был назначен водителем на этот вечер, уже развез почти всех по домам – кроме Пакермана, который отрубился на полу в подвале. Хаммел не знал, забыл ли брат о нем, или же намеренно оставил его справляться самостоятельно. Он смотрел в окно, чувствуя себя окончательно несчастным. – Где Финн? – спросил Блейн после того, как спустился вниз по лестнице. – Полагаю, он решил, что я вполне могу добраться до дома сам, – ответил Курт. – Я перестал пить несколько часов назад. – А, – кивнул Андерсон. – Ну что же, ты можешь остаться и переночевать здесь. Этот диван очень уютный и мягкий. – Вероятнее всего, я просто поеду домой, – вздохнул Хаммел. – Ты ведь не пил слишком много, так? – обратился к нему брюнет, и Курт покачал головой в ответ. – Просто останься здесь. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. – Да, – медленно и нараспев произнес Хаммел, опускаясь на краешек дивана. – Спасибо. Блейн кивнул и замолчал, а Курт уставился на пол. Он совершенно не знал, что сказать. – Рейчел уснула в тот же момент, как ее голова коснулась подушки, – сказал брюнет, усаживаясь рядом с Куртом. Она, вероятнее всего, не проснется до полудня. – А ты не кажешься слишком измотанным, – заметил Хаммел. - Я не особо то и набирался, – пожал плечами Андерсон. – Кроме того, я знаю, когда нужно остановиться. В отличие от некоторых, сейчас валяющихся на полу в подвале. – Да уж, – согласился Курт с легким смешком. – Пак с утра пожалеет об этой текиле. – Пак пытается никогда и ни о чем сожалеть, – напомнил ему брюнет. Между ними снова повисла тишина, и на этот раз Курт воспользовался возможностью и стянул с ног сапоги, которые никто так и не заметил, несмотря на огромное количество денег, потраченных на них. Когда он сел на свое место, Блейн все еще был тут, сложив руки на коленях, и Хаммелу безумно захотелось ударить его за то, что он такой очаровательно милый, потому что теперь это было нечестно. Теперь он знал, каков парень на вкус. Теперь он знал, каково это – целовать эти идеальные и чуть припухлые губы. И присутствие парня приобрело ужасную привычку – мучить Хаммела в несколько раз сильнее, чем это было несколькими часами ранее. – Значит, – начал Блейн, поворачиваясь к Курту с легкой улыбкой на губах и непонятным блеском в глазах, – сегодня был твой первый поцелуй, да? – О, Боже мой, – в отчаянии застонал Хаммел, уронив голову в ладони. – Неужели это было так очевидно? Мне жаль, что тебе пришлось вытерпеть это. – Нет, нет! – воскликнул брюнет. – Это не было очевидным. Единственное, почему я сделал такой вывод, это… эээм, твоя реакция в самом начале: то, как ты немного застыл, будто не знал, что делать после первого соприкосновения губ. – Двумя минутами ранее я поцеловал Сантану, – напомнил Курт. – Я должен был почерпнуть что-то из этого. – Но она девушка, – возразил Блейн. – А тебя не привлекают девушки. Знаешь, мне кажется, будь я на твоем месте, я бы постарался стереть поцелуй с ней из памяти как можно быстрее. – Возможно, – пробормотал Курт. – Но мне все равно жаль. Знаю, что это вовсе не предел мечтаний для такого, как ты, поцеловать кого-то вроде меня. Надеюсь, это тебя не сильно травмировало. – Не мог бы ты перестать так принижать себя? Ты вовсе не плохо целуешься, слышишь? Даже думать так не смей. Я был просто… послушай, я всего лишь хочу сказать… мне жаль, что твой первый поцелуй произошел в подобной ситуации. Это должно было… должно было быть чем-то особенным, понимаешь? Чем-то таким, что ты сможешь сохранить для себя, не делясь с дюжиной других людей. С одной стороны, Курт был невероятно тронут такой заботой, несмотря на произошедшее ранее, но с другой, он и понятия не имел, почему Блейн так заботился о нем после сегодняшнего вечера? – Думаю, придется притвориться, что я не разделял этот поцелуй с ними, – тихо произнес Курт. – Сделаю вид, будто разделил его только с тобой. Это прозвучало достаточно жалко даже для его собственных ушей. Но когда Хаммел услышал, как громко сглотнул брюнет в тишине комнаты, он не смог удержаться и посмотрел на лицо парня. Ох, черт возьми, его щеки были такими красными. «Это было не самым правильным из всего, что я мог сказать», – отругала Курта его же собственная совесть. – «Ты самый большой идиот из всех существующих на Земле». – Я… прости, – заикнулся он, произнося это так быстро, как только мог. – Я не имел в виду… то есть, имел, но я просто… – Ты можешь разделить его со мной, – прервал его Андерсон, торопливо выплевывая слова, что Курт с трудом понимал их значение. – Я хочу сказать, что теоретически это был и мой первый поцелуй. С парнем, понимаешь? Так что это может быть… ты можешь разделить его со мной. И тебе не придется притворяться. Курт в шоке уставился на него. Он был таким милым в этой ситуации, и любезность была не той чертой характера, к которой Хаммел привык, когда дело касалось отношения других людей к нему, поэтому для него это было действительно неожиданно. – Это… спасибо, – наконец, произнес он. – Но мне вовсе не хочется, чтобы ты притворялся, что это было чем-то другим для тебя, нежели это есть на самом деле. Тебе не нужно сегодня играть гея, только чтобы заставить меня почувствовать себя лучше. – Я вовсе не играю гея, – повторил его слова брюнет, настаивая на этом, но, осознав то, что он только что произнес, глаза Блейна широко распахнулись. – Я хотел сказать, что я не гей. Но это не значит, будто я собираюсь отказывать тебе в столь великолепном впечатлении о подростковой жизни. Ты мой друг, Курт. И я не буду вести себя с тобой как последний мудак. – Просто это странно: слышать такие слова от тебя, ты должен меня понять, – объяснил Хаммел. – Это вовсе не потому, что ты когда-либо заставлял меня чувствовать себя жалким и ничтожным, но раньше мы никогда не были друзьями. Для меня трудно… знаешь, это неважно. Не беспокойся об этом. Это был приятный поцелуй, поэтому сейчас я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты не сбежал от меня в ужасе, когда это произошло. – Может, ты поверишь в искренность моих слов про дружбу, если я предложу тебе сделать это еще раз. Для того, чтобы окончательно понять суть слов Блейна, потребовалось несколько секунд. Когда до Хаммела, наконец, дошло, он несколько раз с удивлением моргнул. Подождите-ка… Что? – Я… Прошу прощения? – слабо пискнул Курт. – Ты меня слышал, – сказал Андерсон с какой-то торжествующей улыбкой на прекрасных губах, и парень не мог не вспомнить, как прекрасно чувствовались они, двигаясь в одном ритме с его губами. – Я предлагаю тебе сделать это еще раз. Так сказать, новый первый поцелуй. – Ты… ты хочешь поцеловать меня еще раз? – пролепетал Курт. – Но… – Я хочу, чтоб у тебя был такой первый поцелуй, который ты бы смог сохранить для себя, – объяснил Блейн. – И я предлагаю тебе разделить его со мной. – Но ты же не гей, – выпалил Хаммел. – И что? – ответил Андерсон, пожав плечами. – Поцелуи всегда одинаковые, за исключением тебя, ведь ты раньше подобного не делал. И, как мне показалось, ты наслаждался этим со мной гораздо больше, нежели с Сантаной. В золотистых глазах Блейна появился какой-то кокетливый и понимающий блеск, и Курт задался вопросом, что же такого удивительного он сделал в прошлой жизни, за что теперь ему предложен такой подарок? Также он задумался, была ли так очевидна его влюбленность в парня, или все-таки нет? – Это… ээм, ничего себе, – с запинкой произнес он. – Это очень мило с твоей стороны, но я не хочу, чтобы ты делал что-то, где чувствуешь себя некомфортно. – Если бы я так себя чувствовал, я бы такое и не предлагал, как думаешь? – Твоя девушка спит наверху, а ты предлагаешь поцеловать гея, только чтобы у него был такой первый поцелуй, который произошел бы не в кругу полупьяных подростков, – заключил Хаммел. – Ты ведь осознаешь собственные действия, так? – Во всяком случае, Рейчел бы только одобрила мою щедрость и то, что я не следую предрассудкам, – ответил Андерсон. – Но я не планировал рассказывать ей. Это должно быть только для тебя. – А это… это не какая-то шутка? – изрядно нервничая, спросил Курт. – Здесь нет никаких скрытых камер или... или ребят, что поджидают за углом удобного момента, чтобы выскочить и посмеяться надо мной? От такого предположения улыбка сошла с губ Блейна, и лицо приобрело такое выражение, будто парень был несказанно опечален тем фактом, что воображение Курта тут же разыграло столь ужасный сценарий. Он протянул руку вперед, будто бы собирался положить ладонь на колено Хаммела, но в самую последнюю секунду передумал. – Нет, Курт, – почти шепотом произнес Андерсон, и на его лице появилась такая грустная, меланхолическая улыбка, что Курту захотелось прижать его к себе крепко-крепко, не разрывая объятий до самой смерти. – Это… нет. Я бы никогда так с тобой не поступил. И мне действительно очень жаль, что тебе столько приходится терпеть в школе, и что люди грубы с тобой, ведь ты не должен беспокоиться о чем-то столь жестоком. Но я клянусь тебе, мое предложение вовсе не такое. – Значит, ты… ты и правда хочешь меня поцеловать? – уточнил Хаммел, уверенный в том, что его голос звучит слабо и робко. – Только затем, чтобы у меня был милый первый поцелуй? – Я считаю, ты заслужил это после того дерьма, что ежедневно выливается на тебя в школе, – подтвердил Андерсон. – Кроме того, на мой взгляд, у тебя потрясающие способности в этом направлении. Курт вздохнул с легким смешком, чувствуя себя легкомысленно и ужасно одновременно. Несколькими часами ранее он скорбел о потере прикосновений губ Блейна, а сейчас ему предоставляется возможность сделать это еще раз. И это будет только между ними. – Ты же хочешь этого? – неожиданно спросил брюнет. – Ведь, если нет, ты не обязан… – Нет, я хочу! – тут же вскрикнул Хаммел, чувствуя совсем еще мальчишкой. Яркая улыбка расцвела на лице Андерсона. – Отлично, – сказал он низким голосом, и гораздо более хриплым, чем это было ранее. – Тогда иди сюда. Эта фраза – всего лишь три простых слова – обещали исполнить мечту Курта. Кто бы мог подумать, что предложение «иди сюда» разожжет такой пожар в его животе? Но Хаммел подчинился – конечно же, он подчинился – пододвигаясь ближе, пока бедром парень не прижался вплотную к ноге брюнета. – Расслабься, – прошептал Блейн напротив его губ, поглаживая щечку Курта подушечками пальцев. – Я не сделаю тебе больно. – Я знаю, – выдохнул Хаммел. – Просто я… – Шшш, – тихо произнес Андерсон. – Просто позволь мне… позволь мне… И в этот раз не было никакого медленного приближения – только не сейчас. Блейн захватил его губы в таком поцелуе, который буквально заставил пальцы на его ногах сильно поджаться. Дрожь молниеносно прошлась по всей его спине, напоминая легкий электрический разряд, а свободной рукой Андерсон обнял Курта за шею, запуская пальцы в его волосы и притягивая ближе к себе, и Хаммел не мог сделать ничего другого, кроме как открыться ему навстречу. А когда он это сделал, то услышал громкий стон, вибрацией отдавшийся по его зубам, и язык Блейна скользнул внутрь, поглаживая язычок Курта с такой страстью, будто парень никак не мог насытиться этим. Андерсон разорвал поцелуй. – Что... – Ляг, – сказал ему Блейн глубоким грудным голосом, которого Курт никогда раньше не слышал, и от этого он чуть было не застонал вслух. Не теряя времени, Хаммел подчинился, растягиваясь на диване. Андерсон тут же склонился над ним, с уверенностью и каким-то хищным желанием устраиваясь у него между ног. – Да, – выдохнул он, целуя Курта по всей линии челюсти, – Боже мой, вот так... Для того, кто позиционировал себя натуралом, Блейн чересчур стремился оказаться языком во рту Хаммела. Он страстно целовал Курта, постанывая и прижимаясь к его телу так, что вскоре Курт ощутил, как их бедра соприкоснулись. Этого эротичного действия, как оказалось, вполне хватило, чтоб превратить парня в скулящее подобие человека, но пальцы Андерсона, ласково перебирающие его волосы, удерживали Курта на этой земле так, как не могли губы брюнета. Потому что они были мягкими, как шелк и сладкими, словно грех, и, черт возьми, Блейн отлично знал, как ими пользоваться. Он целовал Хаммела с таким желанием, что с каждой секундой становилось все труднее вспоминать, что Андерсон делает это лишь из дружеских побуждений. Но Курт все равно позволил себе на несколько мгновений представить, будто Блейн целует его потому, что хочет, хочет так же сильно, как и Курт его, наслаждаясь мыслью, что так действительно могло было быть. Хаммел почувствовал знакомую твердость в штанах. – Черт, – прошипел Андерсон, вскакивая со своего места, будто ужаленный. Реальность больно ударила Курта по лицу. Когда Андерсон отпрянул от него и скрылся за углом, настоящее показалось Хаммелу таким же холодным и жестоким, как слаш, вылитый суровым футболистом. Курт сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить себя. Он дышал так тяжело и громко, что ему казалось, будто все соседи слышат это, и Хаммел попытался успокоить свой возбужденный член. Это, конечно же, не помогло, поэтому он прижал колени к груди, надеясь, что Блейн не заметит ничего, когда вернется. И если вернется. «Боже мой, нет», подумал Курт. Пожалуйста, пусть Андерсон не почувствовал этого. Пожалуйста. Если на земле осталась хоть капля справедливости, пусть он этого не почувствовал. Блейн вернулся через пару минут с такими ярко-красными и припухшими губами, что не оставалось сомнений в том, чем парень недавно занимался. – Черт, извини, – сказал Андерсон. – Мне показалось, что я услышал, как Пак поднимается к нам по лестнице. Хаммел слабо кивнул в ответ, хотя он не мог понять, каким образом Блейн бы смог заставить Пакермана не подниматься на первый этаж. Но теперь это не имело значения. Момент был упущен. На самом деле, он был полностью разрушен, и если Андерсон… Боже, Курт был бы унижен окончательно. – Он все еще спит? – спросил Хаммел, изо всех сил притворяясь, что все нормально. – Да, – подтвердил Блейн. – Я подумал, что… неважно. Значит, это было… я имею в виду, тебе было хорошо? – Замечательно, – ответил Курт. Его голос был немного слабым, но сейчас парень ничего не мог с этим поделать. – Даже лучше, чем просто замечательно. – Замечательно, – повторил за ним брюнет. – Отлично. Я рад, что это было замечательно для тебя. Я хотел сказать… ведь в этом же и был весь смысл, правильно? – Правильно, – сказал Хаммел. – Круто. Эээм… теперь мне пора в постель, полагаю. – Вероятно. – Да, – произнес Блейн, пропуская пальцы через свои и без того взлохмаченные волосы. – Ну что же, тогда спокойной ночи. И, если я не увижу тебя утром – ну, то есть, если ты уедешь до того, как мы встанем – встретимся в школе. Мы. Это слово больно полоснуло Хаммела по сердцу. – Спокойной ночи, – повторил Курт, и Блейн направился к лестнице. – Подожди. – Да? – Просто… спасибо, – сказал Курт. – Что сделал это для меня. И за то… что был хорошим другом. С легкой и чуть глуповатой улыбкой Андерсон кивнул ему. – Всегда пожалуйста, Курт. И он поднялся наверх, не произнеся больше ни слова. Хаммел головой уткнулся в колени. Это был, вероятнее всего, самый странный разговор после таких страстных поцелуев на диване из всей истории страстных поцелуев на диване. Несколькими минутами ранее они орудовали друг у друга во рту языками, а теперь Блейн, скорее всего, удобно устроился на постели, обняв свою девушку, и – что более вероятно – поцелует ее утром не менее горячо. А Курт свернулся калачиком, один, на холодном диване. Ведь Блейн Андерсон был натуралом, а Курт Хамел так чертовски сильно облажался. ____________________________ *"Ледовый Путь Дальнобойщиков" (Ice Road Truckers) - популярный во многих странах мира американо-канадский сериал канала History, повествующий о дальнобойщиках, перевозящих негабаритные грузы по замерзшим рекам и озёрам.