Дети Урана. Акт 2. Твиксы

Я шёл по сумрачному лесу, не разбирая дороги. Я забрёл в какую-то чащу. По моему лицу и телу постоянно хлестали ветки, до кучи голые ноги обжигала крапива — я же был в шортах и футболке, — но мне было всё равно. Глаза застелали предательские слёзы, а в ушах стоял лишь диалог: — …я так счастлив, что встретил тебя. Ты стал для меня всем. Я безумно тебя люблю, — говорил Слава. — Петь, ну хватит смеяться! Я же серьёзно! — Слав, прости-прости… Всё, я внимательно слушаю… — Петя ещё и смеётся над признанием в любви. Да как так-то? — Итак, я так счастлив, что встретил тебя… Дальше я не слушал — я закрыл уши руками и побежал прочь, без оглядки, не зная куда, но лишь бы оказаться как можно дальше. Мой мир рухнул в мгновение ока, всё разбилось, сломалось, разрушилось… Во мне теперь только пустота… Под стать моему состоянию, небо было сплошь затянуто низкими свинцовыми тучами, готовыми в любой момент пролить на землю тонны воды… Холодный ветер пронизывал насквозь, но тело отчего-то этого не ощущало… Нет, я не винил Славу… Смысл? Знал же, что рано или поздно это случится. Лучше рано… Ведь я не так красив, как тот же Петя, не могу просто так дурачиться, постоянно всего боюсь… Я боялся, что Славе надоест со мной нянчиться… И это случилось… Только жаль, что это произошло накануне двухлетия наших отношений. А может оно и к лучшему?.. Символично, я бы сказал: отношения начались и ровно через два года закончились. А так, не пошёл бы я из-за своей лени вместо биотуалета по малой нужде «в кустики», так бы и пребывал в блаженном неведении — праздновал бы, радовался бы каждому дню, проведённому с моим… Нет, теперь уже не с моим… Теперь Слава парень Петра… Продолжи мы встречаться, Слава бы страдал, ожидая, когда он вновь смог бы быть с по-настоящему любимым человеком. Может Семёнов — да, правильно, так легче: Слава был моим парнем, а Семёнов — всего лишь одногруппник… С которым мне придётся учиться ещё год, если он, конечно, в магистратуру не пойдёт… Ладно, может быть Семёнов и не бросил бы меня сразу, а ходил бы к любовнику… А это вообще было бы кошмаром что для него, что для меня… Вечные оправдания, ложь… Кругом сплошная ложь… И почему после того странного сна про луна-парк я перестал обращать внимание на Петю? Надо же, додумался, поверил давно умершему малознакомому пацану, невесть как попавшему в мой же собственный сон!.. «Слава любит только тебя и всегда будет любить». Мне хотелось истерично засмеяться, но я не мог — мой разум выдавал какие-то команды, а ставшее чужим тело их с большой неохотой выполняло, максимум, на что оно соглашалось, так это на переставление ног… Даже руки, чтобы защититься от веток, поднимались с трудом… Да, по большому счёту, какая разница, ну, отгонял бы я Петра от Семёнова, а толку-то, ведь это Семёнов ему признался в любви, а не наоборот… Блин, Петя, тебе самый красивый парень на свете в любви признаётся, а ты смеёшься… Да-а-а, я, по ходу, тот ещё придурок: парень меня бросил ради другого, а я переживаю, что новая пассия может его отвергнуть… Я настолько тряпка и неудачник, что даже не могу разозлиться… В прошлые выходные мы с Семёновым катались на лодке по Байкалу, гуляли вдоль берега, даже занимались любовью, спрятавшись ото всех в небольшом гроте. Это было такое умопомрачительное приключение! И как он только уговорил меня?! Я ведь, и вправду, был безумно счастлив… А вот был ли счастлив Семёнов? Я вспомнил, что вчера он вёл себя как-то странно — был задумчив, сославшись на усталость, даже по обыкновению не набросился на меня, едва мы скрылись в палатке. Кстати, сегодня он тоже был молчалив… Поклонницы, почувствовав это, даже стали ему и температуру мерять, и лекарствами разными пичкать… Только я, дурак, не придавал этому значения… Я жил предвкушением субботы… Наивный… Наивный дурак… Наверное, Семёнов как раз в это время и понял, что на самом деле он влюблён в Петю, а поэтому всё никак не решался на признание ему в любви… Интересно, когда он это понял? Думаю, что после общения во вторник, не зря же они шушукались, когда мы убирались в соседнем перелеске. В тот день Галина по непонятной для меня причине привлекла меня к помощи девчонкам из «Экоинновации», хотя парней у них и так хватало… Я вот думаю, а не подговорил ли её Семёнов? Уж ради него любая была готова на всё… Бросая искоса взгляды на Семёнова и Золотова — фамилию Петра называли во время переклички — я видел, как они порой смеются над чем-то. Памятуя слова Евгения Соловьёва, я приказывал себе не ревновать, и, кажется, я в конце концов себя убедил в том, что Слава любит меня и никогда меня не бросит… Как же мне тогда хотелось в это верить… Сердце защемило, горло сдавило, и я вновь разревелся… Вторя моему настроению, с неба стал крапать дождь… «Дождь?» — я с безразличием посмотрел вверх. Упавшие на лицо капли вернули меня в реальность, где уже совсем стемнело, а моё тело окоченело и покрылось гусиной кожей. Надо возвращаться к палатке. Только зачем? Меня там будет ждать либо одиночество, либо нелюбящий меня человек. Как было бы хорошо замёрзнуть здесь насмерть и больше не чувствовать той боли, что разрывала на мириады кусков мою душу. Говорят, от холода человек всего лишь засыпает и не просыпается… Это было бы идеально… Но как же моя мама? Ведь я ей сегодня даже SMS-сообщение с отчётом не отправил — хотел это сделать, когда вернусь из леса. Я же не знал, что увижу там крадущихся, словно воры в ночи, Семёнова и Золотова. Семёнов по обыкновению тусовался в «Экоинновации». После заплыва с Давидом парни стали приглашать его поиграть в карты или мяч погонять. Мне слегка нездоровилось, и я остался в палатке, чтобы немного почитать. Каюсь, увидев эту парочку, мне стало крайне интересно, куда они намылились… Ну, что, узнал?.. Нате, распишитесь… Придётся возвращаться в лагерь, мама не переживёт, если со мной что-то случится. Я проведу с Семёновым последнюю ночь, а завтра с утра, отправлюсь в Байкальск, куплю билет на поезд до Москвы… А дальше… Дальше меня ждёт одиночество… Хорошего помаленьку, а то что-то я возомнил о себе слишком многое. Такие, как Семёнов, по определению не должны встречаться с такими заморышами, как я… Поплутав по лесу, я наконец-то вышел на дорогу, ведущую к лагерю, — мы обычно по ней ходили в город за продуктами. Дождь всё усиливался и усиливался, меня била мелкая дрожь, моё тело вопило, что ему безумно холодно, но на мне была лишь мокрая насквозь футболка и такие же мокрые шорты, так что согреться я мог только немного пробежавшись, но пронизывающий холодный ветер со стороны озера, сводил все мои попытки к нулю. Да и бежать в шлёпанцах было неудобно… Вернусь в Москву и тут же начну искать себе страшненького парня… Этот-то уж точно от меня никуда не уйдёт… Господи, ну почему это звучит так жалко?.. Почему я даже себя не могу в этом убедить?.. Что со мной не так?.. Почему?.. Почему?.. Силы оставляли меня, холод брал своё… Я уже понял, что простуда мне обеспечена… Только не это! Мне нужно добраться до дома, и желательно здоровым, а то мама совсем расстроится… Не хватало, чтобы она страдала из-за меня и моих неудачных попыток жить с парнем… Жаль, что я абсолютно не испытываю влечения к противоположному полу, так что у меня даже не получится порадовать её внуками… Какое же я ничтожество… Так, коря себя и проклиная, я добрался до палаток. Странно, но дождь немного успокоился и даже ветер стих — не иначе, затишье перед бурей. Пока я брёл, мне удалось немного прийти в себя, но, подойдя к палатке, на меня вновь нахлынули воспоминания, глаза повлажнели. Тратя последние силы, я заставил себя успокоиться — хватит уже страдать, нужно перечеркнуть этот этап и идти дальше. Если верить Ницше: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее». Одно слово — безумец… Странно, ни в палатке, ни около неё никого не было. Отлично, значит, они всё же решили заодно и переспать… Неожиданно все силы меня покинули — я рухнул на бревно, на меня напала апатия, которую не пробивал даже озноб. Я смотрел куда-то вдаль ничего не видящими глазами… Я плачу или это вновь начался дождь?.. Из оцепенения меня вывел окрик: — Андрей, ты где был? Я тебя везде ищу! Семёнов подошёл, даже подбежал. Я поднял на него давно уже привыкшие к темноте глаза. Он выглядел великолепным, мощным, грозным… Мгновение, и на его лице отразилось сильное беспокойство. — Боже мой, Мур, ты же весь дрожишь, — он быстро сграбастал меня и прижал к себе. — Ты же как ледышка. Что случилось? Андрюш, прошу, не молчи. Он немного потряс меня. В его голосе было столько тревоги. Я же не мог ничего ему ответить, его тепло, его сильные объятия, его дурманящий запах обжигали меня, причиняя неимоверную боль. — Со мной всё нормально, — сказал я едва слышно. — Отпусти меня. — Да как же нормально-то? Ты же мокрый. Малыш, ты же заболеешь. — Семёнов хотел подхватить меня на руки. — Нет! Не трогай меня!!! — вдруг вскричал я. — Отстань от меня!!! Уйди!!! — не понимая, что я творю, я стал отбиваться от него. Кажется, это называется истерикой. Семёнов совершенно ничего не понимал. Этот почти двухметровый бугай с лёгкостью удерживал меня, стараясь обнять и поцеловать. Он был полностью сбит с толку. Слава всё просил и просил меня успокоиться, но я кричал и кричал, чтобы он пустил меня, я пинался и кусался, но он не обращал на это никакого внимания, даже когда я исхитрился и заехал ему в солнечное сплетение. — Эй, парни, что у вас происходит? — услышал я обеспокоенный голос Артура. — Вы так всю округу всполошите. — Артур, я ничего не понимаю. Я пришёл, а Андрея нет. Я его везде искал, а он тут сидит весь мокрый и холодный, а ещё вот… — Слава Семёнов не мог объяснить, что со мной происходит. Да, честно говоря, я и сам не знал. Воспользовавшись моментом, я смог вырваться от него. Я бросился к Артуру и прижался к нему, ища защиты. Семёнов стал подходить ко мне. — Пусть он уйдёт, я не хочу его видеть… Пожалуйста, — я уткнулся в грудь Артура и разрыдался. — Хорошо-хорошо, — Артур обнял меня. — Слав, подожди, пожалуйста, у вашей палатки. — Семёнов не сдвинулся с места. Он стоял в полном раздрае, переводя взгляд то на меня, то на Артура. Сзади подошёл взъерошенный Марат. Он уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Артур бросил на него многозначительный взгляд, отчего парень тут же его закрыл. — Андрюш, что у вас случилось, ты можешь мне сказать? — обратился ко мне Артур, вытирая мои слёзы. — Он… Он мне… изменил, — через всхлипы проговорил я. — Ты что, с ума сошёл? — взревел Семёнов и сделал несколько шагов к нам. — Так, тихо-тихо, успокойтесь, — поняв накал страстей, Марат встал между нами. — Ну, с чего ты это решил? — тихим успокаивающим голосом спросил у меня Артур, он гладил меня по волосам. — Он признался в любви Петру. В лесу… Я слышал это… — крепкие дружеские объятия меня понемногу начали успокаивать. — Андрюш, ты не так всё понял, — Слава стоял, заламывая руки и не находя себе места. — Так это правда? — спросил Марат требовательным тоном. Артур тоже осуждающе посмотрел на Славу. — Да… То есть нет… Но там всё было не так, — проговорил на одном дыхании Семёнов, а затем поник. — Я, по-твоему, совсем дурак? Как можно не понять, когда говорят: «Ты стал для меня всем. Я безумно тебя люблю»? — меня трясло и зуб на зуб не попадал, но я старался говорить чётко. — Вячеслав, это правда? — ледяным тоном спросил Артур. — Мур, ну там же не так всё было, — оправдываясь с умоляющими нотками в голосе, вновь повторил Слава. — Мы репетировали… — Так, ладно, давайте, вы завтра разберётесь, кто и с кем репетировал, — сказал Артур, который по-прежнему с нескрываемой неприязнью смотрел в сторону Славы. Марат лишь цокнул. — Андрей весь мокрый и холодный. Ты идёшь к нам греться, — продолжил Артур и потянул меня в сторону своей палатки. Слава хотел было пойти за нами, но его остановил Марат. — Лучше не надо, — сказал он, преграждая ему путь выставленной вперёд рукой. — Марат, Артур, да поймите же вы, это всё большое недоразумение! Я всё объясню! — вскричал Слава. — Андрей, пожалуйста, дай мне объяснить. — Все объяснения завтра, — отрезал Артур. — Андрюш, ну пожалуйста… — впервые за много лет знакомства я услышал в его голосе плаксивые нотки. — Хорошо, — я остановился и сложил руки на груди, — расскажи мне, что я не так понял. — Может, всё-таки завтра? Утро вечера мудренее, — неуверенно спросил Артур. — Завтра я отправляюсь домой, так что времени не будет, — ответил я Артуру, а затем, вновь повернувшись к Семёнову, добавил: — Ну, давай, я жду. Послушаем очередной анекдот из серии «Возвращается муж из командировки». — Ну, зачем ты так? Умоляю, успокойся, пожалуйста. Я сейчас, подожди минутку, — Семёнов стал суетиться и зачем-то побежал к палатке. Он достал оттуда свой рюкзак и стал в нём копаться, беспрестанно повторяя «Подожди», «Я сейчас», «Да где же она». Потом высыпал из него всё содержимое прямо в грязь, и стал разбрасывать вокруг себя вещи, с маниакальной одержимостью что-то ища. — Нашёл, вот… Я хотел это сделать завтра, но… — затараторил он и окрылённый побежал ко мне. Марат попытался его остановить, но Семёнов его чуть не сбил с ног. Слава бухнулся передо мной на колени: — Андрюш, прости меня, я не думал… Я попросил Петю порепетировать со мной… Так-то он вообще би… Да пофиг на него… Он глубоко вздохнул, успокаиваясь, и продолжил: — Андрей, я так сильно люблю тебя, поэтому хотел, чтобы завтрашний день запомнился надолго… Поэтому… поэтому я хотел, чтобы всё прошло идеально… Чёрт, я же репетировал, а сейчас у меня из башки вылетели все слова… В общем, вот… Он протянул мне раскрытую коробочку. В этот момент сверкнула молния и раздался оглушительный раскат грома. Я вздрогнул и уставился на коробочку. Вспышка высветила её содержимое — два кольца чёрного золота в виде причудливо переплетённых каких-то зверьков. Ещё вспышка, раскат и ливануло… Слава стоял на коленях, я смотрел на него и не верил своим глазам. За каких-то пару секунд все промокли насквозь, но, казалось, что никто этого не замечает. Слава продолжил: — Я бы хотел, чтобы ты стал моим супругом, но у нас это невозможно… Но я всё равно буду так к тебе относиться, всегда защищать и оберегать до своего последнего вздоха… Ты выйдешь за меня? — очередной всполох небесного электричества высветил смотрящие на меня с опаской и надеждой глаза Славы. — Да! Да!!! — я бросился к нему на шею. Каким-то чудом он удержался, чтобы мы вдвоём не упали в грязь. Я стал его целовать. Я только что заново родился, у меня открылось второе дыхание для жизни, которую я недавно потерял из-за очередного Славиного безрассудства. — Господи, как романтично, — произнёс Артур, приложив руку к груди, но потом добавил: — Так, парни, вы потом нацелуетесь. Андрею срочно нужно горячее. Вы — мигом в палатку, а мы сейчас принесём кипяток. У нас остался и ещё не должен остыть. Я пришёл в себя и оторвался от таких желанных и безумно любимых губ своего Еноти, а ещё осознал, что всё это наблюдали наши соседи… Но как же это было замечательно. Артур и Марат пошли к себе. Я услышал, как Артур спросил у Марата: — А почему ты мне никогда не делал таких подарков? — А оно тебе надо? — со скепсисом в голосе парировал Марат. — Нет, но всё же… Остальную часть диалога я не услышал из-за шума дождя. От очередного удара молнии Славка очнулся, подхватил меня словно пушинку на руки и понёс к палатке. Я был безумно счастлив: морок развеялся, и я очнулся от кошмара, терзавшего мою душу — со мной был мой парень, нет, теперь уже не парень, теперь уже муж… Муж! МУЖ!!! Я по-прежнему сжимал в руке коробочку с кольцами. Глупо, конечно, но я боялся, что если разжать ладонь, то всё рухнет и всё окажется сном. Я прижимал её к груди, не желая отпускать, даже ради того, чтобы снять промокшую одежду. Но своими нежными поцелуями и ласковыми словами Слава уговорил меня. Он помог мне разжать окоченевшие пальцы, отогревая их своим дыханием. Затем раздел, насухо вытер и растёр моё синюшное тело, закутав после этого меня в плед. Пришли наши соседи. Они принесли горячий чай и ещё фляжку с коньяком, которую парни хотели распить по окончании уборки. Меня чуть ли не силой заставили выпить. Я тут же окосел и отключился. Последнее, что помню, так это, как Слава прижимает меня к своему горячему, сильному телу, и его пожелание спокойной ночи: «Сладких снов, любовь моя!». Вчерашний безумный вечер оставил свои последствия в виде заложенного носа, озноба, температуры и начавшегося ближе к обеду кашля. Марат с Артуром были отправлены Славой в город за лекарствами. Мне было так неудобно, но они и сами хотели нам предложить это. Как же нам повезло познакомиться с такими замечательными людьми, они стали нам не только хорошими друзьями, но и ещё, по ходу, свидетелями на свадьбе. Правда, тогда мы так и не обменялись кольцами, но эту оплошность мы исправили с утра. Хотя мне и было немного хреново, но я заставил Славу завершить ритуал. Мы поклялись друг другу в верности, быть всегда рядом и никогда ничего не скрывать друг от друга. Я лежал в палатке и беспрестанно рассматривал своё обручальное кольцо. Два зверька: один — чёрный кот, а второй — скорее всего, енот — обвивали друг друга, создавая причудливый узор; на внутренней стороне была гравировка: «А + С = ♥». Боже, как же это классно, знать, что у тебя есть любимый, и что теперь ты связан с ним на веки вечные. Мы стали с ним также неразлучны, как и эти два милых зверька. И ведь нашёл же он где-то такие. — Слав, а ты с кольцами это придумал после общения с Альтшуллером, ведь так? — спросил я у моего бугайчика, который хлопотал рядом с палаткой, развешивая сушиться после стирки вещи, которые он разбросал, разыскивая кольца. — Да при чём тут Альтшуллер? Если хочешь знать, я это придумал ещё в декабре. Я копил деньги, заказал у одного ювелира эти эксклюзивные кольца, а он мне Альтшуллера припоминает… — он явно обиделся. — Прости, любимый, я же не знал. Просто так всё совпало — меньше месяца назад мы узнали, что у Школьника есть муж, а тут ты со своим предложением, — я решил вымолить прощение и попытался встать, чтобы обнять своего обиженного дылду. — Так, лежи, я кому сказал, — дылда укоризненно смотрел на меня. — Ладно-ладно, как скажет муж, так и будет, — я поднял руки вверх и заискивающе улыбнулся, а вот Славка от моих слов просто растёкся в довольной улыбке, а затем непроизвольно поправил бугорок в штанах. Чёрт, если бы не слабость и не заложенный нос, я бы уже изнасиловал этого обворожительного красавца. — Твой незабвенный Михаил Наумович окончательно убедил меня, что я всё придумал правильно. Понял? — он нырнул в палатку и придавил меня своим телом, обнимая и лаская. К вечеру мне совсем поплохело. Слава очень переживал, он порывался вызвать скорую, а то и вовсе отнести меня на руках в больницу. Я наотрез отказался: во-первых, ничего со мной страшного не случится — подумаешь, простыл; во-вторых, об этом тут же стало бы известно маме, а в-третьих, у меня же теперь есть супруг… Он не отходил от меня ни на шаг, кормил с ложечки, обтирал с меня испарину. Воистину, вот что значит «в болезни и в здравии». Да и лекарств у нас тут было на маленький аптечный киоск — парни не поскупились и принесли целый пакет лекарств: всяких жаропонижающих, микстур от кашля и капель в нос — лечись, не хочу. Весть о том, что я заболел, со скоростью лесного пожара распространилась по лагерю, и ко мне началось паломничество — каждый считал своим долгом навестить страждущего и принести ему чего-нибудь вкусненького. Самой напористой была Тамара Дмитриевна — одна из пенсионерок, похожая на бабушку-сказительницу из старых советских сказок. Она и раньше-то ко мне неровно дышала — при каждом удобном случае норовила накормить, сетуя, что уж очень я худенький и бледненький, а тут она прям в раж вошла — постоянно приносила еду и заставляла всё съесть, хотя у меня была температура под сорок и меня тупо тошнило. Конечно, надо отдать должное, готовила она вкусно, но сейчас я не чувствовал ни голода, ни вкуса еды, а лишь сонливость, слабость и ломоту во всём теле. Я попросил Славу говорить всем, что я сплю и чтобы меня не беспокоили. Да по факту, это была чистая правда, потому что, наглотавшись разных лекарств, я только и делал, что спал. В общем, что воскресенье, что понедельник, прошли для меня в полубредовом-полусонном состоянии. Слава, разумеется, никуда не пошёл, а оставался рядом со мной. Боже мой, как же я безумно люблю его. Особенно сейчас, чувствуя его заботу. Единственное, что мне не нравилось, так это его беспокойство за меня. Я хотел быстрее выздороветь, чтобы отблагодарить его, но я ещё с детства плохо переношу всякие ОРЗ и ОРВИ. Обязательно надо будет брать пример с мужа и начать вместе с ним закаляться. По мою душу приходили девчонки и даже парни из «Экоинновации». Петя так и вовсе расстроился сильно, узнав, что это из-за него я заболел. Он набрался смелости и сказал мне, что он ни в коем разе не хотел этого и, узнав о серьёзности намерений Славы в отношении меня, был рад ему помочь. В общем, он ещё долго растекался мыслью по древу, уверяя, что он со Славой ни-ни и, вообще, крайне счастлив за нас. Блин, да я уже забыл об этом, и сколько бы я не убеждал, что всё в прошлом, но он потом ещё несколько раз подходил и повторял свою тираду чуть ли не слово в слово. К более-менее здравию я вернулся только в четверг: забота любимого парня и лекарства возымели своё действие — я так быстро никогда не выздоравливал. В пятницу я уже хотел было идти вновь заняться уборкой территории. Если кое-как мне удалось уговорить Славу, что со мной всё в порядке и это вообще-то уже ни в какие ворота не лезет: мы тут вдвоём прохлаждаемся, пока даже пожилые люди и родители с малолетними детьми занимаются делами, то вот только комендант лагеря Мирон был непреклонен — со словами «Юноша, больным тут не место» он отправил меня обратно. Слава вновь хотел остаться, но я отправил его на уборку, нехотя он всё же пошёл, постоянно оборачиваясь. Что и не говори, но за эту почти неделю я так привык, что Слава за мной ухаживает, что вообще ничего не хотелось делать, но я взял себя в руки — полодырничал и хватит, надо чего-нибудь сготовить и прибраться: Славка, конечно, старался тут держать всё в чистоте, пока я отлёживался, но он у меня всегда был несколько неряшливым, а может, это я просто такой аккуратист. Не знаю, но принялся за работу. Перебрал вещи в рюкзаках, вывесив их проветриться, хорошенько подмёл вокруг палатки, отнёс на лагерную помойку мусор, начистил до блеска изрядно засаленный котелок. Так, за делами, я и не заметил, как вернулся мой муж. Как же это здорово — ждать своего любимого мужчину с работы и кормить его уставшего и голодного. Кажется, во мне и в самом деле проснулась заботливая жёнушка! Нет, заботливый и любящий супруг! Так правильнее! Видеть, с каким аппетитом Славка уплетал приготовленное мной было хорошо, вот просто хорошо и правильно. А уж когда он стал кормить меня огурцами из своей тарелки с салатом, хитро улыбаясь, я и вовсе был на седьмом небе от счастья, от простого семейного счастья. Мы смеялись и дурачились. Улыбающееся солнце ласкало своими лучами, ветер бережно обдувал нас, мир вокруг был наполнен запахами близкого водоёма, приятными пряными запахами хвойного леса и ароматами готовящейся на кострах пищи. А что ещё нужно для счастья?