One More Night 'Could Turn into Forever'

После того, как Блейн спел для Курта на репетиции Хорового кружка, по какой-то непонятной причине он не был рядом, несмотря на воспоминания об обещании Андерсона. Они не виделись за пределами школы вот уже несколько недель. И даже в МакКинли Блейн перестал вести себя, как раньше. Он был слишком молчалив и сдержан, перестал крутиться в коридорах вместе с Рейчел или со своими друзьями, как делал это прежде. Андерсон пропустил столько занятий в Хоре, что заработал головомойку от мистера Шу перед репетицией в уединении кабинета последнего, и, когда Хаммел написал ему, спрашивая, что же произошло, Блейн никак на это не отреагировал. По большей части в течение дней Курт просто смотрел на него через всю комнату. Он задумывался, что же вообще происходит в голове парня, и что заставило его вести себя так странно. Поначалу Хаммел решил, что Рейчел монополизировала все свободное время брюнета, чем порядком утомила его, но, как выяснилось, он оказался неправ. – …и мы не ходили на свидание вот уже несколько недель, – нечаянно подслушал Курт, как Рейчел упрекала Блейна в коридоре во время перемены. – Ты даже вчера не обедал вместе с нами. Да, это Хаммел тоже заметил. – Мне просто нужно немного тишины и покоя, – вздохнул Андерсон. – А затем ко мне подошла Бриттани и попросила помочь ей с домашним заданием по истории. – Ты меня избегаешь, – вынесла вердикт Берри. – Ты избегаешь абсолютно всех. – Я просто… я просто устал, понятно? И я никого не избегаю. Только вот он ошибается, подумал Курт, не сдвигаясь со своего места у шкафчиков. Но на то, чтобы обдумать странное поведение Блейна, у Хаммела не хватило времени, потому что в ту же секунду чья-то тяжелая рука яростно толкнула его в сторону металлической дверцы. Курт всем телом натолкнулся на эту конструкцию и, потеряв равновесие, тут же упал на пол. А затем услышал громкий смех и резкий хлопок, характерный для людей, закрепляющих успешное мероприятие обычным «дай пять!». В течение нескольких секунд Хаммел в принципе не мог сориентироваться, где он и что, и покачал головой, а затем, словно из ниоткуда, появился Блейн. И он был в ярости. – Курт, – произнес Андерсон, оглядывая парня глазами в поисках каких-либо повреждений, – ты в порядке? – Что? – ответил Хаммел, слишком потрясенный тем фактом, что ладонь брюнета лежала на его плече, на виду у всех, чтобы фокусироваться на словах. – Карофски! – взревел Блейн вслед кучке футболистов в красных куртках, идущих по коридору. Карофски, вместе с некоторыми своими друзьями, оглянулся, желая посмотреть, кто же его окликнул. Он улыбнулся. – Что такое, Андерсон? – Извинись, – потребовал Блейн. В этот момент он выглядел гораздо выше и куда более авторитетным, чем Хаммел когда-либо видел его. – Что?! – переспросил сбитый с толку, как и другие, Карофски. – Я сказал, извинись. – За что? – с издевательской улыбкой спросил тот. – За то, что толкнул Курта, – сказал Блейн. – Но по большей части за то, что ведешь себя, как кретин. После этих слов добрая половина учеников в коридоре застыла на месте. Даже у пораженного Курта перехватило дыхание от этого требования. Он шокировано уставился на Андерсона, так и оставаясь сидеть на полу, и краем глаза заметил, как Рейчел прикрыла рот ладошкой. – В чем твоя проблема, чувак? – спросил Карофски. – Моя проблема заключается в тебе и твоем чертовом поведении, чувак, – огрызнувшись, взорвался Блейн. Складывалось впечатление, что он действительно имеет это в виду. Андерсон просто… просто взорвался. Что бы с ним не происходило в течение этих недель, казалось, оно копилось и копилось, пока Карофски, толкнувший Хаммела, окончательно не вывел парня из себя. – Курт ничего тебе не сделал, а ты относишься к нему, как к куску дерьма – с меня хватит, – заявил Блейн. – Так что извинись. – Я не собираюсь извиняться перед какой-то чертовой феечкой, – выплюнул Карофски. – Ты уж совсем чокнулся. – Он человек, и если ты не прекратишь эту хуйню, я тебе, блять, нос разобью. – Чувак, ты себя вообще слышишь? – вскрикнул Карофски. – Он же никто. – Он мой… – секундная запинка, – …в моей команде, – произнес Блейн. – Мне все равно, что ты думаешь о Хоровом кружке, но теперь я часть этой команды, так же, как и он. И все это прекратится прямо сейчас. Карофски удивленно приподнял бровь, словно бросая парню вызов, и медленно начал сокращать расстояние между собой и Андерсоном. Когда между ними осталось не более шага, тот остановился. Он был гораздо больше Блейна, как по росту, так и по строению тела, и сердце Курта тяжело и испуганно забилось в груди. – Мне кажется, тебе стоит следить за собой, Андерсон, – произнес Карофски до невозможности низким и угрожающим голосом. – А мне кажется, это тебе стоит прекратить все это дерьмо и извиниться перед Куртом за то, что ведешь себя, как мудак. Дальнейшее произошло слишком быстро. Карофски вскинул кулак, чего Блейн, очевидно, не предвидел. Удар пришелся парню прямо в челюсть, с силой отталкивая назад и заставляя пошатнуться. Однако он не упал, и, восстановив равновесие, сплюнул на пол – Курт заметил кровь на губах Блейна и услышал громкий вскрик Рейчел, а затем мистер Шу оказался рядом, уводя обоих в направлении, как решил Хаммел, кабинета директора. Тишина в коридоре обросла удивленными шепотками, а после и топотом десятков пар ног, когда ученики устремились на занятия. Курт же так и остался сидеть на полу, не отрывая взгляда от спины удаляющегося Андерсона. – Курт! – крикнула Мерседес, пробираясь через толпу учеников. – Ты в порядке? – Я… я да, – запнулся Хаммел. – Да, со мной все хорошо. – Это было… – Я знаю. Давай просто… пошли на урок. Девушка помогла ему подняться. Курт же отмахнулся от ее заинтересованных взглядов и явно неизбежных вопросов, слишком поглощенный анализом поведения Блейна, чтобы обсуждать это с подругой. Что-то точно было не так. х х х х После того, как Андерсон не появился ни на одном из их совместных занятий, Курт набрался мужества и подошел к Шустеру, который проинформировал его, что после разговора с директором Фиггинсом Блейна отвели к школьной медсестре. Хаммел пропустил следующий урок и проскользнул в кабинет врача, обнаружив там полусидящего на небольшой кроватке за занавеской Блейна, который тупо уставился на стену, скрестив руки на груди. Поначалу парень не заметил, что к нему пришли, и это заставило Курта волноваться еще больше. – Привет, – тихо произнес он, неуверенно переступая с ноги на ногу. Услышав голос Курта, Блейн повернулся. Нерешительная улыбка тронула его губы. – Привет, – донеслось в ответ. – Тебя не было на английском, – сказал Курт. – Я беспокоился, что тебя отстранили или еще что. – Неа. Это Карофски отстранили на три дня за то, что он ударил меня, но я не попал в неприятности, потому что ничего не сделал. Только вот разбил губу, и, думаю, тут будет хороший синяк, поэтому меня и сослали сюда. Хаммел кивнул, слишком поглощенный всей этой ситуацией, чтобы сказать что-то еще. Блейн заступился за него перед всеми. Он принял на себя удар. Назвал Дэйва Карофски кретином и мудаком прямо в лицо. – Спасибо, – прошептал Курт. – За то, что ты там сказал. – Я давно должен был что-то сказать. – Сомневаюсь, что что-то бы изменилось. – Может, и нет, – пожал плечами Андерсон. – Но я должен был попытаться. – Ну что же, тогда снова спасибо, – сказал Хаммел. Оба притихли, а затем брюнет опустил глаза на свои колени, избегая взгляда Курта. – Я знаю, сейчас не лучшее время для расспросов, – начал Хаммел, – но все же… ты в порядке? Не в плане... драки и всякого такого, но… вообще. Кажется, в последнее время ты отдалился. И не только по отношению к… ну ты понимаешь. Блейн тяжело выдохнул, и напряжение покинуло усталое тело – он опустил руки и прижался головой к стене. Когда парень снова посмотрел на Курта, в его взгляде читалась такая боль, что сердце Хаммела затрещало по швам – тогда он смог заметить бледно-фиолетовые круги под глазами Андерсона, явно говорящие об истощении и недостатке сна. Сидя здесь с кровоточащей губой и начавшим наливаться синяком на подбородке, Блейн казался нездоровым, и складывалось впечатление, будто все проблемы мира разом обрушились на его плечи. – Прости, – тихо произнес Андерсон. – Ты прав, я отдалился. Но я пока не могу об этом говорить. По крайней мере, не здесь. Позже. – Ээм… в зале? – спросил Курт, пытаясь быть осторожным, чтобы никто не смог подслушать их разговор. – После репетиции? – Конечно, – кивая, ответил Блейн, а затем повернул голову и закрыл глаза, защищаясь от яркого света в комнате. Хаммел еще не был готов покидать Андерсона, но все же встал, решив, что, возможно, медсестра позволит ему чуток поспать. Блейну определенно нужен был отдых, и Курт отказывался донимать его вопросами, тогда как они не могли даже нормально поговорить. Он выскользнул из комнатки и вернулся в коридор, прикусив губу, лишь бы не заплакать. Теперь его не покидало чувство, будто вот-вот произойдет что-то непоправимо ужасное, и это сводило Хаммела с ума. х х х х – Итак, – произнес Курт позже вечером, когда репетиция Хорового кружка закончилась, и школа опустела. Они с Блейном стояли на сцене, слишком далеко друг от друга, по мнению Хаммела. – Что происходит? Андерсон сглотнул. Курт заметил, как тяжело подпрыгнул кадык парня, и эта нерешительность, как иголочками, стала покалывать его кожу. – Я сегодня вышел из себя, – начал объяснять Блейн, – и мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Никогда в жизни я так не бесился, но когда он толкнул тебя, а никто и ничего не сказал, я просто… – Взорвался? – подсказал Хаммел. – Да, – выдохнул Андерсон, потирая шею ладонью. – В последнее время все стало несколько запутанным, сложным и непонятным, поэтому я неверно среагировал. Я пытался взять немного времени и разобраться в себе, но, полагаю, ничего не вышло. И мне никогда не хотелось вот так вот полностью тебя игнорировать. – Я понимаю, – кивнул Хаммел. – Ты избегал еще и Рейчел. – Она была так зла, – с болью простонал Блейн. – Что бы ей там не казалось, она действительно не понимает, что значит «личное пространство», или что иногда человеку просто необходимо побыть одному. – Да уж, я это вижу. – Она меня вот уже несколько дней пытает, – продолжил Андерсон. – Продолжает говорить, что я ее игнорирую, и что я очевидно больше не люблю ее, раз уж не хочу проводить марафон фильмов с Барброй Стрейзанд каждую неделю, и в один день я просто… боже. Я почти что сказал это. Почти произнес, что больше не люблю ее. Но я не мог позволить себе закончить все это вот так, поэтому не сказал. Я этого не сделал, и мне показалось… я так отвратительно себя чувствовал из-за этого. Почему я просто не покончил со всем этим? – Это был... риторический вопрос? – Я не знаю, – признался Блейн. – А у тебя есть на него ответ? – Ну, я думаю, все потому, что она уже стала для тебя привычкой, – медленно произнес Курт. – Ты так долго был с ней, что теперь даже страшно думать о завершении таких отношений. А еще мне кажется, что ты немного, ну… немного мазохист. – Но я вовсе не наслаждаюсь этой ситуацией, – ответил Андерсон. – Я это даже ненавижу. Это… это съедает меня изнутри, Курт. И притворяться уже слишком сложно. Хаммел почувствовал тревогу где-то глубоко внутри. Ему не хотелось своим присутствием загонять Блейна в ловушку, если тот так себя чувствовал. Этот разговор мог закончиться двумя вариантами: Андерсон покончит с ним и установит определенную дистанцию с обещанием попробовать еще раз, если он всем признается. Или же расстанется с Рейчел и продолжит видеться с Куртом тайно, пока не найдет в себе мужество совершить камин-аут. Ни один из вариантов полностью не устраивал Хаммела, потому что ему вовсе не хотелось, чтобы Блейн снова притворялся. Но не ему решать. Он мог лишь служить брюнету опорой и поддержкой, всегда принимая Блейна с раскрытыми объятиями. – Я знаю, ты упорно над собой работаешь, чтобы все привести в порядок, – заботливо сказал Курт. – Но видеть тебя таким… это разбивает мне сердце. – Прости, – прошептал Андерсон, склоняя голову. – Тебе не нужно извиняться. Я просто… меня убивает видеть тебя таким, – продолжил Хаммел. – Я замечаю, насколько ты несчастен, Блейн. И я чувствую твою боль. – Я больше не хочу быть несчастным. – Тебе и не нужно вот так вот издеваться над собой, – добавил Курт, с надеждой приближаясь к парню. – Но я больше не знаю, что же делать, – признался Андерсон, беспомощно пожав плечами. – Я слишком труслив, чтобы порвать с ней. – Ты вовсе не трус, – сказал Хаммел. – Послушай, я знаю, ты… я не говорю, что завтра ты должен совершить камин-аут, но, возможно, вскоре этот момент настанет. – Я даже не могу расстаться со своей девушкой, признавшись, что больше в ней не заинтересован, – сказал Блейн. – Как же я могу признаться всему миру, что я гей? – Дело вовсе не в том, чтобы рассказать об этом всем, – ответил Хаммел. – Только тем, кто что-то для тебя значит. Но мне кажется, что если ты расстанешься с ней раньше, если положишь конец всему до того, как остальные узнают настоящую причину, все будет не так плохо. – Она никогда так просто не сдастся, – напомнил ему Андерсон. – Ты же знаешь. Это будет проблемой с самого начала. – Но теперь-то она знает: что-то не так, – произнес Курт. – Ты отдалился, был молчалив, а теперь можешь сказать ей, что твои чувства изменились, и что вы больше не можете быть вместе. Отношения строят двое, Блейн. И за тобой так же есть право голоса. Никто не узнает правду. Они просто подумают, что Рейчел слегка сумасшедшая, а ты больше не можешь это терпеть. Андерсон тяжело вздохнул, сжимая переносицу двумя пальцами. Раскрыв рот, словно собираясь что-то сказать, Блейн закрыл его в последнюю секунду, что возбудило в Хаммеле беспокойство и любопытство одновременно. – Что? – спросил он. – Что такое? – Есть еще кое-что, – признался Андерсон. Курту показалось, что душа ушла в пятки. – Кое-кто знает, – выдохнул Блейн. – Это... именно поэтому я стал так странно вести себя в последнее время и отдалился ото всех. Просто стало как-то неловко быть рядом с ней, когда она сказала, что знает. – Кто? – потребовал ответа Хаммел, повторяя: – Кто? – Сантана. Курт с удивлением моргнул и уставился в широко раскрытые глаза Блейна. – Ох, – наконец, удалось произнести ему. – Вот дерьмо.