do you know what's worth fighting for?

      Дэрил набросился на мясо и спагетти, с удовольствием заедая их овощами и запивая вином. Удивительно, как только умудрился не подавиться, спеша набить пустой живот. Когда на тарелке осталось совсем немного, он притормозил, вспомнив, что спешить вообще-то некуда; еда, приготовленная Ровиа, оказалась настолько вкусной, что удовольствие от нее можно было бы растянуть.       - Надеюсь, что тебе понравилось, - закончив трапезу, с улыбкой говорит Иисус, – он старался угодить.       - Угу, - Дэрил с сожалением смотрит на опустевшую тарелку и облизывается, собирая с губ остатки соуса, - спасибо, - Ровиа мог бы неплохо заработать, если бы устроился поваром в какой-нибудь ресторан. По крайне мере, так кажется Дэрилу. За последнее время он не ел ничего вкуснее этого. Конечно, сравнивать было особо не с чем, но и придраться тоже было не к чему.       После такого ужина только и хочется упасть на диван перед телевизором. Жаль, ничего не транслируют. Но, может, у жившей здесь семьи есть DVD-диски. Иисус берет салфетку и стирает томатный соус с губ и бороды. Откидывается на спинку стула, держа в руках бокал с вином. Крутит его, и вишневое содержимое плавно омывает стенки. Жаль, что они недостаточно пьяны для более откровенных вопросов. Ведь именно ради них и смеха обычно затевается игра, а не того, чтобы узнать друг друга. «Почему ты согласился с Риком и не оставил меня тогда на дереве?», «Догадывался ли ты, что в машине я лишь прикидывался, что был без сознания?». Спугнет. Заставит Дэрила завернуть игру. Да и мелочи все это.       - Если бы я сейчас предложил тебе остаться в Хиллтопе, поселиться у меня в трейлере, ты бы согласился? – Потому что других свободных мест нет. Иисус сам не знает, почему спрашивает. Наверное, чтобы добавить следующее. – Когда мы вернемся, это все еще будет предложением. Я отдам тебе свою кровать, если хочешь, но в комнате есть и диван. Я спрячу тебя и попрошу Мэгги что-нибудь придумать, чтобы тебе не пришлось бегать. – Иисус, даже если это поставит его под удар, искренне хочет помочь Дэрилу найти хоть какой-то угол, чтобы тот не был вынужден слоняться и прятаться по лесам. Он допивает свой бокал и наполняет его снова, и вторая бутылка подходит к концу.       Дэрил неосознанно повторяет позу парня, так же откидываясь на спинку стула, только вновь подтягивает к себе одну ногу, согнув ее в колене и поставив на край стула. Ему нужно подумать над этим вопросом-предложением. И снова всплывает это «зачем?» И так понятно, что Дэрилу некуда идти. Ход в Александрию ему закрыт, пока Рик не даст отмашку. Нет, конечно, он может заявиться к воротам, подвергнув своих людей опасности, если его заметят Спасители. Но возвращаться в Королевство он не хочет категорически, чтобы снова не оказаться в четырех стенах, лишенным возможности покинуть пределы охраняемой территории.       - Да, - он в один глоток осушает бокал и отставляет его на стол. Хиллтоп – лучшее решение из возможных. Оставаться в пределах поселения тоже опасно, ведь и туда вхожи люди Нигана, но у него хотя бы будет возможность выбираться на вылазки и быть полезным. Мэгги придумает, чем его занять. – Да, наверное, я бы согласился, - он мог бы спать и на полу, если бы это потребовалось. Не выселять же хозяина трейлера из его кровати. И, наверное, не стоит даже спрашивать о том, зачем Ровиа помогать ему. Стоило самому прийти к ответу – это же Ровиа. Чертов Иисус. То ли он намеренно соответствовал своей кличке, то ли действительно был таким сам по себе.       Иисус кивает про себя и едва заметно довольно улыбается, потому что, кажется, только что обзавелся соседом по комнате – пустое помещение его напрягало, хотелось хоть какой-то жизни, ведь даже притащенный с улицы цветок умудрился засохнуть, будто и ему было одиноко.       - Снова правда, - продолжает он, осознав, насколько ему нравится говорить, отвечать Дэрилу, который неловко проявляет заинтересованность к собеседнику с помощью необходимости задавать вопросы. Но здравый рассудок подал признак жизни, выразившись во внутреннем негодовании - «ну зачем я это делаю?». Иисус потирает лоб, встает с места и, беря опустевшие тарелки, перемещает их в раковину – потом помоют. Вертикальное положение говорит, что вина в нем достаточно, и координация движений может в любой момент подвести, поэтому следует скорее пристроить свою пятую точку на какую-нибудь мягкую поверхность.       - Хм, - Дэрил задумчиво прикусывает ноготь на большом пальце, так и не придумав вопроса. Изначально эта игра не казалась такой сложной. – Есть что-то, чем тебе хотелось бы поделиться, но некому было об этом рассказать? Или не представлялось случая? – Он снова оставляет за Ровиа выбор, не конкретизируя своего вопроса. Может, это и не по правилам, но их ему все равно никто не озвучивал. Дэрил слышал, что некоторым проще делиться определенными вещами с незнакомцами, а не с теми людьми, которые окружают его каждый день. В принципе, его можно считать незнакомцем.       И Иисус прикусывает губу, хмурясь на такой личный вопрос.       - Ты хочешь быть тем самым единственным, с кем я поделюсь? – усмехается он, пристально глядя ему в глаза. Забавно, что, чем больше они пьют, тем длиннее становятся фразы напарника, который раньше ограничивался лишь одним емким словом.       - Ты сказал, что мне необходимо было кого-то обнять после всего пережитого. Если тебе есть, что сказать, но ты не можешь сделать этого просто так, то у тебя должна быть возможность поделиться, - сейчас для Дэрила эта мысль выглядела вполне логичной. Неловкой попыткой поддержать в ответ или попытаться облегчить хоть какой-то аспект жизни. Пусть и таким глупым образом. – Даже если эта возможность я. Можешь не отвечать, если не хочешь, а я придумаю другой вопрос, - Дэрил пожимает плечами. Он все еще не хочет переступать тех границ, за которые не принято пропускать чужаков, но Ровиа еще не очертил их перед ним, поэтому он тыкался носом по углам, как слепой щенок, не представляя, куда ему следует направиться.       - Все в порядке. Это игра. Я должен ответить. Но нужно подумать. – Он молчит, долго молчит, опустив глаза в стол, и перебирает в голове то, чем мог ни с кем не поделиться. Очень многое он рассказал Мэгги, так как считает ее другом, поэтому потаенного осталось мало, оно было запрятано так далеко, что и лезть не хотелось – стыдное, осознание своей глупости и несовершенства. Но алкоголь подкармливает смелость и шепчет, что через неделю Дэрил забудет абсолютно все, что Иисус сегодня рассказал, в особенности то, что озвучено после второй бутылки.       - Есть, - и это тяжело сказать вслух, хотя Иисус давно про себя все осознал. И принял. И понял, что с этим ничего не поделаешь, но теперь пытался сопротивляться. - Например, я патологически склонен влюбляться не в тех людей, - и улыбается, прикрывая глаза, будто его совсем это не волнует. – Но я над этим работаю. – И словно пытается оправдаться и спастись. Спасибо всем этим «не тем людям», кто способствует излечению, кто раз за разом доказывает холодность и отстраненность людей. Однажды он перестанет быть глупцом. Хотя прекращать верить нельзя, это убивает все настоящее, кто-то должен остаться в этом мире живым, наполненным добром. А не пустым. Ходячим.       Дэрил удивленно моргает, немного склонив голову набок – обычно людей гложет нечто ужасное, в чем стыдно сознаваться. Особенно в реалиях окружающего их мира. В ответ он только кивает, обозначая, что принял его слова к сведению. Сам он не помнил своих влюбленностей. И были ли они вообще. Для этого странного чувства, не поддающегося объяснению, в его жизни, кажется, места было не предусмотрено. И сейчас он также не спешил об этом задумываться, но сложно было упустить из виду то, как окружающие его люди разбиваются на пары, постепенно строят свое будущее, а он продолжает быть один, пусть и остается частью семьи.       Иисус подхватывает третью бутылку и направляется в сторону гостиной, обернувшись на Дэрила уже в дверях. Тот поднимается со стула и следует за ним, напоследок щелкнув выключателем на кухне. Незачем тратить электричество понапрасну.       Дэрил становится на мягкий ковер в гостиной и шевелит пальцами на ногах, радуясь, что больше не придется морозить ступни о паркет. После заключения в Святилище, когда пришлось голышом сидеть на бетонном полу, он все больше стремился к теплу. Словно никак не мог согреться. Дэрил медленно обходит комнату, рассматривая безделушки на полках – ряды сувениров из разных стран и фотографии у памятных мест.       Иисус окидывает взглядом помещение, останавливаясь на бильярдном столе и подумывая, что стоит сыграть – когда еще представится шанс? Он подходит, разглядывая шары в треугольнике на алом сукне, но не находит в себе силы взяться за игру.       Открыв один из немногочисленных шкафов, Дэрил присвистнул. На полках расположились початые бутылки с разнообразным алкоголем. По всей видимости, привезенным из тех самых стран, откуда и сувениры. Названий некоторых напитков Дэрил прочитать не мог, других – с трудом разбирал. Это же сколько выпивки хранилось в доме, что ее запасы казались нескончаемыми? Иисус опускается на диван, наблюдая за напарником и его невидимыми муками выбора, сомневаясь, что Дэрил захочет разнообразить досуг новой игрой. Иисус делает несколько больших глотков, уже наметившись на вон тот пузатый сосуд шоколадного цвета, в котором должен быть ликер. Ведь сначала нужно закончить хотя бы с вином, а затем идти за напитками покрепче. Они с Дэрилом, черт побери, выиграли джек-пот. Наобум взяв пару бутылок, Дэрил усаживается рядом с напарником и прикрывает глаза, запрокинув голову на мягкую спинку дивана.       - Последний раз я пил алкоголь, когда забрался в кузов машины, направляющейся к Святилищу. Вернее, только глотнул, - вспоминает Иисус, устраиваясь поудобнее и опасаясь, что не найдет в себе силы встать, если тоже откинется на спинку. – Я ехал за тобой. Саймон отобрал у Грегори все его "элитные" запасы, сохраненные на крайний случай его тяжелых размышлений над судьбой общины. А я подрезал дно у коробки с бутылками, чтобы Спасителям ничего не досталось, - говорит с улыбкой. Может быть, Дэрил слышал ругань, так как находился в этот момент недалеко. Он сам не замечает, как начинает привычно болтать обо всем, совершенно забывая об игре. Грегори бы, наверное, удавился, увидев коллекцию в этом шкафу. Можно взять глобус и тыкать в него пальцами, выискивая места, откуда привезены бутылки. Такое ощущение, что все, что делали нынче почившие владельцы дома, когда не путешествовали, конечно, – это бухали, нюхали, долбили, поглощали стейки и омаров и трахались. В общем, не чувствовали ограничений. А затем праздничная череда оборвалась, конец удовольствиям пришел незаметно, проскользнув сквозь стодолларовую банкноту в нос. И вот на оставшиеся блага налетели стервятники.       Дэрил усмехается, когда слышит историю, но быстро серьезнеет, когда до него доходит смысл сказанной вскользь фразы. Он открывает глаза и поворачивает голову в сторону сидящего рядом парня.       - Ты ехал туда за мной? – Дэрил хмурится, потому что донимающий его весь этот вечер вопрос вновь всплывает на поверхность, раздражая отсутствием возможности ответить на него самостоятельно. – Зачем? – и задает его вслух, надеясь услышать хоть какое-то объяснение. «Идиот».       - Почему тебя удивляет проявление доброты к себе? – Это не категоричное «да», хотя им и является, но имеет под собой глубокие корни. И тут же Иисус чувствует себя психотерапевтом, задающим вопросы, на которые замкнутый человек просто-напросто не захочет отвечать. «Потому что я не хотел, чтобы ты и дальше был в заключении. Потому что ты должен был быть дома». Раньше, при желании, можно было выяснить местонахождение Святилища точно таким же образом, но Иисус этого не делал. В этот раз у него был повод. И шанс, которым он незамедлительно воспользовался. Он чувствовал, что должен так поступить – и этому не нужно было каких-либо конкретных объяснений. «А еще потому что я выбираю не тех людей», - хочется по лбу себе постучать – ну откуда взялась эта мысль? Дэрил считает, что не достоин доброты и заботы? Просто пусть заучит известную всем истину, что Иисус не умеет поступать иначе, и больше не спрашивает, не уточняет, не лезет в конкретику. Пусть думает, что это в его характере и он так обходится со всеми окружающими.       - Я не тот человек, - Диксон пожимает плечами, упуская окончание предложения, которое, наверняка, резало бы по ушам. Оно и так предельно ясно читалось в выражении лица и напряженных плечах. Другие люди испытывали куда большую потребность в доброте и спасении, чем он. Он, черт возьми, был виновен во стольких бедах, так к чему тратить на него столь редкий сейчас ресурс? – Тебе стоило остаться в поселении и помогать там, - Ровиа не должен был рисковать ради него. Ценность его шкуры не соответствовала ценности жизни Ровиа или кого-либо еще, кто пострадал бы, лишись Хиллтоп едва ли не единственного своего защитника. А Дэрил бы как-то выбрался и сам. Он был близок к этому и справился бы. Но, только увидев этого отчаянного идиота, осознал, насколько вымотан и напуган, думая, будто ему одному придется воевать против всех, кто встретится на его пути.       «До чего самоотверженный». Иисус качает головой, выказывая свое несогласие с мнением охотника, но вслух переубеждать не принимается, дабы не запустить волну бессмысленных пререканий. Диксон важен и достоин спасения, да, черт побери. Иисус был готов исследовать Святилище вдоль и поперек, если бы потребовалось, чтобы вытащить его.       Дэрил плохо помнил, как они добрались до Хиллтопа, и продолжал удивляться тому, как не свалился с байка и ни во что не врезался, едва видя перед собой дорогу. Ровиа помог ему, еле держащему себя в сознании, слезть с мотоцикла, отвел к себе и дал время на то, чтобы прийти в себя. Обеспечил едой и одеждой, позволил, впервые за долгое время, выспаться на мягкой постели. Он был добр к нему. Незаслуженно и необъяснимо.       Дэрила раздражало, что он не мог понять причину такого поведения, по привычке ища по всем какую-то скрытую для Ровиа выгоду или подтекст. Поэтому и не шел на контакт, злился, избегал, зная, что находится у парня в долгу, но не желая даже думать о том, каким огромным этот долг может быть, и когда от него потребуют его вернуть. А в итоге напоролся на самый очевидный ответ, который не желал признавать – к нему были добры, потому что он каким-то чертом оказался этого достоин. Так же, как и понимания, утешительных объятий и всего прочего, о чем никогда по отношению к себе не задумывался.       - По-моему, у нас вопросы и задания как у стариков, - Иисус закатывает глаза, усмехнувшись себе под нос и решая закрыть вдруг зашедшую в тупик тему разговора и вернуться к игре, превратив ее в развлекательную – такую, какой она должна быть изначально.       - Так спроси что-нибудь поинтереснее, - фыркает Дэрил, таким образом снова выбирая правду. Теперь ему интересно, какие вопросы покажутся Ровиа не стариковскими.       - Ты уверен?       Он не уверен ни в чем. А уж тем более в том, каких вопросов или действий ждать. Консистенция организма позволяет прекратить задавать личные вопросы и спросить что-нибудь дурацкое. Или же не совсем.       - Когда у тебя последний раз был секс? – Поинтересней? Да. Неуместно? Очень даже. Иисус не замечает, как вопрос слетает у него с языка. О любви упомянули, можно и, так сказать, углубиться в вопрос. Раз уж они тут стирают границы в общении, играя в провокационную игру для школьников.       Когда Дэрил предложил придумать вопрос поинтересней, следовало ожидать чего-то подобного. Что еще может интересовать людей больше, чем чей-то секс? Разве что только свой собственный. Он бросает взгляд на пустую бутылку вина и решает опробовать алкоголь из бара. Сделав пару глотков из бутылки, Дэрил вновь безуспешно пытается по этикетке идентифицировать содержимое, имеющее приятный сладковатый привкус, но на порядок больше градусов, чем вино.       - Не помню. Может, года четыре назад или больше, - последние пару лет можно без труда объяснить Концом Света, что, тем не менее, не мешало другим заниматься сексом и даже заводить детей. Что же до остального – ему просто не хотелось. – И нет, у меня нет с этим проблем, - уточняет, не зная зачем. Он наслушался шуточек со стороны брата и его дружков, когда, вместо того, чтобы лапать за зад официантку в баре, которая была бы даже не против, Дэрил предпочитал пить или вовсе уходить на парковку к байку, где можно спокойно покурить, не выслушивая гул пьяных посетителей.       Как-то так вышло, что Мерл был больше обеспокоен его сексуальной жизнью, чем он сам. Даже первый секс у Дэрила случился с подачки старшего брата, который на его пятнадцатилетие подарил ему свидание с проституткой. Та отлично справилась со своей работой – не отвязалась от него, пока не довела дело до конца. После того случая у него не возникало желания повторять. По крайне мере со шлюхами. Вот только в их окружении других женщин практически не водилось.       - Захочешь исправить – обращайся, - пожимает плечами Иисус и только через пару секунд осознает, что именно сказал. - Ой. То есть, я хотел сказать, что помогу… Ай, я делаю только хуже, - он закрывает лицо рукой, чуть наклонившись вперед, и смеется над формулировкой. Кажется, в этом вопросе вообще нельзя подобрать правильные слова.       Под аккомпанемент звона бутылок и привкуса алкоголя во рту, хочется больше говорить о чем-то, что не заставляет мозг дымиться от натуги в попытке установить причинно-следственные связи. Дэрил вообще удивлен, что ему хочется говорить, продолжать игру, думать над заданиями и отвечать на вопросы, если они будут такими же идиотскими, как и действия. В коротком приступе тихого смеха в ответ на попытку Ровиа выкрутиться из неловкого положения, в которое тот сам же себя и загнал, Дэрил винит действие вина и непонятного ликера.       – В общем, я тебя познакомлю с кем-либо, если захочешь, – наконец, находит слова Иисус. А если не захочет, то нет. Если Диксону комфортнее в одиночестве. Вернее, если он так считает. – Если я через еще одну бутылку попрошу тебя познакомить с кем-то меня, то… отправь меня спать. Хотя можешь и познакомить. – Он поджимает губы и кивает, решив не скрывать, что и у него на личном фронте полнейший штиль. Иисус был знаком с жителями Александрии, но весьма условно, так что мог кого-то упустить.       - Я учту, - Дэрил кивает, не сдерживая усмешку в голосе. Он вполне обойдется без новых знакомств и попыток как-то наладить его личную жизнь, но сейчас ему не хочется об этом говорить. – Даже если ты попросишь, у меня на примете все равно нет знакомых свободных женщин, так что можешь пить, сколько влезет, - одну бутылку, две или половину бара – лишь бы завтра проснулся и был готов отправиться дальше. Вообще Дэрил удивлен, как это никто еще не покусился на главную добродетель Хиллтопа. Впрочем, он сам понятия не имел, как на самом деле завязываются отношения между людьми. Настоящие, а не то, к чему привык он сам. Он и в принципе построения дружбы так и не разобрался, хотя каким-то образом умудрился обзавестись несколькими друзьями, но уже после того, как мир рухнул, а привычное его виденье полетело в тартарары.       Иисусу кажется, что Дэрил или издевается или всерьез не понимает. Или не хочет задеть. Или все вместе. И он закатывает глаза на предположение.       - Только не прикидывайся идиотом, - хмыкает Иисус, - ты же давно понял, что они меня не привлекают. – Иначе бы за отношениями дело не стало, некоторые девушки в поселении ранее проявляли к нему интерес. Мэгги он рассказал о себе самое сокровенное вовсе не из-за того, чтобы в дальнейшем избежать неловкости от тесного общения, которое можно было бы принять за влюбленность. Он знал, что она поймет. Это был жест невероятной силы доверия, укрепивший дружбу. А сейчас, преисполненный хмельной смелостью, зачем-то выкладывает излишние подробности Дэрилу, ни на секунду не задумываясь, как тот их воспримет.       Дэрил обводит Ровиа взглядом с головы до ног и пожимает плечами. Нет, он не понял, даже если парень вдруг приписал ему наблюдательность в список положительных качеств. Конечно, он был внимателен ко многим вещам, разбирался в людях, подмечал необходимые детали и делал выводы – анализировать ситуацию очень важно, когда дело касается твоей жизни. Но Дэрил никогда не смотрел на людей в том самом плане, оценивая их сексуальность или предпочтения. Он всегда считал, что это его не касается и не является важным.       Мерл на такие умозаключения скорее причислил бы его к любителям мужчин. Только называл он их иначе и в красках описывал, как и чем они – в том числе и сам Дэрил – должны заниматься, раз им плевать на то, какого пола их партнер в постели. Мерл фактически не считал их людьми. Он вообще многих к людям не причислял, и его отношение едва ли изменилось после апокалипсиса, когда прежние представления о жизни перестали иметь значение.       - Тогда остается только Аарон и Эрик, но они, вроде как, в браке или что-то вроде, - ни о ком другом Дэрил не знал и узнавать не пытался, так что сводник из него вышел бы отвратительный. Он как-то не задумывался о том, насколько сложно строить отношения во время таких, буквально сбивающих с ног, событий. Аарон говорил, что и до того, как мертвецы ожили, сложно было найти близкого человека, да и отношение окружающих к таким парам, которые они называли нетрадиционными, оставляло желать лучшего. В целом, мало что изменилось. Разве что вероятность найти себе подходящего партнера сократилась в разы. Но мир ведь не держится только на нескольких поселениях. Наверняка, есть еще и другие, дружественные и готовые к сотрудничеству, где может найтись кто-то для Ровиа.       - Давай действие, - Иисус отставляет на пол опустевшую бутылку вина, готовясь к тому, что Дэрил тоже загадает ему что-нибудь дурацкое.       На ум пока ничего такого не приходит, поэтому Дэрил решил выпить еще, надеясь, что хмель поможет ему начать мыслить в том же идиотском направлении. Или около того. Он наклоняется, чтобы поставить бутылку на пол у дивана, и замирает, прислушиваясь к звукам в доме. Привычный уже шум дождя давно отошел на задний план и не замечался, но вот странные шорохи со стороны, предположительно, входной двери, настораживали. Они проверили весь первый этаж на наличие ходячих. Но мертвецы не умеют вскрывать замки на дверях.       - Черт, - Дэрил совершенно забыл о том, что оставил свой нож в ванной наверху. Слишком разнежился после душа и сытного ужина. Давно такого не было. Не имея больше никакой альтернативы, он подхватывает с пола ремень Ровиа, на котором закреплены его ножи, и поднимается на ноги, вытащив один из них. – Кто-то пытается попасть в дом, - Дэрил бросает ремень своему напарнику и, поудобнее перехватив оружие, направляется в сторону шума. От расслабленности не остается и следа. Кажется, даже хмель покидает организм. Блядство. Три бутылки вина впустую.