do you know what's worth fighting for?

      Иисус перехватывает и обвязывает вокруг пояса ремень, вытащив нож. Где, черт побери, они забыли пистолет? Было бы лучше, если бы их покою помешал простой ходячий, скребущийся в дверь; но на то, что это лишь игра воображения, Иисус даже не надеется. Он принимает боевую стойку, готовясь к атаке – неизвестно, сколько человек окажется снаружи. Дэрил тихо подбирается к входной двери и застывает, готовый напасть на непрошеного гостя, как только тот вскроет замок. Долгие несколько секунд ничего не происходит, но дверная ручка, наконец, опускается вниз, и дверь приоткрывается достаточно для того, чтобы Дэрил мог податься вперед и, схватив кого-то за грудки, втянуть внутрь.       Промокший насквозь мужчина застывает от неожиданности и поднимает руки вверх, в ужасе косясь на приставленный к своему горлу нож. Дыхание Дэрила на мгновение сбивается, когда он понимает, кого видит перед собой. У него хорошая память на лица. Особенно на те, которые было бы предпочтительнее забыть. Он прижимает лезвие чужого ножа к горлу Спасителя так сильно, что кожа рвется под напором и несколько капель крови катятся по металлу.       - Сколько вас? – Дэрил не контролирует свой голос и поэтому выходит нечто, больше похожее на рычание. Эти уебки никогда не передвигаются поодиночке. Мужчина бормочет что-то невнятное, пытается просить о помиловании, но сильный удар затылком о дверь заставляет его прикусить язык. – Отвечай, когда тебя спрашивают, - разве не этому учит всех своих щенков Ниган? Послушание и четкие ответы. Спаситель, кажется, наконец, осознает, к кому попал в руки, и его глаза расширяются от страха.       - Я один! Один! – Пока он тараторит, Дэрил свободной рукой вытаскивает пистолет у него из-за пояса и вынимает нож из ножен, кидая на пол. Карманы мужчины пусты, но это не значит, что у него нигде не припрятано еще каких-нибудь сюрпризов. – Из-за бури мы угодили в аварию в паре миль отсюда. Никто больше не выжил, я клянусь! – Дэрил недоверчиво осматривает Спасителя на наличие следов аварии, но не видит никаких ран и крови. Еще один удар о дверь, как способ сказать, что кто-то пиздит. – Я ехал последним и успел затормозить!       Иисус подхватывает с пола изъятое оружие, возвращая свой нож в ножны. Проверяет пистолет – заряжен. И поднимает глаза на пойманного человека. Интонация его голоса заставляет внутри все сжаться – мужчина боится и готов пойти на все, чтобы сохранить себе жизнь. Да и он еще ничего не успел сделать, чтобы доказать свои плохие намерения. Но для Дэрила это – не аргумент.       - Если это правда, то ты умрешь быстро, - Он замахивается для удара, игнорируя окрик за спиной, но чертов Ровиа устремляется вперед и перехватывает его руку, не давая нанести смертельный удар.       – Нет! – Он обхватывает запястье, выкручивая руку, чтобы самому оказаться между Дэрилом и мужчиной. – Не спеши с тем, что нельзя исправить. – Не делай то, о чем можешь пожалеть. Хотя о смерти незнакомцев Дэрил вряд ли станет размышлять. Его инстинкт – устранить угрозу жизни. – Остановись.       – Уйди нахуй, Ровиа, - сейчас не время для того, чтобы слушать проповеди о ценности человеческой жизни, которую, наверняка, решит начать этот мессия. Они не могут оставить этого уебка в живых. Как только он не может этого понять?       Дэрил вновь предпринимает попытку приблизиться и закончить начатое. Одно нехитрое действие – и на одного «Нигана» в мире станет меньше. Схватив Ровиа за ворот рубашки, он с силой тянет его в сторону, игнорируя треск ткани.       - Нет-нет, Дэрил, остановись! – Мужчина закрывает голову руками, надеясь, словно упоминание имени сможет спасти ему жизнь. «О, значит, ты помнишь, как меня зовут?». – Я не хотел этого! Я просто пытаюсь выжить!       А Иисус пытается предупредить непоправимое. Если бы он успел, то предотвратил убийство Толстого Джо (как назвал его по рации Ниган) в Святилище, но не знал наверняка, представлял ли тот угрозу и стал бы докладывать о побеге. Поздно размышлять и тем более поздно жалеть. Дэрил был напуган, им двигали рефлексы и инстинкт выжить любой ценой, стресс. И, вероятно, посттравматическое до сих пор его не отпустило.       - Завали! – он бросается вперед, но вновь натыкается на преграду в лице Ровиа. Неужели этот идиот не может просто отойти в сторону? Может даже закрыть глаза, если ему не хочется смотреть на то, как кого-то убивают. Дэрилу вот пришлось. И ему не понравилось. Но кого это волновало? – Съеби я сказал!       – Он безоружен! Дэрил, оставь его в покое, пока мы все не выясним, - Иисус игнорирует выкрики и упирается ладонью ему в грудь, ходящую ходуном от злости. Мог бы наставить пистолет, но разве Диксон поверит, что он способен выстрелить в него?       - Я выяснил достаточно, - Дэрил недовольно отмахивается от чужой ладони. Он продолжает буравить пристальным взглядом Спасителя, забившегося в угол между дверью и стеной. И почему только чертов Ровиа всегда пробуждает в нем раздражение, несмотря на спокойные несколько часов, проведенных вместе? Они только начали находить общий язык, а ему нужно испортить все своим блядским добром, которое он проявляет ко всем, кому ни попадя. Неудивительно, что и Дэрилу достался кусочек, раз уж этот ебаный герой готов заступиться даже за одного из тех, кто виновен в гибели их товарищей. – Этого уебка никто не заставлял, - Дэрил мечется по узкой прихожей из стороны в сторону. Одна рука крепко сжимает нож, острием которого он указывает на Спасителя, а пальцы второй подрагивают от напряжения. – Ему нравится то, что он делает. То, что делает Ниган, - он почти скалится, выглядя совершенно безумно с растрепавшимися волосами и диким выражением лица. Он прекрасно помнил эту гнусную рожу, которая насмехалась над ним, когда его выгоняли убирать дерьмо за всеми нигановскими уебками. Как он шпынял рабочих, посмевших встать у него на пути или посмотреть как-то не так. Помнил, как его ботинок врезался в ребра, а потом подошва опустилась на руку, едва не кроша кости пальцев. А сейчас этот скалящийся болван едва не обделался, когда понял, кто стоит перед ним.       – Среди них есть хорошие люди, с семьями, которых заставили подчиниться. – Не все они образцы жестокости, не все поддерживают Нигана. Да, у Иисуса нет доказательств обратного относительно этого человека, но нельзя делать поспешные выводы. – Давай поговорим и узнаем, черт возьми! – Он не видит в глазах Дэрила отклика на свои слова – слишком много затаившейся и нерастраченной злобы за то, что с ним, и со всеми, сделали Спасители. Она орет громко, перекрывает разум, желание и способность взвешенно обдумать ситуацию. В голове у охотника все Спасители равны, все виновны, в равной степени, будто каждый из них осознанно выбрать путь насилия. Окажись их тут больше одного, он бы без раздумий перебил всех.       – Нечего тут узнавать! – Дэрил переключает свою злость на Ровиа. Тот, по крайней мере, стоит ближе и к тому же преграждает ему путь к цели. – Тебя, блять, не было там! – И он сейчас не о самом Святилище, а о событиях на поляне, свидетелем которых Ровиа мог стать, но, к своему счастью, не стал. Тогда бы он точно не пытался спасти жизнь этого ничтожества.       – Зато я есть здесь и не позволю тебе, - он качает головой. Не представляет, насколько перепуган позади него мужчина, но даже шага вперед Иисус сделать не может, не столкнувшись с Диксоном, тяжелое дыхание которого ловит на своем лице. Слишком много смертей. Нужно остановиться. – Незачем быть как ОНИ! – И терять остатки своей человечности. Будто убийство для него сейчас высшая потребность. – Нельзя убивать того, кто поднял руки, - он пытается воззвать к человечной стороне Диксона и оказывать сопротивление столько, сколько потребуется. Он не даст хладнокровно убить кого-либо без весомых причин. – Он сдается, Дэрил!       – Их не волнует то, что кто-то сдался. От них нельзя спастись, подняв руки. И если ты падаешь, то тебя добивают, - Дэрил не понимает, почему он вообще должен объяснять причину, по которой человек, влезший в этот дом, заслуживает смерти. Ровиа был согласен на то, чтобы они перебили часть людей Нигана, когда те спали, но теперь корчил из себя святого, упрашивая разобраться и дать этому уебку шанс. Дэрил заебался давать кому-то шансы – из этого никогда ничего хорошего не выходило. Он смотрит в глаза Ровиа, надеясь увидеть в них понимание, но видит только упрямство и намерение до последнего стоять на своем.       – Откуда ты можешь это знать? – Неподчинение грозит смертью, нужно хорошо притворяться, чтобы не вызвать сомнения Нигана относительно своей убежденности. Каждый из Спасителей человек и почти каждый заслуживает второго шанса и искупления. За исключением тех, кто перевоспитываться не собирается и находит наслаждение в убийствах и издевательствах. – Я не прошу тебя отпустить его, я прошу дать шанс объясниться, вдруг ты ошибаешься! – Если не удастся убедить словами, то придется применить силу, а это – последнее, к чему Иисус хочет обращаться. Не потому что Спаситель сбежит, улучив момент, а потому что это глупо. Пустые разборки на ровном месте.       Иисус думает, что Дэрил вот-вот накинется на него самого с кулаками, потому что от терпения не осталось фактически ничего, ярость сжигает его дотла. Не хватало еще подраться, конечно, но все к тому и идет.       Переключив все внимание на напарника, Дэрил упускает из виду Спасителя, но движение за спиной у Ровиа улавливает сразу. Это больше похоже на рефлекс, чем на продуманное действие. Мужчина протягивает руку к пистолету, который держит Ровиа, Дэрил же отступает на шаг от парня и бросает нож в Спасителя.       Все это происходит в считанные секунды, за которые Ровиа не успевает отреагировать, да и не смог бы физически перехватить летящий нож, проходящий чуть выше его головы. Иисус зажмуривается, услышав рассекающий плоть звук, и опускает подбородок. Ему совсем не хочется поворачиваться и видеть картинку восторжествовавшей мести, тем более в такой близости. Дэрил все равно сделал то, что хотел. Как Иисус ранее и говорил. Он получает свое всегда. Дэрил удовлетворенно хмыкает, когда мужчина сползает по стене на пол с торчащим в глазнице лезвием. Удачно попал. Впрочем, с небольшого расстояния промахнуться было бы сложно.       - Отличная балансировка и острое лезвие. С другим мог бы промахнуться, - едва ли Ровиа будет приятна похвала его оружию в контексте событий, но Дэрилу плевать. Он чувствует, как внутри понемногу утихает беспокойство, вызванное появлением опасного чужака. Пусть только Ровиа попробует еще хоть что-то сказать ему по поводу того, что он был не прав, когда решил убить его. Впервые, не только с момента появления Спасителя в доме, но и с момента побега из Святилища, Дэрил чувствует удовлетворение. Наверное, от какого-никакого отмщения. Он не добрался до Нигана, но избавил мир от одной из его шавок. И десяток таких же, наверняка, размазало по асфальту недалеко отсюда. Лучше бы никому из них не выжить и не пытаться доползти до дома, в надежде на укрытие.       Иисус сглатывает подступивший к горлу комок и открывает глаза, впиваясь взглядом в Диксона. Дело вовсе не в том, что оружие пролетело в опасной близости от его головы. Дэрил точно знал, что делал. Да как у него язык вообще поворачивается отпустить комментарий относительно ножа, будто это должно как-то изменить положение вещей? Напротив – это только усугубляет. Иисус изо всех сил сжимает губы. Вздыхает, пытаясь справиться со своей внезапно нахлынувшей злостью, и разворачивается, чтобы схватить за рукоять и резким движением вытащить окровавленный нож из тела, не желая тратить время на сожаление о смерти. Убил и убил. Тут ничего уже не поделать и горевать уж точно смысла нет. Но нужно что-то сделать с маниакальным влечением Диксона к убийствам, пока оно не захватило его целиком. Помогут ли спокойные разговоры и объяснения? Вряд ли. Да они и невозможны, ведь Иисус впервые не может держать себя в руках, вероятно, из-за выпитого спиртного, толкающего на решительные действия, а не раздумья. Он возвращает нож в ножны – все равно придется отмывать от мозгов ходячих. Крепче стискивает пистолет в руке, и тот вдруг сразу начинает весить тонну, будто впитал в себя каждую из душ убитых. Зажимает защелку и вытаскивает магазин, роняя его с пистолетом на пол – в жесте, что даже если у них есть оружие и возможность кого-то покарать, не обязательно их использовать.       Он подходит к Дэрилу вплотную, не сводя взгляда, в котором впервые за долгое время кипит ненависть. Что страшнее – у нее есть все шансы выбраться наружу, и Иисус не станет себя сдерживать. Дэрил ждет крика, злого шепота, ненависти в голосе – всего, что угодно, кроме меткого удара в печень, который сгибает его пополам и заставляет отшатнуться в стенку коридора. Иисус не стремится причинить ему ущерб, просто достучаться. Как Диксон не понимает, что стремительно превращается в безэмоциональную машину для убийств? Дэрил охает больше от удивления, чем от боли, хотя она довольно ощутима. Но ему за свою жизнь пришлось стерпеть столько ударов, что этот кажется практически ласковым подзатыльником. Дэрил не думал, что Ровиа способен на подобное. Ударить первым, когда оппонент не выказывает агрессии конкретно в его сторону. Он ведь мессия, черт его дери. Правильный, милостивый, почти святой. Защищающий сирых и убогих, вроде несчастного, попавшего в лапы чудовища по имени Дэрил Диксон.       – Знаешь, как еще ты выглядишь? – Иисус решает закрыть ранее звучавшую тему. Положительные качества, естественно, никуда не исчезают, ведь есть и отрицательные, о которых Иисус не говорил. - Как конченый мудак. Который не умеет решать проблемы иным способом, кроме насилия. – Посмотри, куда катится мир. Вскоре от людей не останется и следа на этой планете. Останутся только звери, преследуемые инстинктом выживания – поиском питания. – Для тебя каждый, кто не из твоей семьи, враг. – Он враг. Дэрил ни на секунду не захотел прислушаться, не допустил даже мысли, что нужно это сделать. Иисус для него – пустое место. И настоящий. И тот, метафоричный, обещающий после смерти рай для всех, чьи грехи не будут превосходить добрые дела. Диксон не верил в это. Практически каждый, наверное, теперь выбирает не мистическую загробную жизнь, а жизнь здесь и сейчас, даже если для этого придется перегрызать глотки другим людям. – И ты боишься, что, прояви милосердие, будешь выглядеть слабым. - Иисус делает пару шагов вперед, сжимая кулаки.       Дэрил мог бы посмеяться над этим, сказать, что Ровиа повторяется, но тот продолжает говорить, и вот это уже выводит его из себя. Многого не надо – Дэрил и без того на взводе. Он, не разгибаясь, бросается вперед, намереваясь сбить парня с ног, но тот подставляет подножку, и Дэрил валится на пол, ударяясь лопатками и локтями о паркет. Это становится последней каплей.       Злость Иисуса выветривается моментально, может быть, хватило бы даже одного удара. Конфликт стоит прекратить здесь и сейчас, но мало кому достанет силы воли остановиться и не ответить обидчику тем же. А Дэрил не мог без расплаты, в этом была вся его суть. Даже сквозь годы жажда мести не утихнет, просто затаится на время. Он загорелся ненавистью к Спасителям уже давно, а теперь Иисус подлил бензина в огонь его несдержанности, и пламя взметнулось вверх с новой силой, громко затрещав. Но он готов к атаке.       В небольшом пространстве прихожей, где много места занимает труп, а под ногами валяется отброшенное оружие, толком не развернуться, но Дэрил слишком зол, чтобы обращать внимание на мешающие предметы или саднящую боль. Он быстро поднимается на ноги, имея четкое намерение врезать по этой обманчиво ангельской физиономии. Вот только Ровиа чертов профессионал в каком-то там виде боевых искусств, а весь опыт Дэрила заключается в истреблении мертвецов и драках с пьяными уебками из баров.       Вплоть до этого момента ему вполне хватало умений, чтобы справляться, но сейчас Ровиа с легкостью уходит от топорных ударов, чем только больше выводит из себя. Он словно издевается над ним, почти танцуя, отступая назад, в гостиную. Дэрил следит за его движениями настолько внимательно, насколько позволяет пелена ярости, застлавшая глаза.       Иисус предсказывает движение и ставит блок, уводя его руку в сторону от лица. Также бодро отбивает второй хук, чуть не пришедшийся куда-то в область груди. При желании, он мог ответить, выкрутить руку, заставить противника согнуться пополам от боли, но его ярости больше нет, Иисусу привычнее обороняться. Он не хочет наносить увечья своим знакомым. Но Дэрил близок к тому, чтобы вынудить это сделать, если, конечно, не выдохнется раньше и не осознает бесполезность своих рассекающих воздух кулаков. А Иисус наивно ждет от него честности и разумности.       На стороне Ровиа, наверное, годы тренировок, а у Дэрила за спиной привычка использовать грязные приемы, позволяющие выходить победителем из любой драки. И он бьет его по пострадавшей днем лодыжке, сбивая с толку, а потом догоняет ударом в челюсть, пока тот отвлекается на прошившую ногу боль. Губа разрывается изнутри о край зубов, отчего на языке появляется металлический привкус – Иисус недооценил противника. Хотя знал, что особого и хорошего к себе отношения не заслужил. Ни чертовым ужином, ни разговорами, ни жестами. Пошел нахрен.       Теперь преимущество на стороне Дэрила, и он валит парня на ковер, попутно приложив еще и затылком о твердую поверхность пола, отчего из глаз у того летят искры. Дэрил наваливается сверху, обездвиживая хиллтоповца настолько, насколько это возможно. Кажется, теперь Ровиа больше расположен к разговору       - Знаешь, откуда мне все это известно? – Дэрил с силой сжимает чужие запястья, прижав руки парня к полу по обе стороны от его головы. – Я видел этого уебка там. Ему жутко нравилось отплясывать на моих ребрах, когда я валялся в ногах у него и остальных таких же, заслуживающих того, чтобы им дали второй шанс, - ему хочется схватить Ровиа за ворот рубашки и хорошенько встряхнуть, чтобы до него, наконец, дошло, что с некоторыми невозможно обращаться иначе. Но отпускать его руки слишком опасно, поэтому Дэрил только нависает над ним, надеясь, что и этого будет достаточно. Настойчивый голос дробит тишину точными ударами, и Иисус приоткрывает глаза, встречаясь со взглядом охотника. – Пусть я буду конченым мудаком, но не ебаным идиотом, которому милостиво спасенный им ублюдок выстрелит в спину, как это хотел сделать тот, кого ты так рьяно от меня защищал.       Дэрил не боялся выглядеть слабым. Он знал, что именно таким и является, несмотря на то, что говорят и думают о нем другие. Ему не удалось сохранить жизнь многих из тех, кого он считал семьей. И они продолжат гибнуть на его глазах, если он ничего не сделает. Если он оставит в живых хоть кого-то, кто способен им навредить. Слишком много ошибок было допущено в прошлом, чтобы позволить им повториться в будущем.       Иисус старается вывернуться и просовывает согнутую в колене ногу между их телами, упираясь ему в грудь, чтобы держать Дэрила от себя подальше и, может, вынудить отпустить. Но тот без ответа вряд ли даже задумается ослабить хватку.       - Только не говори, что это возвращение долга за тот случай. Я не жду ответной помощи. – Он просто пытается помочь каждому.       Дэрил морщится, за недовольством скрывая непонимание. За какой случай он должен был отдать Ровиа долг? Не сразу в памяти всплывает момент дня их знакомства, когда у него за спиной оказался ходячий, а парень, пытавшийся угнать их грузовик с припасами, приказал ему пригнуться и снес мертвецу голову выстрелом. Он улавливает параллель между тем случаем и сегодняшним днем – конфликт, враг за спиной и прицельное попадание в голову.       - Нахуй иди со своей ответной помощью, - если Дэрил что-то и делал, то не ради того, чтобы отплатить кому-то за спасение собственной жизни. К тому же, спасать себя Ровиа он вообще не просил. Особенно, когда тот поехал, как оказалось, за ним в Святилище. Дэрил просто видел угрозу, и не мог позволить какому-то ублюдку подстрелить своего напарника. В конце концов, завтра еще нужно было продолжить с ним вылазку, а не мчаться на всех парах в Хиллтоп, чтобы этого защитника обездоленных кто-то подлатал. Если он вообще остался бы в живых.       Злость начинает понемногу сходить на нет, вместе с желанием снова врезать Ровиа по лицу. Во-первых, смысла в этом нет, потому что до него все равно не дойдет то, что пытался донести Дэрил – агрессия в его сторону, скорее, только больше убедит парня в его правоте. Во-вторых, все и без того сложилось так, как он хотел. Спаситель мертв, больше в их дом никто не ломится, а Ровиа получил в челюсть, воплощая давнишнюю мечту Дэрила хорошенько ему вмазать за все хорошее.       Вымотанный Иисус начинает задумываться, что грязные приемы сегодня в чести. Пусть теперь Дэрил на своей шкуре испытает прием, о котором он упоминал в своем рассказе. Дэрил внимательно слушал? Иисус резко поднимает левую ногу, сгибает ее в колене, и тут же зацепляется голенью за шею противника. Выворачивается влево, опрокидывая Дэрила на пол и меняясь с ним местами, заставляя выпустить себя. Не теряя ни секунды, он наваливается коленками на плечи раскинутых рук Диксона. И, помня о своей прошлой ошибке, тут же наклоняется вперед и фиксирует его руки, прижимая их к полу за запястья, как минутой назад происходило с ним. Помнится, Кэс обещала отгрызть ему яйца и вдарила по бокам свободными руками, поэтому повторения не хотелось. Хотя после он получил от нее извинительный поцелуй в нос.       Что Ровиа точно умел делать лучше всего, так это одной своей выходкой снова поднимать градус раздражения в Дэриле до максимума. Пусть он и был тощим, но его вес ощутимо давил на грудь, а колени, прижавшие руки к полу, и хватка на запястьях не позволяли вырваться. Дэрил даже ноги не мог достаточно подтянуть для того, чтобы столкнуть Ровиа с себя. Блядство.       - Или ты считаешь, что я не могу о себе позаботиться? – Иисус наклоняется вперед, выразительно поднимая брови. От стремительных кувырков кружится голова, и координация слегка подводит. Да и резинка с волос практически слетела, и те чуть не рассыпаются на плечи, закрывая обзор по бокам.       - Глянул бы я, как ты о себе заботишься с простреленной башкой, - недовольно рычит Дэрил. Все-таки желание проехаться по его физиономии оказалось перманентным, и от него вряд ли выйдет так легко избавиться. Кажется, даже если Ровиа и понимал опасность, в которой они оказались, то признавать правоту Дэрила он не собирался. Дэрил же был приверженцем мнения о том, что лучше устранить угрозу заранее, чем ждать, когда она достигнет масштабов, при которых избавиться от нее будет если не невозможно, то затруднительно точно.       Пол только сейчас отчетливо расслышал подтекст, скрываемый грубой диксоновской манерой. Он выбирает тон и строит фразы таким образом, чтобы они звучали именно угрозой и ничем более. Разве Дэрил признается, что заботится о Поле? Он лучше рот себе набьет камнями. Но поступки говорят громче. А Иисус, видимо, первой реакцией по привычке это отрицал, пока прямо сейчас осознание не ударило его наотмашь: он беспокоится, действительно беспокоится. Иисус чуть хмурится и разглядывает под собой напарника. Или он просто пьян и выдает желаемое за действительное?       - Или с прострелянной ногой или боком, - пожимает плечами, - ты бы отвез меня обратно в общину? – Предварительно, конечно, перерыв весь дом в поисках аптечки. Где-то же она должна быть. В этом доме еще многое спрятано, включая хорошие медикаменты, в которых нуждается Хиллтоп и Александрия.       - На кой? Ты же мессия – воскреснешь, - правда, сейчас воскресают все, кому не лень. И все, кому не прострелили голову. Интересно, существовали ли в первое время после появления вируса фанатики, верящие, что это оно, второе пришествие, и есть? Наверняка, нашелся какой-то умник, который попытался прикоснуться к первому воскресшему, надеясь на спасение божье и получив в ответ только долгую и мучительную смерть от пожирающего его чудовища.       Но да, Дэрил бы отвез. Сразу после того, как размозжил бы голову ранившего Ровиа мудака о стену. Может, даже не стал бы добивать, оставив подыхать со смертельным ранением. А потом, наплевав на грозу и ливень, потащил бы самоотверженного идиота обратно в Хиллтоп, где хотя бы был врач, который смог бы ему помочь. Сам Дэрил в оказании первой помощи не силен. Максимум, что он мог сделать, это перевязать рану, на время остановив кровь. Едва ли в доме нашлось бы достаточно сильное обезболивающее, которое можно было бы дать раненому. Разве что какая-нибудь наркота, превратившая бы путешествие Ровиа до дома в занимательное приключение со спецэффектами.       – Примерно здесь я должен был бы вытащить нож и перерезать тебе глотку, если бы ты был врагом, - произносит Иисус, выдыхая и качая головой. – Но ты не враг. Ты просто мудак.       – Придумай что-нибудь новое, - до Дэрила уже дошло, что он мудак. Не нужно повторять это при каждом удобном случае. Если бесконечно говорить человеку о том, что он ничтожество, он начнет в это верить. На нем и так проводили до черта подобных экспериментов – все, начиная с отца и заканчивая ебаным Ниганом.       – Окей, подумаю на досуге, как еще тебя назвать, - бодро отзывается Иисус, крепко сжимая запястья Диксона и наблюдая за его тщетными попытками высвободиться. Это тоже забавляет. Черт побери, как легко вывести его из себя, и как быстро Иисус пристрастился к происходящему, сам не понимая, почему это происходит, почему все превратилось в некую игру, в пароль-отзыв – одно неизменно следует за другим. А он просто-напросто не может устоять перед соблазном в очередной раз проверить и вновь получить ту же реакцию.       Дэрил дергает плечами, но это не помогает высвободиться, так же, как и попытка рывком подняться и сбросить с себя Ровиа. Тот вцепился хуже клеща, только избавиться от него еще сложнее. Сам парень замолк, но слезать не собирается, будто ему, блять, нравится так сидеть.       А что делать с Диксоном? Вряд ли так быстро он успокоится, поэтому Иисус собирается держать его еще хотя бы некоторое время, пока не убедится, что градус напряжения спал. Они еще полминуты находятся в прежнем положении, не сводя друг с друга взгляда и тяжело дыша. Диксон старается не выглядеть побежденным, но он уже повержен. Ему, вероятно, стыдно сдаваться хилому на вид противнику, но иного выбора нет.       А напряжение почему-то не сходит даже спустя минуту, превратившись в необъяснимое ощущение, щекочущее в солнечном сплетении. Давно Иисус не прижимал никого к горизонтальным поверхностям и не замирал вот так, и сто лет никто не делал такого по отношению к нему. На тренировках подобный контакт прекращался через пару секунд отмашкой и засчитыванием очка победителю. Между тем, кожа Диксона раскалена, бешеный пульс бьется под ладонями Иисуса. Он переводит взгляд на сжатые в кулаки руки и пересиливает себя, чтобы не переплести с ним пальцы. Нужно срочно разорвать контакт, пока… пока он не поплыл из-за этого чертового алкоголя. И взять себя в руки. Больше никаких драк, никакой ответной агрессии и провокаций. Последнее – особенно сложно.       - Ну что, успокоился? Мы закончим с этим цирком, чтобы ты мог вынести тело на улицу? – Кровь оттирать заставлять не будет, но и компанию составлять тоже не собирается.       - Тебе надо, ты, блять, и вали под ливень его вытаскивать, - Дэрил намеревался вышвырнуть тело за пределы дома изначально, но теперь, когда Ровиа вдруг решил, что это его прямая обязанность, все желание убрать мертвеца с территории пропало. Он там никому не мешает – сидит в углу, не собирается оживать, да и крови от него натекло не так уж много, чтобы беспокоиться о чистоте дома. Хотя его наличие раздражает. Словно осквернил святыню своим присутствием – чистый уютный дом, в котором Дэрил впервые за долгое время почувствовал себя спокойно. – Слезь уже с меня, - он раздраженно фыркает и дергает рукой.       Иисус мысленно взывает к благоразумию Дэрила и разжимает ладони, упершись рукой в пол, убирает колени с плеч, чтобы отпустить дикого зверя на свободу.       Приподнявшись на локтях, Дэрил пристально смотрит в глаза Ровиа. Того, кажется, отпустило так же быстро, как и проняло. Алкоголь творит невероятные вещи с людьми, и далеко не всегда они положительные. Дэрил прекрасно знает, что под действием градуса может натворить дел, стоит только дать ему повод. Даже незначительной искры хватит для того, чтобы зажечь в нем адское пламя, которому лучше позволить утихнуть самостоятельно, чем пытаться как-то тушить.       – Так как? Стоило ради такого мудака в Святилище соваться? – Если бы он остался там, минимум, двое были бы сейчас живы. Ровиа сказал, что он не враг, но и другом назвать не спешил. Какой из Дэрила вообще мог выйти друг, если он, по словам хиллтоповца, не подпускает к себе никого, кроме своей семьи? И мало кого волнует, что этой семьи у него изначально не было. Просто они живут в мире, далеком от радужной страны счастья и взаимовыручки из мультфильмов о дружбе, где все так просто и светло.       - Ради мудака, который за меня убить готов? – Иисус поднимает одну бровь. Потому что именно на это Дэрил неосознанно намекнул. Иисус может интерпретировать слова, как хочет, даже если они составляют лишь сотую долю правды. Но искренне хочет, чтобы стали полной правдой. – Конечно. Я не жалею. – И никогда не будет.       - Не надумай себе лишнего, - ворчит Дэрил, чувствуя, как от раздражения краснеют скулы. Алкоголь и злость - отличный катализатор для того, чтобы заставить лицо гореть. А Дэрил злится, потому что да, убил бы. Он вообще-то именно это и сделал, спасая жизнь болвану, веселящемуся теперь от всего происходящего.       Иисус отодвигается в сторону, позволяя Дэрилу подняться на ноги, и остается сидеть на полу. От кувырков кружится голова, и ему не хочется рухнуть на пол от резкого подъема и поймать шуточку о том, что он нажрался. Но нужно выпить еще, чтобы перестать переживать о подобных мелочах.       Дэрил давит в себе желание снова толкнуть Ровиа, повалить его на пол, оставив последний такой выпад за собой, но тот едва ли позволит подобному повториться. Чертов ниндзя. Поэтому Дэрил молча бредет к дивану, возле которого оставил начатую бутылку сладкого ликера. В боку все еще побаливает после удара, ноют и лопатки от столкновения с паркетом, но это пройдет. Он откручивает крышку на бутылке и отбрасывает ее в сторону, не намереваясь закрывать ликер до тех пор, пока не покончит с ним.