do you know what's worth fighting for?

      Интересно, окажись они в другом месте и при других обстоятельствах, Дэрил стал бы соглашаться на игру и отвечать на вопросы? Ему кажется, что, заночуй они в машине, у них попросту не было бы никакой возможности провести время так. Каждый был бы занят своим делом, а после завалился бы на отведенное ему место в машине и проспал бы до рассвета, попеременно просыпаясь от каждого шороха за окном. Тогда он бы не узнал ничего о Поле, а Ровиа не удалось бы вытащить из него ни слова. Тем удивительнее казалось то, как легко выходило у него это сейчас.       Дэрил отвечал, потому что ему этого хотелось. Потому что редко выдавалась возможность поговорить с кем-то на темы отвлеченные, не касающиеся планов на дальнейшие действия, вылазки и охоту. Его никогда не спрашивали ни о чем. Одни знали достаточно, а другие предпочитали додумывать сами. Эту дурацкую игру, затеянную подростками в Тюрьме, неосознанно подхватывал едва ли не каждый встречный. Кем был Дэрил Диксон до всего? Что творится у него в голове? Порой Дэрил и сам не мог ответить ни на первый, ни на второй вопрос.       Тем не менее, задавая свои вопросы, Пол еще многого о нем не знал. Но каким-то чудом умудрился всколыхнуть ту часть, о которой не догадывался даже Дэрил. А может, и догадывался, только упускал из виду, старался не признавать и всячески избегать возможных проявлений. Изначально не в его положении было разбираться с самим собой, особенно когда львиная доля всех решений принималась в попытке соответствовать старшему брату. После стало не до этого. Сейчас же появилась какая-никакая возможность, которая, впрочем, зависела не только от его желания, но и от отношения к этому другого человека.       Слыша ответ, Дэрил хмурится еще больше, набирая в грудь воздуха для следующего вопроса. Почему не имеет значения? Это Пол первым подошел к нему, захотел поцеловать. По крайне мере, попробовал это сделать. И случилось это не потому, что Дэрил подавал какие-то неоднозначные сигналы – в которых он вообще ничего не смыслил, - а потому, что Ровиа поддался своему странному желанию. Воплотил свое «хочу» в жизнь. Так что да, оно имеет охуеть какое большое значение.       Однако стоит Полу продолжить, как вся решимость покидает Дэрила. Он говорит «да», и пусть это тот ответ, на который Дэрил рассчитывал больше всего, он все равно немного шокирует. Не так сильно, как сам факт произошедшего накануне, но достаточно, чтобы заставить снова задуматься.       Но Ровиа ведь не может просто замолчать, оставить все, как есть. Как, в принципе, Дэрила вполне устраивает. Ему необходимо добавить еще что-то, над чем придется размышлять, задавая себе одни и те же вопросы из раза в раз. Почему? Язык чешется спросить, но Дэрил прикусывает его раньше, чем успевает озвучить хоть что-то. Потому что: «то, чего я хочу, не имеет значения», - вот в чем дело.       От скольких вещей Полу приходится отказываться только потому, что он ставит интересы и желания других превыше всего? Он ведь постоянно занят решением чужих проблем. Он из тех людей, которые способны превратить мелочь в нечто важное. Но только для кого-то другого, а не для себя. Невозможно было представить, что, в конечном счете, подвигло Пола поцеловать его у машины, раз он решил не учитывать возможное нежелание самого Дэрила, а в кои-то веки поступил так, как хотелось конкретно ему.       – Давай прекратим уже эту идиотскую игру. Думаю, что тебя достали мои вопросы, – усмехается Пол, пытаясь скрыть свое неизвестно откуда взявшееся раздражение, – это даже хуже, чем «я никогда не».       Дэрил качает головой, решая, что ему необходимо снова повысить градус в своей крови, и новый напиток на вкус кажется намного приятнее, чем приторный ликер. Он не хочет прекращать эту игру. По большему счету из-за того, что она давала ему какое-никакое оправдание возможности задавать подобные вопросы. Пусть за это приходилось расплачиваться необходимостью самому отвечать на все, что могло взбрести в голову Полу.       – Нет ничего хуже, чем «я никогда не», – попытка Дэрила сыграть в эту игру закончилась ссорой и множеством брошенных в запале слов, о которых он до сих пор жалеет. Только извиняться уже не перед кем. «Правда или действие» хотя бы оставляла видимость выбора. Либо говорить херню, либо делать ее же. – Не хочешь задавать вопросы – придумай действие, – он пожимает плечами, отчего плед сползает вниз, и его приходится поправлять, набрасывая обратно. – Ни то, ни другое меня пока не достало, – как ни странно. Может, потому, что Ровиа не пытался касаться болезненных тем, каким-то чудом их избегая. А может, дело в том, что Дэрил и сам охотно рассказывал ему то, о чем еще не говорил никому. Неизвестно, то ли дело в очаровании этого парня, мгновенно покорившего почти всех его близких – сам Дэрил еще порядочно продержался, – то ли в особом отношении, структуры и содержания которого он еще толком не разобрал.       Но вот перед Ровиа он готов до последнего настаивать на том, что ему просто лень придумывать другое занятие, а сидеть в тишине и напиваться попросту не хочется. Тогда уж либо продолжать, либо готовиться ко сну. Пусть и казалось, что этой ночи нет ни конца, ни края, Дэрил уверен, что рассвет не за горами, а, стоит уснуть, и он наступит еще быстрее. А там закончится гроза, пройдет ощущение опьянения, и придется снова погружаться в насущные проблемы, о которых никак не удавалось забыть. Но здесь и сейчас выходило хотя бы делать вид, будто их не существует.       Иисус вскидывает брови – все, что угодно? Можно и задать вопрос, и заставить что-то сделать, Дэрил готов на все. Он не знает, куда это приведет, и ему на мгновение действительно становится страшно необратимости поступков. Сразу же после ощущение стирается, придавленное вопросом – «а почему, собственно, нет?». Пола ломает внутри, когда он мечется между желаемым и приемлемым.       – Ложись на спину и закрой глаза, – после недолгого раздумья произносит Иисус, удивляясь своему выбору, а затем отхлебывает из бутылки, но вовсе не для смелости. Ему и раньше доставало наглости дразнить и изводить Диксона, даже будучи с ним не знакомым. А тот велся. Всегда велся.       Дэрил окидывает напарника продолжительным взглядом, прежде чем все же вытянуться на одеяле и прикрыть глаза. Игра продолжается. Только неизвестно, чего решил добиться Пол таким образом. Хочет, чтобы он уснул и их разговоры, наконец, подошли к концу?       Иисус наблюдает за Дэрилом, задумчиво сжимая губы. Ему хочется, безумно хочется. Но, даже если у него карт-бланш по игре, он не захочет и ни за что не сможет заставить Дэрила делать то, чего он не желает. Но вот доводить и нервировать охотника у него получается лучше всего. Он сделает это в очередной раз. И постарается ни на что не надеяться так долго, сколько будет позволено продлиться действию, даже если всего несколько секунд.       С закрытыми глазами Дэрил чувствует себя немного неуютно. Он слышит треск поленьев в камине, слышит, как Пол отставляет бутылку и перемещается ближе. Но ему нужно видеть, что происходит, следить за ситуацией. Которая, кажется, совершенно выходит из-под его контроля. Он порывается рефлекторно открыть глаза и подняться, когда чувствует на себе чужой вес – Пол, перекинув ногу, устраивается ниже его живота.       – Нет-нет, рано открывать, – тихо шепчет Пол. Вряд ли Дэрил ожидал подобного хамства, но между ними три слоя одежды, и даже несмотря на них, его реакцию на свои действия Пол почувствует молниеносно. Тело врать не будет. Его собственное начало заставлять постепенно терять концентрацию, если руки еще слушались, то мозг начал отказывать и шептать делать совсем не то, что он намеревался. Ведь можно закрыть глаза и представить, как они… он еле удерживается, чтобы не закинуть голову назад и не повести бедрами. Это будет чистым безумием, которое уже не спишешь на алкоголь.       Дэрил слушается, лежит, не открывая глаз, и напряжение не желает его покидать. Он вздрагивает, когда теплые пальцы едва касаются обнаженной груди, и шумно выдыхает, пытаясь выровнять сердечный ритм. Прикосновение не обрывается, а, кажется, только становится увереннее, распространяя дрожь по всему телу. Одними подушечками пальцев Пол начинает выводить руками круги, хотя так хочется уложить ладонь полностью. Очерчивает ребра. Надави сильнее – и сможет почувствовать, как быстро бьется сердце охотника, гнавшегося за добычей, но не подозревающего, что добыча нападет сама. Ассиметрично проводит по мышцам на плечах, ключицам, изучая тело, что мощнее его в разы. Будь у Дэрила больше сноровки, он бы в той драке не оказался уложенным на лопатки. Но смотрите, как послушно он улегся сейчас сам, из-за одной лишь игры. Разве можно было даже помыслить, что заставить принять поражение, пусть и фальшивое, будет так просто? Кожа Диксона прохладная, или лишь кажется таковой из-за принятого Иисусом пятью минутами назад горячего душа.       С закрытыми глазами все ощущается намного острее, но Дэрилу хочется посмотреть на то, как в этот момент выглядит Пол. Как он смотрит на него, исследуя руками оставленное в полном его распоряжении тело. Он разочаровано выдыхает, когда парень перестает касаться его. Дэрил полностью отдает себе отчет в том, что ему нравится все, что делает Пол. Ему не хочется сбросить Ровиа с себя, откреститься от происходящего и забыть. Он бы больше предпочел, чтобы руки парня вернулись туда, где они были секунду назад.       Но вместо этого Пол практически ложится на него, отчего Дэрил вначале даже задерживает дыхание. Полу слишком сложно удержаться, когда охотник находится на таком критическом близком расстоянии, и ничего не помешает поцеловать его снова. Всего пара сантиметров до желаемого. Пол перестает думать, что за его действия говорит алкоголь, он всем своим нутром понимает, как ему нужен этот мужчина. Катастрофически. Но Дэрил его не видит, поэтому может представить, что все происходящее – сон. Приятный сон. Всего лишь ощущения на грани с реальностью. Плод его воображения. Пол лишь немного подразнит себя и перестанет. Да, еще пару секунд и прекратит.       Влажные волосы Пола холодят кожу там, где до этого ее коснулось его горячее дыхание. Дэрил не уверен в том, какие конкретно чувства вызывает в нем происходящее. Он прекрасно ощущает жар, распространяющийся по телу отнюдь не от близости камина, и свое срывающееся с каждым вдохом тяжелое дыхание. И то ли это ожидаемая реакция тела на ласку, которой он, не то что давно – никогда не испытывал, - то ли на самого Пола. А может, на все и сразу.       Пол опускается и едва касается носом его щеки, ведет в сторону уха, медленно спускается к шее. Дэрил не знает, чего он ждет – или врет самому себе о том, чего в данный конкретный момент хочет, - но Пол словно издевается, мимолетно касаясь губами скулы, но не делая ничего больше.       Пол чувствует, как бешено колотится сердце охотника, и его самого не отстает, но бьется чуть размеренней, потому что контроль принадлежит ему одному. До тех пор, пока вслух не обозначен следующий кон.       Все. Хватит. Больше так не может продолжаться.       – Действие.       Дэрил распахивает глаза, будто фокусник только что щелкнул перед его носом пальцами и приказал просыпаться. Ровиа, как оказалось, способен гипнотизировать не хуже. Пол застывает на месте в ожидании, глядя в голубые прищуренные глаза напротив, в которых плещется опьянение и что-то еще, ранее незнакомое.       Дэрил осознает, что все это время пролежал без движения, хотя Пол этого не требовал. Он мог бы коснуться его в ответ, попробовать, каково это, когда не приходится спешить и можно получить отклик потому, что человеку это нравится, а не потому, что ему приходится делать вид. Впрочем, Дэрил не мог утверждать, что Полу придется это по вкусу. Может, он просто экспериментирует с ним. Оставалось только надеяться, что это не так.       Он осоловело смотрит в светлые глаза напротив, прикрытые упавшими на лоб прядями. Его пальцы, кажется, дрожат, когда он убирает влажные волосы с лица Пола, заправляя их ему за ухо. Еще немного и все это точно станет неловким. Только если никто из них не продолжит. Пол не двигается, с любопытством ожидая, куда все это приведет, а отмеренные им прежде секунды, когда следовало отдалиться, устрашающе давно истекли.       Дэрил не убирает руку, оставляя ладонь лежать на щеке парня. Он не имеет понятия, что и как правильно делать. Раньше было проще. Раньше не возникало необходимости с кем-то нежничать или пытаться доставить удовольствие в ответ. Пол вряд ли стал бы что-то требовать и чего-то ждать. Но это же Пол – Дэрил не знает, что это, черт возьми, должно объяснять, но оно объясняет многое.       – Поцелуй меня, – в голосе нет той нерешительности, которая еще сохранилась в движениях. – Потом сам можешь решить, спрашивать меня о чем-то или просить сделать… но сначала поцелуй, – он пытается проглотить вставшую в горле нервозность, которая, впрочем, быстро сменяется нетерпением. Он заворожено наблюдает за тем, как парень поворачивает голову и ластится к прикосновению, и дожидается, когда он подастся вперед.       Пол едва может поверить в услышанное, настолько ему кажутся не естественными для Диксона подобные желания, созданные опьяненным рассудком, а никак не логикой. Но он сходит с ума от его первого нежного прикосновения, отчаянно желая запечатать его в памяти. Кто вообще мог представить, что Дэрил способен на подобный жест? Тот же, кто и ожидал, что Иисус безропотно сделает то, что ему сказали. Пол отдаляется, и ладонь соскальзывает с его щеки. Он выпрямляет спину, возвращаясь в сидячее положение, и упирается руками в грудь Диксона, удерживая того на месте.       – Ты пьян, Дэрил, – произносит он, поджав губы в жесте неодобрения, вырывая тем самым из груди охотника недовольный вздох, близкий к рычанию. Да, Дэрил пьян, но не достаточно для того, чтобы не отдавать себе отчет в собственных действиях. Он, черт возьми, знает, чего конкретно хочет. И его желание сейчас пытается выскользнуть из рук, будучи так близко к исполнению. Но Пол не спешит слезать с его бедер – не может отказать себе в удовольствии поиздеваться, потянуть время, едва сдерживаясь, чтобы тут же не исполнить загаданное.       Дэрил порывается подняться – если Пол не согласен выполнять свое чертово действие, то он сделает это за него, – но тот сам обхватывает его шею ладонями, вынуждая остановиться на полу-движении.       – Хотя я тоже. – И впивается в его губы, наконец-то не сжатые в тонкую линию.       На этот раз Дэрил не замирает перепуганным зверьком, со всей жадностью отвечая на поцелуй, словно стараясь разом наверстать все упущенные годы. Ему плевать, насколько плохо у него выходит, ведь в данный момент все, кажется, происходит так, как нужно.       Поцелуй, взаимный, получается настолько пылким, что очень скоро Полу начинает не хватать воздуха, он улучает какие-то ничтожные мгновения, чтобы вдохнуть хотя бы половину глотка. Слишком жарко, слишком дико, слишком близко. Он прижимается к Диксону всем телом, едва не взвыв от обиды, ведь на нем футболка, а потому – не может соприкоснуться телом, но не способен отдалиться, прервать долгожданный поцелуй, чтобы ее снять. Официально это самое безумное, что с ним когда-либо происходило. Слишком стремительно в своей растянутости. Как шторм, который гремел еще вдали, но казался лишь иллюзией, которая пройдет мимо.       Юркий язык, скользнувший по губе, привкус ликера, который Дэрил даже не пил, покалывающая борода, новые чувства, в которые он окунается с головой. Больше не выходит держать руки при себе. Ладони проскальзывают под футболку Пола, оглаживая гладкую кожу на пояснице. Дэрил прижимает парня ближе к себе, впивается пальцами в бока, неосознанно подаваясь бедрами вперед. Возбуждение захлестывает. Оказывается, так мало нужно для того, чтобы ощутить давно забытый жар, пробирающий тело. Или для подобного эффекта просто был необходим нужный человек.       Чуть отдаляясь, Пол обхватывает пальцами подбородок и заставляет Дэрила повернуть голову в сторону, чтобы переключиться на шею и немного отдышаться. Он чередует поцелуи плавным скольжением по коже губами и языком, опаляя ее горячим дыханием. Чувствуется, что Диксона никогда не баловали нежностью, поэтому он рефлекторно боится ее лишиться и лишний раз не дергается, плавится от удовольствия. Одной рукой Пол зарывается в волосы Дэрила, опускаясь ниже и добираясь до ключицы, отчего приходится сдвинуться ниже, проскользнув по каменному члену, прижатому к телу нижним бельем.       Касания губ и языка сводят Дэрила с ума, срывая хриплый стон удовольствия. Он закусывает губу, стараясь сдержать следующий, охотно подставляясь под прикосновения, прикрыв глаза от удовольствия. Ему хочется получить больше. Все и сразу. Только он понятия не имеет, к чему все может привести, и задумываться, по правде говоря, не намерен.       – Я хочу, чтобы ты… – Пол не может связно говорить и прижимается лбом к плечу охотника. Нет, к черту приказы и наставления к действиям игры, он хочет, чтобы каждое из них было по собственному желанию, рефлексу. Вопросы же могут сейчас сбить к чертям весь запал. Или он попросту не хочет думать над заданием. Но игра почему-то продолжается, пусть и в вольной форме. – Делай все, что захочешь. – Он хочет, чтобы тот не сдерживался. Компенсирования, уравновешивания действия, отклика на ласки, пусть даже неумелого.       Он представляет, как сейчас для Дэрила все в новинку, хорошо, что алкоголь приглушает чувство страха и толкает к новому, тому, что ранее казалось безумством. Но необходимым. Пол помнит свой первый раз, без спешки, со стеснением, первые прикосновения – только через одежду, по глупой подростковой влюбленности, зато настоящей. Ему, можно сказать, повезло. Только впоследствии мир показал, как любовь скоротечна, поэтому ловить ее хочется жадно, нахрапом, в спешке, брать целиком, все, что задолжала судьба. Жить этим моментом. Будто только он один у них есть, а завтра может не наступить.       Пол водит руками по телу охотника, правой опускается до живота и ныряет ладонью под резинку трусов. Сжимает член, улавливая удивленный вздох Диксона, и медленно проводит вдоль, одновременно матеря себя всеми известными словами за несдержанность и излишнюю инициативность. Но этот грех сильнее его. Дэрил толкается в сжатые пальцы, запрокинув голову и на этот раз не сдерживая стона. Его так давно не касался другой человек, что от забытых ощущений он цепенеет и чувствует себя еще более пьяным, чем прежде.       Вот только все это напоминает игру в одни ворота. Дэрилу же хочется попробовать многое из того, чему он раньше не уделял никакого внимания. У Пола больше опыта и знания о том, как сделать все правильно, но он ведь не будет против, если Дэрил попытается сделать хоть что-то. Пусть это и будет неумелым повторением того, что он ему дал.       Дэрил подается вперед, дивясь собственной прыти, когда ему удается опрокинуть Пола на спину, подмяв под себя. И это с чужой рукой-то на члене.       – Прости, - одеяло смягчает удар, но едва ли столкновение с полом можно назвать приятным, хотя Иисусу весьма нравится такое положение вещей. Дэрил не хотел причинить боль, но вполне мог не рассчитать, поддавшись порыву. Он склоняется над парнем, сминая его губы в очередном поцелуе, в котором уже больше уверенности, чем в предыдущем. Напористый, немного рассеянный, зато до дикости искренний. Дэрил все еще без понятия, что делает и делает ли правильно, но останавливаться не собирается ни в коем случае.       Пропускает влажные пряди сквозь пальцы, рассеянно целуя в уголок губ, а затем, касаясь губами челюсти с той стороны, куда не так давно прилетел его кулак. Как ни странно, но длинные волосы не вызывают никакой ассоциации с девушкой. Дэрил прекрасно осознает, что под ним сейчас лежит парень. Он чувствует его возбужденный член, о который вполне намеренно потирается пахом, принимает отсутствие груди, прикоснуться к которой должен бы хотеть больше, чем поглаживать пальцами мягкую бороду. И этот факт не вызывает у него никакого отвращения. Скорее наоборот.       Он оставляет поцелуй на шее, едва касаясь губами кадыка, спускается ниже, царапая зубами кожу у самого плеча и, следом за тем, проходя языком по месту незаметного укуса. Грудная клетка ходит ходуном, сердце от волнения выбивает ребра изнутри, дробит дыхание на части, каждое прикосновение вызывает у Пола бурную реакцию. Он стонет, запуская руку в волосы Диксона, притягивая его к себе. Он вжимается в бедра, и кажется, что еще немного усилий – станет больно от напряжения. К поцелуям примешиваются укусы, на мгновение отрезвляя, а затем снова погружая в блаженную негу. Нежность ощущается ярче, подкрепляемая едва уловимой болью. Никто не целовал Пола так. В каждом жесте было нечто дикое, необузданное, непредсказуемое, заставляющее требовать большего, но вкупе с привычным.       Ткань начинает неприятно натирать кожу, и хочется освободиться от нее как можно скорее. Скинуть, порвать, что угодно, но Пол прижат внушительным весом охотника и не имеет возможности пошевелиться, кроме как обхватить бедра Дэрила ногами и еще сильнее прижать к себе. Приходится вытащить руку из его трусов, не достигнув ранее намеченной цели в доведении до пика. Дэрил клеймит его шею поцелуем, и Пол закрывает глаза, впитывая такую редкую нежность. Не подаренную ранее, очевидно, никому.       Ворот футболки мешает Дэрилу продолжить. Впрочем, как и вся остальная одежда в целом. Нужно отстраняться, делать паузу, снимать – угораздило же Пола одеться после душа.       Дэрил почти недовольно ворчит, задирая футболку вверх, чтобы открыть себе доступ к телу. Пол подхватывает, помогая, вытягивая руки и выпутываясь из плена ткани, откидывает куда-то в сторону, сквозь марево заметив едва различимое колебание Дэрила. Тот замирает на мгновение, рассматривая расцветшие на бледной коже синяки, оставленные, очевидно той парой ретивых Спасителей. Прикасаться к ярко-фиолетовым отметинам страшно, что уж говорить о том, чтобы случайно на них надавить.       Опершись на руки по обе стороны от Пола, Дэрил склоняется к обнаженной груди парня, невесомо целуя один из синяков на ребрах, и парень закрывает глаза, не веря, что это все реально. Дэрил ощущает, как в груди клокочет необъяснимое чувство собственничества. Никому и никогда он не позволит сотворить с Полом такое. Тем ублюдкам повезло, что они уже мертвы.       Словно он сам не так давно не вышвыривал парня из машины, огрызался и не желал с ним разговаривать. Он не мог понять, было ли все дело исключительно в алкоголе и представившейся возможности или все это тянулось уже давно. Начиная с брошенных друг на друга взглядов и проявлений заботы.       Дэрил дергает головой, отгоняя от себя ненужные сейчас мысли. Он проводит языком снизу-вверх по подтянутому животу и поднимает взгляд на Пола, пытаясь определить, все ли он делает правильно. Тот шумно выдыхает и приоткрывает глаза. Очень правильно. Даже слишком. Вот только Пол хотел, чтобы охотник первым получил удовольствие, расслабился и разомлел. Но теперь есть вероятность, что произойдет все наоборот, если он спустится губами еще ниже… Пол просто не сможет воспротивиться. Он закусывает губу и хочет откинуть голову назад, но понимает, что поставит Диксона в неловкое положение, вогнав в недоумение относительно дальнейших манипуляций. Или им лучше сделать все вместе? Он не знает. Теряется в давно забытых ощущениях, понимая, что партнера нужно направить, подсказать ему.       Уличив момент растерянности, Дэрил ведет носом к солнечному сплетению, вдыхая аромат разгоряченной кожи. От Пола пахнет все тем же тропическим гелем для душа, как и в тот раз, когда он попросил его обнять. Подумать только, какой короткий промежуток времени прошел между неловкой попыткой обхватить его за плечи и продержаться несколько секунд, до того, что происходит между ними сейчас.       Он вскользь царапает зубами кожу там, куда только что утыкался носом, выражая недовольство в том, что приходится отстраняться и прерываться. Пусть и ненадолго и только ради того, чтобы полностью избавиться от одежды. Теперь Дэрил получает возможность рассмотреть Пола полностью. Он ведет ладонью вверх по оголенному бедру, глядя на парня, слегка склонив голову набок. Хочется растянуть момент в вечность, но не меньше того хочется продолжить, поэтому он беспрекословно поддается, когда Пол тянет его на себя.       Дэрил не умеет быть ведомым, но сейчас позволяет Полу управлять всем, направлять его и показывать, как сделать так, чтобы обоим было хорошо. Раньше он этим не заморачивался, но сейчас хотелось отдаться полностью, принести удовольствие, сорвать стоны с припухших от поцелуев губ.       Пол предпочитает быть активом, но Диксону нужно дать то, о чем он имеет хотя бы какое-то представление. Растеряется, черт побери, зажмется, и кроме неловкости и стыда между ними ничего не будет. Нужно ему поддаться. В этот раз. И только ради Дэрила. Пол врет, когда говорит себе, что это единичный случай и больше не повторится. Он пьян и готов поступиться принципами, видя в этом нечто привлекательное. Почему Дэрил? Что в нем такого особенного? Да черт его знает. Они соприкасаются обнаженными телами, в то время как хочется большего, Пол снова увлекает его в поцелуй, зарываясь ладонями в уже успевшие высохнуть растрепанные волосы. Желание отбивает у него способность мыслить, и Пол тяжело дышит, пытаясь подобрать слова. Вряд ли Диксон поймет намеки, особенно в таком состоянии, когда они оба едва соображают, нужно объяснить и показать, что он готов.       – Начни медленно, – тихо произносит он, отрываясь от губ, чтобы вдохнуть и перехватить хоть секундный перерыв. Пусть позволит привыкнуть к себе, прежде чем сорвется. Терпение может закончиться в любой момент, вряд ли и сейчас оно есть. Но эта иллюзия временно скрыта нерешительностью.       Дэрил млеет от ощущения чужих пальцев в волосах едва ли не так же, как и от всего остального. Прижавшись лбом ко лбу Пола, он даже не в состоянии сфокусировать взгляд, теряясь в чувствах и эмоциях. Слишком много, ново и ярко, да так, что невозможно держать себя в руках. Но Пол говорит, и говорит, наверняка, что-то важное, поэтому Дэрил старается прислушаться, а главное, выполнить все так, как нужно.       – А когда почувствуешь, что уже близко, позволь и мне успеть, – Пол обхватывает запястье и, не отводя взгляда от глаз Дэрила, кладет его руку себе на член, демонстрируя буквально и невольно заставляя провести пальцами вдоль по венам. От прикосновения он теряет рассудок, до этого момента не представляя, как сильно хочет, чтобы Дэрил вытрахал его до белых звезд перед глазами. Из-за воздержания от близости черт знает какой продолжительности их надолго не хватит, но, наверное, алкоголь компенсирует. Или нет. Да разве это важно?       Замерев на мгновение, Дэрил уже сам ведет рукой по члену парня, а потом снова, одновременно с тем прижимаясь губами к губам Пола. Не целуя и не кусаясь, а просто ловя тихий стон, как и хотел. Ему еще нужно приноровиться. Начать помедленнее, так? Но потом ведь можно дать себе волю.       Пол не хочет и не способен его прервать, поправить, чтобы понятнее объяснить, и срывается стоном в губы партнера, который даже не думает прекратить. Дэрил его не понял. Он имел в виду совсем иное, но, видимо, подобрал слишком мало слов и не те, и теперь… или просто Диксон упрямо решил сделать все по-своему, позволить ему первому получить освобождение. Пол сминает ладонями одеяло, когда движения становятся быстрее, и пытается собрать свой рассудок хотя бы для того, чтобы вернуть руку туда, где ей прежде было самое место. Дэрил поменял их планы, и не сказать, что это плохо. Это хорошо. Очень хорошо. Так хорошо, что он выгибается, прижимаясь к его разгоряченному телу, отчаянно толкаясь в сжатый кулак. Окей. Диксон не понимает намеков, значит, следует говорить прямо, каким бы ядреным не было выражение. Это, конечно, заставит его застесняться, но не настолько сильно, как если бы Пол начал все делать сам.       Дэрилу катастрофически не хватает рук. Одной приходится опираться о пол, чтобы полностью не придавить парня под собой, а второй он попросту не успевает делать все, что хочет. Ему же хочется касаться обнаженного тела везде, зарыться пальцами в волосы и немного потянуть, вынудив запрокинуть голову назад. Но с этим Пол справляется и сам, прикрыв глаза от удовольствия и открывая доступ к шее, на которой Дэрил беззастенчиво оставляет отметины поцелуями и укусами.       Он старается тянуть время, хотя после порядочного срока воздержания сделать это чертовски сложно. Но впервые за весь его скудный опыт и набор партнеров, чужое удовольствие становится на ступень выше собственного. Пол просил позволить ему успеть, но какого черта он вообще должен был что-то просить? Дэрил постарался бы сделать все и так.       Решив вернуть инициативу в свои руки, причем, в буквальном смысле, или хотя бы разделить ее поровну, Пол, на мгновение очнувшись, проводит ладонью по его животу и поступательными движениями начинает возвращать ласку. Дыхание короткими глотками, с каждым скольжением сжатых в кулак пальцев, оплетающих член. Только бы это не прекращалось. Пусть лучше сердце не выдержит напряжения, избившись о ребра, только бы не пришлось замедляться, отдаляться, отпускать Дэрила. Пол вцепляется в его плечо на последнем издыхании, упустив момент, когда можно было бы замедлиться, чуть передохнуть, чтобы продолжить… но его партнер беспощаден и срывает его стон, затыкает его рот медленным поцелуем, скользнув в него языком и вышибая остатки связных мыслей. Пол машинально продолжает водить по напрягшемуся члену партнера, пока тот не сбивает его ритм конвульсиями. Живот обжигает, и дыхание перехватывает от разницы температур с его вспотевшим телом.       Дэрил содрогается, ошеломленно выдыхает, распахнув глаза, чувствуя, как его до самого затылка прошибает удовольствие и по телу стремительно расходится волна горячей расслабленности. Словно до этого в его жизни не случалось ничего подобного. Случалось, но не так. Раньше он не хотел, не испытывал потребности, не понимая, почему вообще должен. Ему говорили, что секс – лучший способ снять напряжение, но в его случае все выходило с точностью до наоборот. Ему не хотелось вспоминать, как все обстояло прежде, особенно сейчас. Когда оказалось, что можно кого-то действительно отчаянно хотеть, наслаждаться прикосновениями, желать подарить ответное наслаждение. И оно может оказаться настолько оглушающим, что за ним не будет слышно даже собственных мыслей.       А затем наступает тишина, в которой нет ничего, кроме громкого двойного дыхания, практически в унисон. Пол пытается унять сердцебиение и вдохнуть поглубже. Дэрил утягивает его в медленный поцелуй, проскальзывает языком в рот, чувствуя мелкую дрожь, пробирающую тело парня. Он практически полностью ложится на него сверху, притираясь грудью к груди, аккуратно ведет пальцами по усыпанным синяками ребрам. Если бы его спросили о том, когда он последний раз чувствовал себя настолько сытым и довольным, он бы ответил, что никогда. До этой самой ночи.       Двигаться не хочется совершенно. Дэрил замирает на несколько секунд, а может, и минут, прижавшись носом к влажным от пота волосам у виска парня. Его начинает клонить в сон. Впрочем, как клонило бы любого нормального человека, который за день успел наесться, напиться, подраться и заняться сексом. Кажется, этим вечером он принял одно из лучших решений в жизни. Дэрил тихо фыркает от смеха – Мерл прикончил бы его за такое, не выслушав и не разобравшись.       Будь его воля, он бы продолжил так лежать и дальше, но нужно сдвинуться, чтобы хотя бы позволить Полу нормально дышать, и не давить больше на его многострадальные ребра. Дэрил бормочет себе под нос ругательства, приподнимаясь и становясь на колени. На большее не способен – голову ведет, а ноги долго не удержат. Он тянется за отброшенной в сторону футболкой, присвоенной Полом, и бессовестно портит ее, вытирая живот парня и себя заодно.       Даже не пересекаясь с ним взглядом, Пол не хочет двигаться с места, но понимает, что это неминуемо, и ловит последние секунды расслабленности, всеми силами пытаясь сопротивляться беспокойству о том, что они будут делать дальше и как себя вести.       Дэрил окидывает полусонным взглядом гостиную, цепляясь за стоящие рядом бутылки и почти полностью прогоревшие поленья в камине. Пить больше не хочется, но при этом безбожно хочется покурить. Сигареты искать лень. Как и подбрасывать дрова в камин, но последнее сделать все же приходится. Он перебирается поближе к очагу, отодвигает экран и, закинув несколько поленьев внутрь, прикрывает огонь снова. До утра должно хватить.       Пол приподнимается на локтях, следя за его перемещениями, и пытается найти в себе силы встать. Потому что… он, конечно, не выбрал себе место для ночлега, но не хочет покушаться на место, обустроенное для себя Диксоном. Он в растерянности окидывает взглядом пол, пытаясь отыскать свою одежду. Вряд ли они собираются говорить и обсуждать произошедшее. Дэрил уж точно нет.       Дэрил разворачивается обратно к Полу, с удовольствием рассматривая его совершенно сумасшедший внешний вид. Растрепанные волосы, зацелованные губы и заторможенные движения. Ему очень даже нравится эта картина. Наверное, сейчас самое время наступить неловкости, вот только он ее не испытывает, хотя сам же подобной реакции от себя больше всего и ожидал. Кажется, куда более неловко сейчас Полу, пытающемуся подняться и, упаси боже, смыться.       – Пора спать, – Дэрил опускает не многозначительный взгляд на расстеленное одеяло и сбившийся где-то у ног Пола плед. В конечном счете, он тратит последние оставшиеся у него силы на то, чтобы податься вперед и, перехватив парня за руку, потянуть его к себе.       Он укладывает Пола обратно, расправляет плед и ложится рядом, молча устраивая руку у парня на груди. Дэрил лениво целует его в шею и прикрывает глаза, намереваясь, наконец, уснуть. А Пол уж пусть делает, что хочет.       А тот слишком устал, чтобы сопротивляться, а после поцелуя и вовсе пропадает даже самое крохотное желание удалиться. Он лежит, уставившись в высокий потолок, на котором пляшут тени, отбрасываемые каминным экраном, и ощущает себя счастливым. Просто счастливым. И надеется, что завтрашний день не разорвет это чувство в клочья своими гнилыми зубами.