Сгусток

      Когда жизнь твоего ребенка зависит не от тебя, это создает ощущение полного бессилия. Эррор метался по дому, как лев по клетке, и бросался на тех, кто оказывался рядом.       О, как бы он хотел, чтобы вместо Даста и Блу рядом был Инк. Обнял и пообещал, что все будет хорошо. Но его не было. А те, кто был, не могли облегчить душевной боли, которая росла с каждой прожитой минутой.       Иногда в голове появлялась удушающая мысль: а что если Радиер умрет?       Эррор содрогнулся. Радиер был его маленьким сокровищем. Нежеланным, незапланированным, но драгоценным. Он не сразу его полюбил, но теперь не видел жизни без этого малыша.       Обессиленно рухнув на колени, черный скелет умылся слезами.       — Эррор, все будет хорошо! — обещал Даст.       — Возьми себя в руки! Дрим скоро вернется, и Радиер непременно поправится! — утверждал Блу.       Младший хранитель оказался прав. Перед собравшимися открылся золотой портал, из него вышел Дрим с ребенком на руках. Радиер выглядел больным, его сломанные косточки украшали полосы магиевосстанавливающего геля, и он все еще спал.       Эррор мгновенно оказался на ногах, подскочил к мечтателю и забрал сына. Аккуратно прижал ребенка, с беспокойством осматривая.       — Он в порядке, — тихо произнес Дрим. — Но ему нужны покой и пара дней постельного режима.       Эррор с трудом понимал слова, реагировал на спокойный тон и послушно кивал. Его душу наполняло облегчение.       Малыша уложили в детской, и Эррор стал сторожить у его кровати момент пробуждения. Мешать родителю не стали, разошлись. Только Дрим остался, решил приготовить завтрак-обед-ужин (нужное подчеркнуть), так как, проснувшись, племянник, должно быть, захочет кушать. Да и Эррору не мешало бы подкрепиться.       В его голове метались самые разные мысли. Они касались Инка, Эррора, Радиера и Найтмера. Он никак не мог понять себя. Он же хороший монстр, воплощение всего светлого. Так почему глубоко внутри его существа сидит черная неблагодарная ненависть, как червяк в яблоке? Эта дрянь ела изнутри и заставляла думать о разных плохих вещах. Например, именно она не давала стать для племянника близким монстром и проводить с ним время. Заставляла думать: о, как хорошо было бы, не родись он вообще. Она же толкала его на ревнивые взгляды. Инк счастлив с бывшим врагом, а он — такой хороший — одинок. Заставляла думать, будто не будь Эррора, Инк бы был только его.       Дрим усмехнулся темным мыслям. Нет, конечно, нет. Инк не был бы с ним, даже если бы Эррора вообще не было. И хорошо бы не было, не будь Радиера. Радиер — подарок, который поможет ему вернуть брата. А потому:       — Пшел прочь, мое темное Я.       Дрим успешно боролся со своей темной стороной и верил, что, несмотря на горечь нынешней жизни, однажды будет счастлив. А еще успокаивал себя тем, что раз в его светлой душе живет ненависть, то значит, в темной душе Найтмера живет любовь. А значит, однажды близнецы вновь будут вместе.        — Эррор, иди перекуси. Я с ним побуду, — сказал он с порога детской.       — Нет, — голос полон помех. Сгорбленный, Эррор сидел на стуле возле кровати.       — Эррор, — Дрим подошел и посмотрел на племянника. Радиер выглядел лучше. По крайней мере, не так плачевно, как сразу после травмы. — Тебе нужны силы, чтобы опекать его. А для этого надо есть. Хотя бы немного.       — Думаешь, мне кусок в горло полезет?! — огрызнулся разрушитель.       — Думаю, ты его туда запихнёшь, — Дрим старался быть как можно более аккуратным и тщательно выбирал слова. — Иначе что я Инку скажу? Ребенок поранился, и муж с голоду помер? Радиер будет спать часа три еще, так что не переживай.       — Как я могу не переживать?! Он мой ребенок! И он не просыпается, и на нем эти трещины, и… я сам должен был за ним смотреть, а не доверять Свапам.       Дрим хорошо знал, как это — винить себя. Он до сих пор верил, что судьба Найтмера была бы другой, прояви он больше участия. Но это не совсем так. Прояви он больше участия, может чего и пошло бы иначе. Но рано или поздно все кончилось бы тем же самым: геноцидом обозленного осьминога. Ведь Дрим не мог изменить взгляды людей родного мира и не мог заставить их не ненавидеть само воплощение негатива. Жадные, они желали счастья без страданий. Захлебнулись в своей жадности напополам с кровью.       — Я хорошо тебя понимаю. Тяжело просто верить в лучшее, когда перед глазами лишь плохое, — сказал он. — Но тебе даже верить не надо: все будет хорошо. Так или иначе, но «падения учат нас летать».       — БердТейл?       — Они самые, — улыбнулся Дрим. — В любом случае это было первое его падение. И знаешь, я им горжусь. Ведь из того, что я успел узнать, он защитил подругу, позволив ей упасть на себя. Он и вправду хороший малый.       Эррор улыбнулся. Впервые за последние часы напряжение отпустило, и черный скелет нашел силы взглянуть на произошедшее со стороны. Его сын и вправду большой молодец.       — Ладно, посторожи его. Но если проснется, сразу меня зови.       — Обязательно.       Эррор вышел, а Дрим занял его место. Он рассматривал племянника, будто видел его впервые. А ведь вправду, еще вчера Радиер внушал опасения своим темным потенциалом, а сегодня едва не умер, спасая подругу.       — Неужели разрушитель миров и бездушный хранитель могли воспитать такого хорошего малого? — улыбнулся Дрим и погладил ребенка по голове. — Расти быстрее, Радиер, мне очень нужна твоя помощь. Надеюсь, ты сможешь спасти своего непутевого отца.       Дрим не заметил, как едва заметно в глазницах ребенка мелькнул огонек сознания.