Сгусток

      Нельзя сказать, что у Найтмера и Саенса были хорошие отношения.       Для Найтмера Саенс был просто сторонним Сансом, который временами исполнял некоторые заказы Найтмера и лечил его бойцов. Взамен его мир не подвергался набегам и истреблениям.        Заходил Кошмар редко и только по делу: например, сейчас он пришел за снотворным. Это он считал ироничным: повелитель кошмаров не может спать без кошмаров.       Еще на подходе он ощутил, что в лаборатории происходит нечто негативное, но застать кровавый фонтан и истерично бегающего по помещению ученого не ожидал.       — Оно режет мне руку! — орала несчастная жертва науки.       Что случилось?       Как только Дрим унес ребенка, Саенс с интересом принялся изучать синие нити. Он нарезал их на мелкую лапшу и тестировал в самых разных жидкостях и самыми разными приборами. Оказалось, волокно было очень сложно порвать и оно весьма неохотно тянулось. Грубые, тонкие, крепкие нити больше напоминали струны. Но по мощи не уступали строительным тросам.       После детального изучения стало ясно: они часть магии монстра. Вот только это была весьма необычная магия. Слишком материальная, так сказать. Например, кости Саенса и его бластеры исчезали, стоило оторвать их от подпитки, у других монстров магия тоже не держалась в материальной оболочке долго, а вот эта была, есть и будет. Возможно, появившись раз, она не могла исчезнуть.       Но это противоречило всем законам, которые знал Саенс. Хотя…       Невольно он вспомнил о брате, желание которого сохранить в материальном мире призванные кости было столь велико, что иногда у него выходило воистину долговременное воплощение. Таких костей в его комнате уже набралась целая коробка, и они не спешили испаряться.       Но его брат был слишком изумительным, чтобы равнять его с остальными монстрами, потому Саенс не мог считать его стандартным монстром.       Когда он дошел до изучения свойств нитей, то не смог найти какие-нибудь целебные свойства. Нити служили весьма хорошим проводником магии, но сами магией не обладали.       — Похоже, им требовалась подпитка от создавшего их монстра, чтобы иметь дополнительные свойства.       Слова ученого с делом не разошлись. Он взял на ладонь одну ниточку и напитал ее своей магией.       Нить взвилась змеёй и бросилась в атаку. Если бы не хорошая реакция, оплела бы шею. Руку обожгло болью. Нить впилась в кости и будто вплавилась, прорезала почти до середины. Рукав халата из белого стал красным.       Саенс заметался по лаборатории в поисках подходящих инструментов для извлечения нити из кости, орошая по пути поверхности каплями крови.       Именно в этот момент в лабораторию нагрянул Найтмер.       — Оно режет мне руку! — коротко описал происходящее Саенс и сунул под нос повелителю негатива фонтанирующую алым конечность.       Вначале Найтмер не мог понять, что именно впилось в кости несчастного, а когда понял, глазам не поверил. Скрутил ученого, руку ему едва не оторвал, достал первый попавший под руку скальпель и выковырял из кости очень знакомую синюю нить.       Опешил и руку отпустил.       Саенс прижал к себе раненую конечность и со всей возможной скоростью начал ее лечить.       Еще пару мгновений нить конвульсивно извивалась, но без подпитки вновь обмякла и повисла.       — Откуда это? — спросил Найтмер, когда первый шок прошел. Зачем пришел три раза забыл. Его разумом полностью овладели мысли о тонкой синей нити, безжизненно лежащей на ладони. В душе воспылал уголек надежды.       Саенс бинтовал руку и отвечал как бы между прочим, за реакцией собеседника не наблюдал и не видел, как меняется выражение лица:       — Несколько часов назад ко мне пришел Санс в золотом. И принес с собой раненого ребенка. Об лед расшибся. Этой нитью были скреплены кости ребенка. Тот скелет сказал, что эти нити — изобретение ученого одного из миров. Помогают при переломах или что-то вроде того.       Найтмер напрягся и спросил:       — Санс в золотом? Он не назвался?       — Нет.       — Но может, он что-то сказал?       — Только то, что второй родитель ребенка мертв. Да я особо и не спрашивал. Не мое дело. Ты же знаешь мою политику.       — Да, знаю. Но может еще чего запомнил? Имя ребенка, например?       Саенс на мгновение задумался. Отрезал бинт и закрепил концы.       — Раталь, Риель…. О! Радиер!       Опять этот ребенок!       Найтмер судорожно соображал. Санс в золотом — это точно его брат. Значит не уследил за сыном, и тому понадобилась врачебная помощь. Впрочем, мысли о брате и его отпрыске не то, о чем хотел думать Найтмер. Он смотрел на синюю нить, и в его голове начали рождаться странные ирреальные предположения.       Откуда у хранителей нити Эррора?... Хотя, дурацкий вопрос.       Эррор никогда не следил за своими нитями! Кто угодно мог ими завладеть и использовать, как угодно. Другое дело — подчинить чужую магию. Видимо, кому-то это удалось.       Повелитель кошмаров потряс головой и попытался задуматься о другом, лишь бы не вспоминать о покойном разрушителе. Пытался понять, кто мог быть вторым родителем. Может, Инк? Он как раз недавно умер. Правда, ребенок совсем на него не похож. Нет этих тупых меняющихся глаз, да и магия по вкусу ни капельки не похожа на созидание. Зато Радиер похож на другого мертвеца.       И вновь мысли Найтмера вернулись к черному скелету. Найтмер вдруг подумал о том, что вторым родителем мог стать Эррор. И вдруг картина сложилась. На теле ребенка он видел глюки, такие же как были у Эррора. Ребенок был мулатом, а значит один из его родителей обладал весьма темным цветом костей. А еще его глаза имели схожие пропорции, такие были у Эррора.       Сама мысль об отношениях между его братом и Эррором заставила подавиться ненавистью. Этот строптивец работал с НИМ. Он помогал ЕМУ. А трахался, значит, с его братом?!       Но, постойте, ребенок не выглядит на 3 года. Даже если бы Эррор родил его вскоре после попадания в немилость и подвал. Конечно, можно предположить: он просто жил в мире, где время течет иначе.       Найтмер закусил палец. Да, Эррор мог родить ребенка. Не важно, зачем и почему, но мог. Он никогда не был откровенным и пропадал с горизонта, бывало, на месяцы, так что возможность у него была. Другое дело: ребенок Эррора от Дрима??? Серьезно??? Они же никогда не были не то что близки, их даже порядочными врагами назвать было нельзя. Так почему ОН???       Размышления прервал Саенс:       — Кстати, зачем пришел?       — А? — сразу сориентироваться Найтмер не смог. Его мыслями завладела идея существования ребенка Эррора. И он пока не мог определиться со своим отношением к этому открытию. Бросил: — Не важно, — и ушел приводить мысли в порядок.       В его голове начали рождаться странные мысли. А что если он не будет убивать ребенка Дрима, ребенка Эррора? А что если заберет себе?…