One More Night 'Could Turn into Forever'

– Больше никогда мы не будем столько тянуть, прежде чем вновь пойти в Скэндалс, – заявил Курт, когда оба подобрались ближе к бару – вспотевшие и пропахшие ликером, несмотря на то, что ни один из них сегодня не пил. – Согласен, – ответил Блейн, обнимая парня за талию. – Гораздо веселее быть вместе, когда не приходится постоянно волноваться. Хаммел про себя улыбнулся и, направляясь к их машинам, обнял брюнета за плечи. – Тогда что ты делаешь завтра вечером? – поинтересовался Курт. – Сегодня уже слишком поздно что-либо делать, но завтра последний день зимних каникул, и мне хотелось бы увидеть тебя, прежде чем нам снова придется вернуться в школу и… ну ты понимаешь… притворяться. – Вообще-то я как раз собирался спросить тебя об этом, – сказал Андерсон. – Я… я хотел бы узнать, не против ли ты сходить со мной завтра на свидание? На настоящее. – Ты… ты хочешь этого? Вместе показаться на публике? – Из твоих уст это звучит так скандально, – поддразнил его Блейн, прижимая к машине. Наклонив голову, Андерсон поцеловал Курта в обнажившийся кадык, слегка покусывая нежную кожу, тем самым заставляя Хаммела резко и с удивлением глотнуть свежего воздуха. – Ну ты же знаешь мы… ох… знаешь, что мы никогда и никуда не ходим вместе, кроме Скэндалс и Старбакса, – проговорил Хаммел. Он изо всех сил старался не потерять нить разговора, но это было невероятно сложно, особенно когда Блейн провел губами вверх по шее Курта и заключил беззащитную мочку уха между зубами. – Я знаю, – прошептал брюнет, – и мне хочется это изменить. – Правда? – Я хочу пойти с тобой на свидание, – сказал Блейн, – как бы это сделал настоящий бойфрэнд. Да, нам все еще придется держать все в секрете, но я хочу сделать шаг вперед в правильном направлении, и мне кажется, что это, знаешь, могло бы помочь. – Ты не должен делать что-то, если чувствуешь себя при этом некомфортно, – пробормотал Курт. – В конечном итоге я бы хотел пойти с тобой на настоящее свидание как настоящая пара, но это не должно произойти сейчас, пока ты не будешь готов. – Я не готов сообщить всем, что я гей. Но это вовсе не значит, что мы не можем появляться где-то вместе и просто тусоваться. По большей части, люди подумают, что мы всего лишь друзья за пределами школы, и, несмотря на твои слова, сказанные пару недель назад, мне все равно, если они так решат. Я не лгал, когда говорил , что мне трудно быть неподалеку от тебя в школе и не хотеть… чего-то большего. Что же касается нас… мы знаем, что это гораздо большее. И для меня… только это имеет значение. И я надеюсь, что для тебя тоже. – Да, – мягко ответил Курт, прижимаясь своим лбом ко лбу Блейна. – Я просто не хочу, чтоб ты слишком быстро двигался… в этом направлении. – Это не слишком быстро, – заверил его Андерсон. – Ты должен знать, что я работаю над своим каминг-аутом. Не знаю, что произойдет, когда это случится, но я пытаюсь. – Знаю, – подтвердил Хаммел, а после осторожно поцеловал Блейна в губы. – И идея со свиданием звучит просто замечательно. х х х х Само свидание также вышло невероятным. Они не наткнулись на кого-то знакомого, и Курт решил – это больше связано с тем фактом, что они выбрали кафе, где предлагаемая пища не служила отличным средством для закупорки артерий*. Парни вместе пообедали, сидя рядом так, что их ноги соприкасались под столом, а Блейн не был так смущен, когда посылал Хаммелу эти небольшие, секретные улыбки, заставляющие Курта краснеть. После они решили сходить в кино, хоть Хаммел и готов был признаться, что абсолютно не помнит название – там было темно, и лишь они одни сидели на заднем ряду. Остальные расположились ближе к середине, и именно Блейн приподнял подлокотник, чтоб им удалось сидеть поближе во время просмотра. Курт едва ли мог сказать, что по идее они смотрели комедию, но все мысли и даже смех застряли где-то глубоко, когда Андерсон наклонился к его ушку и обдал жаром нежную кожу. – Я хочу кое-что попробовать. Курт рассеянно моргнул, когда Андерсон расцепил их руки, а затем скользнул пальцами по его колену – и выше, выше, выше, пока не дошел до местечка, где встречались бедра парня. Хаммел прикусил губу, стараясь подавить громкий вздох. Блейн все еще был рядом с его ухом, и внезапно он обвел язычком ушную раковину, а затем вернулся обратно к мочке. – Б-блейн, – запинающимся голосом и как можно тише пробормотал Курт. – Шшш, – выдохнул тот, и это заставило Хаммела поежиться. Андерсон вновь провел рукой чуть дальше, едва задевая пальчиками теперь уже очень заинтересованный в действиях парня член Курта, надежно скрытый тканью джинс. Он сжал подлокотник, вероятно, слишком сильно, но тут Блейн расстегнул ширинку и просунул туда руку, осторожно сжимая член поверх трусов. – Я хочу сделать тебе минет, – признался Андерсон. – О боже, – тихо застонал Хаммел, запрокидывая голову. Они раньше не делали этого и уж определенно не занимались подобным в местах вроде кинотеатра, как и не дарили друг другу минеты. Поэтому, когда Блейн осторожно встал со своего места и опустился на далеко не самый удобный в мире пол, Хаммел ошеломленно замолчал. Андерсон же ласкал его бедра ладонями, царапая короткими ногтями вдоль грубых швов, а Курт дрожал, стараясь сидеть смирно, что, как оказалось, было настоящей пыткой. Блейн развел в стороны расстегнутые джинсы и потянул вниз резинку трусов, обнажая возбужденный член. Прохладный воздух коснулся кожи, но тут же сменился жаром – жаром, вспыхнувшим внизу живота, жаром от рук брюнета, ласкающего бедра, жаром от дыхания Андерсона, нависшим над эрекцией Курта. А потом головка члена оказалась в плену влажных, мягких губ, и Хаммел просто должен был смотреть. В темноте кинотеатра он опустил взгляд, едва распознавая очертания тела парня, но глаза Блейна, смотрящего на него сквозь свои длинные ресницы, невероятно блестели. Рваный вздох вырвался у Курта, а Андерсон скользнул губами ниже, прижимаясь языком к чувствительной уздечке и пытаясь вобрать в рот как можно больше. Он принялся качать головой – в этом движении совершенно не было ритма, но Блейн старался больше посасывать и ласкать языком. Несмотря на гель, которым любил пользоваться Андерсон, Хаммел запутался пальцами в его волосах, словно инстинктивно, а затем слегка толкнулся в рот парня. Блейн, казалось, вовсе не возражал, будто бы ожидал этого, и, придерживая рот максимально открытым, позволил Курту вновь податься вперед. Черт подери, здесь было, словно в раю – губы Блейна были чудесными, а язычок стремился угодить ему, и все это казалось таким невероятным, пошлым, и, боже, такими темпами Хаммел вовсе долго не продержится. – Блейн, – пересохшими губами прошептал Курт. – Я... я не могу… блять, ты такой… о боже. Он почувствовал, как Андерсон застонал вокруг его члена, и, черт возьми, это вызвало в Хаммеле волну новых ощущений… блять. Блейн сжал бедра парня, сдерживая от глубоких толчков ему в рот, и начал сосать еще сильнее, крепче обхватывая губами и вращая языком вокруг головки – оргазм тут же настиг Хаммела, словно удар молнии. И он кончил прямо в рот Блейна. Андерсон закашлялся, но не отступил, решительно проглатывая все и вдыхая через нос в то же самое время. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем Хаммел осознал, что же произошло, но когда он посмотрел вниз, намереваясь извиниться, Блейн смотрел на него влажными глазами, но с широкой и радостной улыбкой на губах. И капелькой спермы Курта на подбородке. – Ты был просто великолепен, – выдохнул он, наконец. – Да? – тихо спросил Андерсон. Для того, кто сидел на коленях на полу со спермой на лице, он слишком сиял надеждой. – Это было хорошо? – Даже лучше, чем просто хорошо, – ответил Курт, опуская руку, чтобы стереть притягательную капельку в подбородка парня. – Это было… боже, поднимайся сюда. Андерсон обратно взобрался на свое сидение, правда, при этом перекинул ногу через Хаммела, и, в конце концов, практически сел Курту на колени, а затем прижался к его губам. Черт, Хаммел мог попробовать себя в этом поцелуе, а затем не смог удержаться, вспомнив, как Блейн слизывал его сперму со своих пальцев тогда, в машине. – Я тоже хочу сделать это с тобой, – тихо произнес Курт, намереваясь столкнуть Андерсона со своих коленей, чтобы отплатить тем же. – В другое время, – ответил тот. – Но ты же… – Знаю, – кивнул Блейн, – но ты можешь сделать это позже. – Почему не сейчас? – Потому что этот пол просто отвратительный, а я прекрасно знаю, тебе совершенно не хочется испортить твои новые джинсы. Кроме того, моих родителей нет дома. х х х х – Я не знаю, сколько у нас есть времени, – признался Андерсон, вставляя ключ в замочную скважину, чтобы отпереть замок. – У меня осталась куча домашней работы, которую я не успел сделать, а еще я помню, что ты обещал своему отцу приготовить сегодняшний ужин, и… что… ох… Курт не позволил ему закончить фразу, потому что в ту же секунду, как они ступили в дом, Хаммел развернулся и толкнул его к двери. Прижав Блейна к деревянной поверхности, он принялся неистово целовать его, надеясь полностью выкинуть из головы парня все мысли. – Ты так великолепно выглядел раньше, – произносил он между поцелуями, – когда сидел на коленях между моих ног. – Б-боже, – запинаясь, выдохнул Андерсон, запрокидывая голову, когда Курт принялся целовать его подбородок. – Я не мог больше ни о чем думать в кино, – продолжил Хаммел, оставляя влажную дорожку на шее парня. – Даже в машине, когда мы ехали сюда. – Курт, боже, ты… Курт… И Хаммел подумал, что, быть может, это из-за постоянно висящей перед его глазами картинки с Блейном на коленях, или же из-за его ярко сияющих глаз, заметных даже в полутемном помещении в кинотеатре – может, именно это свело его с ума от страсти и желания. Или же мысль, что никто из них не делал ничего подобного раньше. А может тот факт, что даже Рейчел – миленькая, идеальная девушка Блейна – не удостоилась чести сделать то, что сейчас собирался сделать Курт. Может потому, что, несмотря на все тайны и секреты, Блейн действительно хотел этого: хотел парня, что стоял сейчас перед ним, хотел, чтобы его целовал мальчик, мечтал, чтобы парень терся об него, и, что было более важно, Андерсон хотел именно Курта. Возможно, решил Хаммел, падая перед Блейном на колени и принимаясь расстегивать его ремень, это была комбинация всех факторов, а также того, что дом был в их распоряжении на какое-то время. Никого рядом, чтобы слышать их – никого рядом, чтобы задавать вопросы. Только пустой дом с двумя в нем парнями, переполненных подростковыми гормонами. – И твои губы, – произнес Курт, понимая, что не переставал говорить. – Боже, твои губы, Блейн Девон Андерсон. Они просто созданы, чтобы сосать член. Хаммел и сам был шокирован своими словами, большее потрясение он испытал, когда Блейн признался, что хочет слизать его сперму со своих пальцев. Но Андерсон, казалось, наслаждался пошлыми словами Курта, потому что теперь он покрылся испариной и стонал без остановки, цепляясь за плечи Хаммела, пока тот, наконец, не расстегнул его штаны и спустил их вместе с нижним бельем до середины бедра. – Пожалуйста, – заскулил Андерсон, глядя прямо на Курта своими медовыми глазами с уже расширившимися от страсти зрачками. Хаммел не стал больше терять времени. Он никогда не думал, что впервые будет делать минет вот так, на пороге чьего-то дома, но в то же время первый раз Блейна вообще состоялся на грязном полу в кинотеатре, так что Курту особо не о чем было возражать. Хаммел облизнул губы и приблизился, чтобы скользнуть по члену Андерсона так глубоко, как это только возможно, не подавившись. Вес плоти Блейна тут же приятно осел на его языке, как и солоноватый вкус кожи, и запах парня в этом месте был настолько интенсивным, таким чистым, свежим и сладким, таким мужским, что Курт просто потерял голову. Когда он был гораздо младше, то всегда знал, что любит мальчиков больше, чем девочек. Курт не до конца понимал, почему, но на них всегда было приятнее смотреть, и пахли они гораздо приятнее, чем постоянный, чересчур сладкий запах девичьих духов. Когда Хаммел подрос, то выяснил, что же значит слово «гей», и – что более важно – понял, как оно относится к нему. Ему нравятся мальчики. Это было – и остается – очевидным фактом. Курту нравятся их широкие плечи и четкие линии тел, в отличие от мягких девичьих. Ему нравятся их угловатая челюсть, мышцы на руках и сила в крепких ладонях. Нравится их талия и округлая попка, их губы и сама мысль о том, чтобы целовать мужские губы – Курту просто очень и очень нравятся мальчики. Возвращаясь к тем моментам, Хаммел никогда не придавал значения тому, что это будет значить для его сексуальной жизни. Он и не особо размышлял о членах в возрасте девяти-десяти лет. Курт просто знал, что это всегда будет кто-то с телом, как у него, что будет провоцировать его эротические фантазии. Теперь же, осознавая все происходящее, Хаммел мог добавить еще одну мысль к тому, почему ему нравятся мальчики, и это было действительно, действительно потрясающе. Дрочить Андерсону – это одно, и прикасаться к чьему-то члену в принципе чертовски удивительно, но все же это было почти так же, как и трогать свой. Теперь же, однако, когда его язычок скользил вдоль набухшей венки на члене Блейна, когда его губы крепко обнимали чужую плоть, и он посасывал ее, как только мог… это было еще одной причиной, почему ему так нравятся мальчики. Прилагая дополнительные усилия, Хаммел принялся раскачивать головой, подстрекаемый своими собственными мыслями и звуками, издаваемыми Блейном. Ноги парня дрожали, и Курт протянул руки, обнимая его за обнаженную задницу, заставляя Андерсона толкнуться глубже в его рот. Этого оказалось слишком, и Курт решил, что, скорее всего, поперхнется, но, проигнорировав свои повлажневшие глаза, он сфокусировался на горячем члене Блейна во рту и вкусе смазки, оставшейся на языке. – Вот же бл… Курт, – громко закричал Андерсон. Курт понял, что это происходит, когда Блейн потерял контроль над своими бедрами. Челюсть Хаммела нещадно ныла от напряжения, шея болела, а пол лишь причинял лишнюю боль многострадальным коленям, но Андерсон на вкус был всем, о чем Курт не мог даже мечтать. Одной рукой он обхватил яички парня и слегка сжал их – именно это стало последней каплей. Блейн кончил, изливаясь теплой липкой и горьковатой спермой в рот Хаммела. Тот не прекращал глотать, лишь продолжая скользить вниз и вверх, пока Андерсон не оказался выжат буквально до последней капли. К тому времени, как Блейн похлопал его по плечу, напоминая о сверхчувствительности после оргазма, Курт уже приоткрыл рот, и немного жидкости тут же оказалось на его подбородке, из-за чего он почувствовал себя немного грязным, но в целом невероятно счастливым от нового опыта. Хаммел сел на пятки и поднял взгляд на Блейна, который смотрел на него своими широко распахнутыми глазами, переполненными эмоциями. – Ты… – предпринял попытку что-то сказать он, но затем просто поднял ладонь с плеча и вытер сперму с его лица. – Я никогда в жизни не кончал так сильно. После этого Андерсон потянул джинсы и белье обратно и упал на пол рядом с Куртом, опуская того на спину. Пол был слишком прохладным для их разгоряченной кожи, даже сквозь слои одежды. Блейн оседлал бедра парня и наклонился, лизнув его в подбородок, а затем по-настоящему поцеловал, запуская язык в рот Курта и посасывая его распухшие губы. – Боже мой, ты идеальный, – выдохнул он. – Ты просто… во всех отношениях, клянусь тебе. – Какая похвала, мистер Популярность, – поддразнил его Хаммел. Блейн неожиданно остановился, тяжело вздохнув и немного отодвинувшись. – Не… не говори этого, – произнес он. Курт нахмурился, глядя на лицо Андерсона и подмечая непрошенную морщинку между бровями. – Что? Не называть тебя популярным? – спросил он. – Я не люблю, когда мне напоминают, что мой социальный статус удерживает нас друг от друга. – … не твой социальный статус не дает нам стать настоящей парой. – Это не было бы такой огромной проблемой, если бы не мой статус, – возразил Блейн, запуская ладонь в спутанные волосы. – Не будь я популярным, мы могли бы просто быть вместе. – Не это наша главная трудность, – повторил Хаммел, осторожно присаживаясь и опираясь на руку. – Ты встречаешься с девушкой. Именно это удерживает нас. – Если бы я не был популярным, то никогда не стал бы с ней встречаться. И она бы никогда не захотела быть со мной. Ты ведь знаешь это. – Может да, а может и нет. В любом случае, она запустила в тебя свои коготки, и теперь не отпустит без борьбы. А ты не имеешь права сидеть вот так и говорить мне, что с большей охотой был бы на самой низкой ступеньке общества с кем-то вроде меня. – Неужели это так неправильно – хотеть нравится людям? – спросил Андерсон, и голос его был тихим и даже несчастным. – Нет, – мягко ответил Курт. – Именно поэтому ты не должен сидеть здесь и просить меня не упоминать твой статус, тогда как это чистая правда. Тебе нравится быть популярным. Ты любишь, когда люди милы и добры с тобой. Тебе нравится встречаться с популярной девушкой и сидеть за одним столиком с другими популярными учениками за обедом, а также ходить на их вечеринки и так далее. Блейн не произносил ни слова. Он посмотрел вниз и, заметив, что джинсы до сих пор расстегнуты, потянулся, чтобы исправить это, в то время как Хаммел с беспокойством глядел на него. – Послушай, нет ничего плохого в том, чтобы хотеть нравиться людям, – сказал Курт. – И я не осуждаю тебя за это. – Нет? – уточнил Андерсон. – Потому что звучит абсолютно противоположно. – Ты единственный, кто поднял эту тему, – напомнил Хаммел. – Я намеревался просто целоваться с тобой еще в течение хотя бы получаса и, может, получить еще один оргазм, прежде чем нам придется вернуться в школу и вновь начать притворяться, что едва знаем друг друга. – Я никогда не говорил, что нам следует притворятся, будто мы почти друг друга не знаем, – возразил Андерсон. – Я лишь сказал, что мне трудно быть рядом, не выказывая к тебе своего интереса. Мне все равно, если люди узнают, что мы друзья. Я бы не позвал тебя на свидание сегодня, будь это правдой. И я думал, ты понимаешь это. – И я понимаю, – уверил его Курт. – Просто это… аргх, я даже не знаю. Я правда понимаю, слышишь? Это немного сбивает с толку, когда приходится сидеть и слушать твои рассуждения о том, что ты не хотел бы быть популярным, хотя ты это любишь, а затем нам придется увидеться лишь в школе, где придется делать вид, будто мы вообще едва знаем друг друга. Однако сегодня в ресторане за обедом ты неплохо справлялся, помнишь? Мы едва ли выказывали друг другу слишком много привязанности, и я не понимаю, почему нельзя вести себя точно так же в школе. Едва ли тебе будет так сложно держать руки при себе. – Будет, когда мне придется обнимать Рейчел и видеть тебя в конце коридора, потерянного, как маленький котенок. Во время каникул – ведь у нас было столько времени вместе – было гораздо проще. И совсем не так легко, когда люди ожидают, что я буду вести себя определенным образом по отношению к ней, а потом я вижу тебя, и единственным моим желанием остается подойти и потеряться в тебе. – Так значит… подожди, – произнес Хаммел, в то время как Блейн слез с него и сел на пол. – Я просто… вот, кто я? Способ потеряться? Способ забыть, что ты должен встречаться с какой-то девушкой? – Я вовсе не это сказал, – ответил Блейн. – Я не… слушай, вот как обстоит дело. Ты моя реальность. Ты правда. В школе я как будто персонаж, которого, как все ожидают, я буду играть. Все это очень изматывает, потому что я должен затрачивать на это много энергии. И еще больше это изматывает в те минуты, когда я с ней наедине и должен делать вид, будто в нее влюблен. Поэтому в те минуты, когда я смотрю на тебя, это словно я могу видеть свое собственное счастье, к которому мне даже нельзя прикоснуться. – Тебе тоже позволено быть счастливым, – нежно поправил его Хаммел. – Ага, пару часов в неделю, – фыркнул Андерсон. – Это разочаровывает, потому что я боюсь смешать две – мою реальность с тобой и ту, где я должен притворяться, что встречаюсь с кем-то другим. И самое дерьмовое во всем этом – что это моя вина. – Это вовсе не вина, если ты не готов признаться другим, что ты гей, – сказал Курт. – Думай, как хочешь, – ответил брюнет и, сделав круговой жест рукой встал. – Слушай, все вообще должно было быть не так. Я всего лишь хотел, чтобы мы хорошо провели время. – Лично я его так и провел, – произнес Хаммел, так же поднимаясь с места. – И я хотел подарить тебе тот второй оргазм. – Дело вовсе не в оргазмах. Ладно, иногда это так. По большей же части все дело в нас и в том, что мы просто вместе. Но я не хочу… не хочу сидеть где-то неподалеку и смотреть, как ты страдаешь. – Я не страдаю, – возразил Андерсон. – Всего лишь разочарован. И еще хуже, когда я знаю, что завтра придется возвращаться в школу. Я бы скорее провел ночь с тобой, будут ли оргазмы или же их не будет. – Я знаю, – ответил Курт. – Мне бы тоже хотелось этого. И мне жаль, что это так сильно изматывает тебя – притворство и все такое. Но… завтра я хочу, чтобы ты помнил это. Я хочу, чтобы ты помнил, что я понимаю, и что тебе не нужно чувствовать себя плохо по этому поводу, даже если я выгляжу так, будто готов поджечь Рейчел или что-то в этом роде. – Постараюсь, – сказал Блейн, обхватывая Хаммела за талию и притягивая к себе, крепко обнимая. Курт счастливо вздохнул, когда руки Блейна оказались на нем. Всегда, когда он находился в окружении Андерсона, он чувствовал себя как дома, словно ничего плохого в этом мире не могло коснуться его. – Я не знаю, что бы делал без тебя, – тихо прошептал Блейн ему на ухо. – Скорее всего, ты бы все еще пытался заняться сексом с девушкой, – со всей серьезностью предположил Хаммел. – И я рад, что мне удалось избавить тебя от подобного ужаса. – Я вообще-то пытался быть романтичным. – Виноват. Постараюсь сделать все, что в моих силах, дабы не прервать твои следующие попытки быть романтичным со… – Попытки! – возмущенно и одновременно очаровательно вскрикнул Блейн, немного отстраняясь от него, чтобы посмотреть в глаза. – Эй, я вполне могу быть очень романтичным. Я сделал эту штуку со своей рукой и твоим сердцем, помнишь? И сказал, что я всегда в нем. – Помню, – застенчиво подтвердил Курт. – Это было несколько недель назад. – Тогда следи за собой, – насмешливо ответил Андерсон. – Я вполне могу быть романтичным. Даже когда мы держим наши отношения в секрете. – Поверю тогда, когда увижу это, Мистер Популярность. – Засранец!.. х х х х Когда Курт оказался дома, то тут же направился на кухню, вытаскивая посуду, чтобы приготовить обед, и через пару секунд там же оказался Финн, взбираясь на высокий стул около стола и выкладывая на поверхность пачку томатных чипсов. – … тебе что-то нужно? – поинтересовался Хаммел, когда несколько минут прошли в пронзительной тишине. – Где ты был весь день? – неожиданно спросил с набитым ртом Хадсон. – Я думал, что ты собирался помочь нам в мастерской. Курт пожал плечами. – У меня были свои планы. – Какие? – Такие, которые не включали в себя работу в мастерской, – раздраженно ответил Курт. – Почему это так важно? – Просто ты очень часто отсутствовал на каникулах, – пояснил Финн. – С каких это пор тебя волнует, здесь я или нет? – удивился Хаммел. – По большей части ты меня вообще избегаешь. – Нет, это не так. – Да ладно? Потому что я уверен, что это так, когда в школе ты делаешь вид, будто вообще не знаешь меня, – выпалил Курт, чувствуя какое-то чувство дежавю после практически такого же разговора с Андерсоном менее часа назад. Это превращалось в действительно утомительную тему. – Это в школе, – возразил Финн. – Здесь же все по-другому. И ты прекрасно знаешь это. Я говорю о том времени, пока мы дома. – И снова я должен поинтересоваться, почему тебя это волнует? – Мне просто интересно, где ты проводишь все свободное время, – сказал Хадсон. – Я хочу сказать, что твой единственный друг – это Мерседес, и я нечаянно услышал, как она сказала тебе, что не вернется в город до сегодняшнего вечера. – Почему ты думаешь, что она мой единственный друг? – раздраженно выпалил Курт. – Помимо тех идиотов, что наполняют коридоры МакКинли, в мире много других людей. – … значит, ты тусовался с кем-то из другой школы? – спросил Финн. – Я этого не говорил, – ответил Хаммел. – Но, может, в следующий раз ты должен взять это на заметку, когда захочешь очередной раз напомнить мне, что я не такой популярный. – Я не… – Да, именно так, – выдохнул Курт. – Просто… просто не знаю. Просто уйди куда-нибудь. Я не очень хочу сейчас с тобой говорить. – Мне просто интересно знать, чем ты занимаешься каждый день. – Это не твое дело! – закричал Хаммел, бросая полотенце на пол. – То, чем я занимаюсь, не твое дело! И с кем я встречаюсь тоже не твое дело! – Ты ведешь себя так, будто я не хочу, чтобы у тебя были друзья, – сконфуженно нахмурив брови, произнес Финн. – А разве не так? – вышел из себя Курт. – Ты хочешь, чтобы я знал свое место, да? Хочешь убедиться, что я сижу в подвале вместе с другими лузерами, в то время как ты хорошо проводишь время со своей блондиночкой в каком-нибудь роскошном пентхаусе и… – Чувак, я вовсе не это… – Честно говоря, мне вообще все равно, это ты или не это. Просто уйди и дай мне закончить ужин. Только если ты не думаешь, что этой пачки чипсов будет достаточно для приема пищи. Глаза Хадсона расширились, и он взглянул внутрь, должно быть, практически пустого пакетика. Когда парень поднял взгляд и встретился с глазами Курта, то выглядел довольно-таки напуганным подобной угрозой. Хадсон тут же встал со своего места. – Я просто… я просто думал, что ты хочешь поговорить, – сказал Финн. – Насчет… всего. – Мне не о чем разговаривать, – заключил Хаммел. – А теперь ты можешь идти. Курт решил дальше игнорировать присутствие Финна и просто продолжил собирать необходимое для приготовления ужина, пока, наконец, его брат не издал глубокий и тяжелый вздох и покинул кухню. Курт же вновь начал дышать – до этого мгновения он и не подозревал, что задерживал дыхание. Это было очень и очень странно. х х х х Хаммел сел на свой привычный стул в Хоровой комнате, ожидая, пока помещение наполнится другими. Мерседес расположилась рядом с ним, хотя сегодня девушка была необычайно тихой – возможно, она еще отдыхала после поездки. Финн вскарабкался за ними вместе с Куинн, как и обычно, и в миллионный раз за день брат одарил его странным взглядом, будто ожидая, что Хаммел поймет, что это значит. Но Курт не понимал. Что вообще происходит? Хаммел посмотрел на него как раз в ту секунду, когда к комнате появился Блейн. С Рейчел под ручку. Его улыбка была не такой искренней, как всегда, и Курту было больно видеть его таким. Он сел рядом с ним, потому что теперь это было привычным местом Андерсона, но у Блейна была единственная возможность посмотреть на Курта, прежде чем Берри начала щебетать о предстоящих соревнованиях. – Хорошо, ребята, – начал мистер Шу, когда все расселись по своим местам, – надеюсь, вы все хорошо провели каникулы, но сейчас самое время вернуться к работе. На этой неделе мы… – Мистер Шу? – прервал его Андерсон, подняв руку. – М, да, Блейн? – растерянно спросил учитель, выражая тем самым чувства всех присутствующих. Блейн никогда не прерывал Шустера. Это была работа Рейчел. – На самом деле я… у меня есть песня, которую я очень хотел бы спеть. – … сейчас? – Если это возможно, – кивнул Андерсон. – Конечно, – одобрил мистер Шустер, усаживаясь на стул рядом с фортепиано. Блейн благодарно улыбнулся, вытягивая руку из цепкой хватки своей девушки, и встал в центре хоровой. Он спокойно посмотрел на остальных ребят. – Я знаю, что сейчас мы усиленно готовимся к Региональным, – начал Андерсон, – поэтому мне хотелось сделать это до того, как мы будем слишком заняты. Это для человека… который очень мне дорог. Блейн посмотрел в сторону Рейчел, но Курт заметил, что его взгляд метнулся немного в сторону, лишь на секунду, и тем самым привлек внимание Хаммела. Курт немедля выпрямился на месте. Какого черта здесь происходит? – Прошлой ночью я делал домашнюю работу, и услышал эту песню, – продолжил Андерсон. –Возможно, она не покажется какой-то слишком прекрасной или удивительной, но, надеюсь, что она выразит то, что я чувствую. Я ощущаю себя сегодня… немного романтичным. Большинство девушек в комнате были впечатлены этим жестом парня, а Куинн даже потянулась к Рейчел, немного приобняв. Мерседес же закатила глаза. Один из музыкантов начал играть на гитаре. Курт же просто смотрел на Блейна, пытаясь моргать так мало, как это только возможно, потому что ему вовсе не хотелось пропустить ни секунды из представления. Ведь песня была не для Рейчел Берри. Она была для него. Garrison Starr – Sit With Me Tonight Sometimes what you don’t say /Иногда слова твои Makes all the difference /Все проясняют. Sometimes you find your own way / Иногда твоему пути Without interference /Ничто не мешает. It’s not all darkness /Не всему темнотой сверкать, It’s not all light /И не всё свет сплошной, You don’t have to fix this / Тебе не нужно это исправлять – Sit with me tonight /Лишь посиди со мной. The sound of our breathing /Дыхание наше едино, And the TV light /И телевизора свет заводной, I don’t want to fight it /Бороться с этим не хочу я – Just sit with me tonight / Лишь посиди со мной. Хаммел почувствовал, как в уголках глаз скапливается предательская влага, и ему оставалось лишь порадоваться, что никто не обращает на него внимание. Голос Блейна был нежным и ровным – он посмотрел на свои ноги, а затем вновь поднял взгляд и, боже, взглянул прямо на Курта, и за этим стояло так много, что Хаммел решил – он растает на этом стуле. We pray for acceptance /Мы все хотим, чтоб нас приняли, We pray for deliverance /Хотим, чтоб от мук избавили, We pray for understanding /Хотим, чтобы всех нас поняли, Like it makes all the difference / Будто разница есть какая-то. It’s not all the way you left /Это не все, что нужно оставлять, It’s not all right /И не все в порядке, родной, You don’t have to fix this / Тебе не нужно это исправлять – Sit with me tonight /Лишь посиди со мной. The sound of our breathing /Дыхание наше едино, And the TV light /И телевизора свет заводной, I don’t want to fight it /Бороться с этим не хочу я – Just sit with me tonight / Лишь посиди со мной. Oh, oh, oh, oh sit with me tonight /Ох, посиди со мной, oh, oh, oh, oh tonight, tonight / Пожалуйста, посиди со мной Когда Блейн закончил, все громко зааплодировали, хотя чьи-то хлопки были гораздо медленнее других. Курт поспешно вытер глаза, надеясь тем самым избавить лицо от каких-либо эмоций. Блейн приблизился к своему месту, чтобы занять его вновь, и, медленно разворачиваясь, задел руку Курта своим локтем, после чего сел на стул и повернулся к Рейчел, которая вопросительно наклонила голову. – Ну, не думаю, что нам нужно что-либо исправлять, – произнесла она, обращаясь к словам песни. – однако, это было очень даже мило. – Да, я тоже так думаю, – пробормотал Андерсон, отчаянно краснея. – Ох, не стесняйся, – сказала Рейчел, наклоняясь, чтобы поцеловать парня в щечку. – Это правда было мило. Но в следующий раз лучше спой какую-нибудь хорошо известную балладу – она лучше расскажет обо всем, что ты чувствуешь. Блейн кивнул, решив ничего не говорить в ответ, и Хаммелу ужасно захотелось стереть с лица Берри эту глупую улыбку. Когда кому-то хватает мужества встать перед столькими людьми и спеть хоть что-то, это уже значит многое. Рейчел не была плохим человеком, но Курт не понимал, как ей удавалось быть настолько неблагодарной к подобного рода вещам. Хаммел заставил себя сохранять хладнокровие. Ведь речь шла вовсе не о Рейчел Берри. Эта песня была для него. Блейн спел для него, и это было чудесно, потрясающе – просто идеально, и Курту больше всего хотелось наклониться к Андерсону и поблагодарить жарким поцелуем, но он не мог, и это было просто нечестно. Потому что Блейн был романтиком. Он был просто удивительным, когда дело касалось романтичных жестов и всего остального. Если бы только у них был хотя бы один шанс, все сложилось бы наилучшим образом – если бы Рейчел не вписывалась в эту картину, если бы Андерсон мог просто взять и раскр… Нет. Нет, Курт не позволит себе так думать. Блейн имел полное право потратить на свой камин-аут столько времени, сколько нужно. Никого нельзя заставлять сделать это против его желания. И Хаммел понимал сомнения Блейна, правда понимал. Просто… становилось немного тяжелее. х х х х Когда репетиция подошла к концу, и все они направились к выходу из здания, Андерсон шел позади Курта. Хаммел почувствовал руку парня напротив своей спины – лишь на одну секунду – а затем прислушался к собственному сердцебиению. Я рядом. Я рядом. Я рядом. ____________________ От переводчика: автором была приложена ссылка к песне - http://www.youtube.com/watch?v=J9T2uS6fHUM . Кто заинтересован, может пройти и посмотреть :) И еще хочу напомнить тем, кто не знает, что оригинал далеко не закончен - автор написала пока лишь 11 глав, и в ближайшее время - насколько мне известно - продолжения не предвидится. Хотя работа не заброшена, и Джейми обещала дописать ее.