Сгусток

      Радиер скучал. Ему не хотелось никаких вкусностей, которые ему предлагал во сне Найтмер, и ничего из того, что он бы мог придумать сам. Игрушки тоже не увлекали. Он бы все их отдал, только бы рядом с ним оказались его семья и Шино. Однако единственный, кто был рядом, — отец. Родной по магии, но не по духу.       Мальчик ощущал некое отторжение, находясь возле родителя. Его попытки быть добрым по вкусу напоминали прогорклое масло или кислое молоко. Хотелось скривиться и уйти, но сон стал тюрьмой и не отпускал.       — Я хочу домой.       — Ты дома! — твердо повторял Найтмер.       — Я в плену, — не соглашался ребенок.       Найтмер сжимал кулаки и шептал проклятия сквозь зубы, уходил, просыпался. Ему хотелось поставить сопляка на место и заставить его подчиняться себе, но рука не поднималась. Все внутри начинало кипеть и бурлить от одной мысли причинить вред своему ребенку. Наследнику. И в то же время сопернику.       Пусть Радиер был еще мал, но уже показывал небывалый потенциал и был готов заменить отца на незавидном посту. А еще он был коронован. На его черепе блестела корона: жирный намек на уготованное будущее.       За всеми этими переживаниями Найтмер даже не замечал слабых попыток Дрима докричаться до него через сны.       — Мне кажется, я запер себя в сундук. Тесный, пахнущий пылью, может, с трупом на дне. Колочу в крышку до крови в костях, но никто не слышит. А даже если кто услышит, ключ у меня, а замок с той стороны. Безвыходное дерьмо.       — О чем вы, Босс? — Киллер не знал, говорит ли Найтмер сам с собой или обращается к нему. В последнее время первое было довольно частым явлением.       — Забудь, — отмахнулся повелитель негатива и сжал в щупальцах круглый сосуд, в котором было заточено сознание ребенка. — В любом случае тебя это не касается.       На подобное Киллер реагировал сдержанно. Хотя внутри бушевала буря ничуть не меньше, чем у горе-родителя. Он был с ним долго, поддерживал в самые трудные минуты, часы, дни, годы — и вдруг… его это не касается.       — Надо было избавиться от сопляка, — бормотал убийца. Ему не нравилось, как Босс меняется под влиянием желания кого-то оберегать. — Будто не понимает, что главным образом должен того от себя беречь.       Киллер ощущал, что с этим ребенком к ним идут перемены. Нежеланные, все переворачивающие с ног на голову перемены. Уже ничего не будет как раньше. Давно не было как раньше.       — И все этот Эррор. Будь он неладен! Если бы Найт не клюнул на его черную задницу, Даст и Хоррор были бы здесь. Все было бы… — Киллер резко замолчал, поймав себя на мысли, от которой бежал из родного мира. Неизменность. Скука. То, что заставило его ступить на кровавый путь. И вдруг он хочет, чтобы что-то было неизменно!       — Я сам себе противоречу. Кажется, я окончательно запутался в своих желаниях, — признался Киллер и ушел патрулировать окрестности замка. В любой момент кто-то мог вломиться и попытаться забрать маленького пленника. И, черт возьми, Киллер не был на сто процентов уверен, будто будет против подобного исхода. Хотя вариант прирезать всех оптом нравился ему больше.              Дрим «колдовал» над ребенком ежедневно, но пробиться через защиту брата не мог. Потому лишь качал головой, признавая бессилие. Все, что могли делать убитые горем родители, — это питать жизнь тела ребенка своей магией.       Найтмер на связь не выходил и требований не предъявлял. Напряжение нарастало.       Инк пытался поддерживать супруга чем только мог, но у него опускались руки при взгляде на полные решимости глаза.       — Без подготовки не сунусь, — успокаивал черный скелет. — Я знаю, что меня ждет там, и знаю, как мало у меня будет шансов противостоять ему. Я сильный, пока моего сына не используют как щит.       Они разработали множество вариантов, откинули бесконечное число идей, но ни один план не мог гарантировать успех. Все оставалось на воле случая и удачи. А еще неожиданности.       — Он не знает, что я жив, — Инк обнял супруга. — Моего появления он не ждет. Потому я постараюсь нанести удар сзади.       — Я тоже помогу, — в дом вошел Даст. Он был одет в куртку, копию своей старой, и в его глазах горела та же решимость, что и в глазах разрушителя. — Вы приняли меня, как друга, помогли прийти в себя и позволили преодолеть дерьмо, в котором я увяз. Потому я не могу стоять в стороне.       Блу одобрительно кивал словам сожителя и присоединился к походу на Кошмара:       — Никто не останется в стороне.       Дрим кивнул, подтверждая все сказанное.       Эррор осмотрел сборище слабоумных и отважных и почувствовал в груди тепло надежды. Он не один, больше нет. У него есть семья и друзья, готовые разделить с ним нелегкий путь.       — Хорошо. Но чур действуем по плану. Что бы ни случилось, что бы ни произошло со мной, вы не отойдете от плана ни на шаг. Иначе мы проиграем.              Напряжение нарастало. Найтмер так и не объявил хранителям ультиматум, не выдвинул требований, а ребенок все не шел на контакт. Повелитель негатива ждал чего-то, и он дождался.       — Эм, босс? — Киллер выглядел растерянным. Он смотрел в окно и не верил глазам.       — Что? — раздраженно спросил Найтмер, не отвлекаясь от общения с запертым во сне сыном.       — Мне кажется, я вижу призрака, — выдал Киллер и посторонился, позволяя Найтмеру самому взглянуть, как в ворота входит очень знакомая темная фигура.       — Глазам не верю! — в голосе повелителя негатива радость мешалась с яростью. — Он жив!       Эррор медленно подходил к замковой двери. Его душа металась в клетке ребер, едва те не ломая. И скрыть свой страх от Найтмера было невозможно, пусть внешне черный скелет и оставался спокойным.       Не успел он преодолеть последние три шага до двери, как та сама открылась. Медленно, со скрипом, приглашающе распахнула пасть голодного хищника.       — Добро пожаловать…