do you know what's worth fighting for?

      В тусклом дневном свете копаться в одежде – не самое легкое занятие. Пол открывает несколько ящиков, чтобы разобраться, где лежат какие детали костюма. Богачи обожают порядок и кучу одинаковых рубашек и туфель. И платков. Вероятно, это женские, а это… мужские. Вот только шелковые не подойдут к его плащу. Найти бы что-нибудь с «огурцами», похожее на платок, что остался дома и удивительным образом подходил байкеру. Может быть, стоит отдать его взамен утерянного красного.       – И как тебя после этого Иисусом называть? – спрашивает Дэрил, подойдя со спины и как ни в чем небывало устроив подбородок на плече парня. Он все равно его так не называл. Разве что в качестве издевки. Ему не нравилось это прозвище, как минимум потому, что так Пола называли все. Никто не обращался к нему по имени или хотя бы фамилии, в отличие от Дэрила. Теперь он намеревался оставить это право только за собой.       Пол поднимает черный однотонный платок, нарочито долго рассматривая, оценивая и складывая пополам, будто собирается в ближайшем времени повязать, а на самом деле – прислушивается к словам.       – Шепотом, с придыханием, – тихо отвечает он, не удерживаясь от очередной колкости, которая больше все-таки тянет на флирт, – или громко, когда не сможешь справиться с собой, – Пол поспособствует потере его контроля. Он чувствует, что Дэрил что-то задумал – не может он вот так беспричинно проявить нежность. Поэтому решает поддаться и посмотреть, что будет дальше.       План действий у Дэрила в голове не то чтобы созрел, но живо нарисовался, призывая претворить в жизнь прежде, чем мозг до конца обдумает намеренья. Дэрил прекрасно себя знал и осознавал, что если начнет долго раздумывать, то в итоге ни на что не решится, а ведь ему нужно как-то отплатить за то, что его раздразнили и свалили. Правда, было интересно, каким станет следующий ход, ведь, судя по всему, с каждым разом все только усугублялось.       Дэрил трется носом об открытый участок шеи над воротом рубашки и медленно поднимается выше, коснувшись губами одной из отметин. Пол не пытается отстраниться, позволяя зарыться лицом в приятно пахнущие шампунем волосы.       Дэрил усмехается, огладив бока парня и спустившись руками вниз, к краю рубашки. Он старается не давить, помня о жутких синяках, оставшихся на теле Пола после вчерашней стычки, но это не мешает ему забраться под одежду, вскользь провести пальцами по животу, прежде чем зацепиться за пояс штанов.       – Ты же в курсе, что тебе никто не поверит, если расскажешь? – Пол прикрывает глаза, чтобы прочувствовать каждое прикосновение к оголенной коже, и пульс резко учащается.       – Я никому и не собирался, – все открытия должны были достаться ему и остаться на его счету. Пусть все остальные думают, что их Иисус наивный добродушный парень, чуть ли не олицетворяющий собой образ со святых картин. Никто не узнает и не увидит того, как он выгибается, отвечая на ласки, тяжело дышит и тихо стонет, облизывая губы. И уж точно никому даже в голову не придет, что все это в ответ на его, Дэрила, прикосновения.       – Значит, будешь слушать, как меня называют. И однажды не удержишься, – и назовет сам. Может быть, случайно.       – Ты хочешь, чтобы я был как все? – Дэрил не испытывал того трепета перед используемым всеми именем, который чувствовал, когда называл Пола Полом.       – Ты никогда не будешь таким, как все, – усмехается он. Прикусывает губу и пожимает плечами – он не против. Два имени, сплетенных в одной сущности, сам он уже не различает границ: имя по документам не отдается в нем отзвуками прошлого, а выдуманное не обожествляет его в глазах людей. Они равнозначны. Но в том, что Дэрил единственный, кто решил обращаться к нему по настоящему имени, есть нечто интимное. Будто он заглядывает за кулисы спектакля, находя актера за сценой, без грима и костюма. Теперь он знает его настоящего. Немного отчужденного, но искреннего, несмотря на то, что о своем детстве всем умалчивает, по большей части потому, что людям это не интересно. Забавно, что раньше Диксон не обращался к нему ни по какому из имен, вероятно, прозвище не иначе как праведным огнем жгло язык и заставляло демонов за плечом бесноваться.       – Пол, – расстегивая пуговицу на штанах парня, Дэрил начал осознавать, что дразнить Пола – значит дразнить и себя тоже. Правда, останавливаться было уже поздно. А точнее, слишком рано.       Пол резко выдыхает. Чертов Диксон. Пол прекрасно понимает, к какой издевательской игре все идет, но у него нет иного выхода, кроме как стоять, замерев на месте, и ждать продолжения. Хотеть его. Мысленно молить о нем. Дэрил легонько цепляет зубами мочку уха Пола, скользнув тому в штаны.       – Божие Богу? – Дэрил проводит рукой по члену парня поверх белья, коротко целует за ухом. От движения горячей ладони перехватывает дыхание. Пол откидывает голову назад, но едва ли получает опору, вместо нее – одновременно отрезвляющая и дурманящая фраза.       – Но ты ведь у нас, оказывается, не имеешь к нему никакого отношения, – выдохнув слова ему на ухо, Дэрил отстраняется, напоследок царапнув ногтями кожу на животе. Воздуха в легких немного недоставало, чтобы нормально дышать, и мысленно он уже начал проклинать сам себя за идиотизм, но отступать некуда.       – Пойду проверю гостевую комнату, – усмехнувшись напоследок, Дэрил спешит убраться прежде, чем Пол придет в себя и заметит то, до какого состояния его самого довели эти нехитрые манипуляции.       Как бы ему ни хотелось задержаться, прижать парня ближе к себе и не ограничиваться одними только дразнящими касаниями, но игра есть игра. Неизвестно, когда они наиграются и доиграются, но Дэрил надеялся, что произойдет это в самом ближайшем времени. Никогда он еще не испытывал такого быстрого возбуждения, словно тело намеревалось отыграться за все годы, прожитые без близости.       Его съедало любопытство и предвкушение того, какой ход предпримет Пол. Каким образом он вздумает ответить на относительно невинные приставания, оборвавшиеся на самом интересном. Дэрил все еще мало верил в то, что он сам когда-то был способен на нечто подобное, но, как оказалось, в проявлении влечения нет ничего сложного. Особенно, когда уже имеешь уверенность во взаимности.       Пол еще несколько секунд стоит на месте, облизывает губы, пытаясь справиться с собой, и качает головой самому себе – нельзя так. Нельзя вестись, нельзя отвечать, потому что… а почему? Потому что все слишком стремительно и безрассудно? Нет сил держать себя в руках, пытаться загасить и унять желание. Азарт захватывает с головой, и Пол просто не может не поддаться и не сделать ход, оставить победу за Дэрилом. В его версии выиграть должны были оба. После, конечно же, долгой игры, ведь не в самом ли процессе заключается главное удовольствие?       Он оставляет платок на кровати вместе с другими находками, вылетая из комнаты и нагоняя Диксона на пороге гостевой. Тот только и успевает, что обернуться на раздавшийся за спиной топот, а Пол уже воплощает свой план отмщения, прижав его к стене и впившись в губы. Как же Дэрилу нравится такой вид мести в ответ на всевозможные шалости. Господибоже. Он притягивает Пола за бедра ближе к себе, ощущая возбуждение, с которым он его оставил, и задыхаясь от поцелуя. Прошлой ночью все было как-то иначе. Ощущалось по-другому. Может, потому что впервые, а может, из-за неопределенности, которая была между ними, пока они не разобрались со всем по пробуждению. Не расцепляясь, Пол начинает вслепую расстегивать рубашку Дэрила, пытаясь расправиться с пуговицами как можно скорее, и отдаляется, лишь чтобы сделать один вдох и кинуть взгляд вниз, расстегивая штаны.       – Если я продолжу цитировать Библию, боюсь, второй апокалипсис мы не переживем…, – и кто-то сверху разгневается сильнее. Они и так много чего нарушили, ни на секунду не задумавшись, а даже находя в этом особенный кайф.       – Срать, – и на Библию, и на апокалипсис, и на все остальное. Когда-то Дэрил думал, что поцелуи – это не по его душу, но теперь не мог оторваться, ловя язык парня, прихватывая зубами губы. Дэрил тоже пытался аккуратно разделаться с пуговицами на одежде Пола, только на одной из первых терпения не хватает, и он неаккуратно дергает ткань, отчего несколько оторванных пуговиц летит на пол. Зачем они, черт возьми, вообще одевались, раз в этом не было никакого смысла?!       – Но цитировать я все равно не буду, – отрываясь на мгновение от поцелуев, выдыхает Пол. – Я ее не знаю, черт возьми, – читал когда-то, потому что инициативой трех миссионеров Библия лежит в прикроватной тумбочке каждого мотеля страны.       Пол скользит языком по губам Диксона, ловит его язык, снова льнет, прижимаясь всем телом. Если бы все можно было скинуть на опьянение… но Пол отдает себе полный отчет в действиях, поэтому ему приходится справляться с нахлынувшим волнением перед реализацией достаточно горячей мысли. Если Дэрил думает, что ему, как опытному, все дается легко, то откровенно ошибается. Почему-то перед ним он чувствует себя подростком, пытаясь угодить, хотя догадывается, что мужчине совершенно не с чем сравнивать. Пол цепляется за пояс джинсов и, разрывая поцелуй, опускается вниз, стягивая их вместе с трусами до уровня колен. Голову Дэрила ведет от промелькнувшего осознания того, что сейчас что-то да будет, и он хватается рукой за дверной откос, стараясь сохранить равновесие, когда Пол обхватывает пальцами основание члена, а затем накрывает его губами.       Дэрил запрокидывает голову назад, неаккуратно ударяясь затылком о стену, и пытается дышать. Восторженные ругательства застревают где-то в глотке, мешая кислороду заполнить легкие. Ему кажется, стоит опустить взгляд вниз, и он кончит, как школьник, спустя несколько ласкающих движений языком и от одного только вида. Но не смотреть не получается.       Совершив несколько плавных движений, Пол ведет языком по кругу, а затем снова берет глубже. Ему нравится слышать хриплые вдохи и то, как Диксон жадно глотает воздух, подаваясь на каждую ласку. Он зарывается пальцами свободной руки в волосы Пола для того, чтобы осознать реальность происходящего. Пол плавно ведет ладонями по бедрам и сжимает пальцами. Он прикрывает глаза, чувствуя реакцию на каждое движение вдоль. Еще немного. Пока не собьет и дыхание Дэрила, и свое. Должно быть хорошо… фактически до исступления, но не слишком. Нельзя же так стремительно.       Ноги практически перестали держать Дэрила. Сложно разобрать, к чему он ближе – оргазму или обмороку. Только Пол решает, что ни того, ни другого случиться пока не должно. Дэрил разочарованно стонет, когда парень поднимается на ноги. Вот и расплата за все хорошее.       – А теперь какой? – тихо произносит Пол, облизывая губы, пытаясь отдышаться, и смотрит с вызовом.       – Охуенный, – хрипит, пытаясь сконцентрировать взгляд на лице, но улавливает только движение языка на припухших губах. – Ублюдок, блять, - Дэрил раздраженно дергает Пола на себя, ухватившись за ворот испорченной им же рубашки. Ему плевать, чем только что был занят этот рот. Он не брезгливый, да и вот эти конкретные губы его попросту гипнотизируют.       Дэрил с трудом отлипает от стены, чтобы стянуть с себя рубашку, стараясь надолго не отрываться от Пола. Возбуждение с каждым вдохом начинало казаться болезненным, и от этого напряжения нужно было побыстрее избавиться. Пока есть возможность спокойно заняться друг другом, попробовать все, что только может прийти на ум, ее не стоит упускать. Дэрил избавляет Пола от его рубашки, небрежно отбрасывая ее в сторону – все равно придется искать другую взамен.       Пальцы дрожат, когда он пытается расстегнуть ширинку на штанах парня, которые Дэрил нетерпеливо тянет вниз, когда ему это удается. Он стягивает свои джинсы, наступая на штанины, и занимается остатками одежды на /своем парне/. Даже будучи обнаженным, он больше не чувствует холода, донимающего его с утра.       Больше всего хотелось ухватить Пола и потащить его сразу в кровать. Дэрил почти так и сделал, потянув его на себя, но на глаза вовремя попались оставленные на полу джинсы.       – Ща, – не просто же так ему сказали держать найденный тюбик с лубрикантом при себе. Вряд ли сейчас дело ограничилось бы одним только минетом и поцелуями. Дэрил предпочитал думать о том, что все сложится само собой и он ни с чем не ошибется, а главное, не разочарует Пола.       Выхватив тюбик из кармана, он разворачивается к парню и, поддавшись порыву, поднимает его на руки, подхватив под бедра. Жар от прижавшегося к груди обнаженного тела и крепкая хватка ног, перекрещенных на пояснице, подталкивают к трусливой мысли о том, что все может закончиться раньше, чем начнется. Но такого у Дэрила в планах нет. Пол обнимает его за шею и затылок, зарываясь в волосы, не переставая целовать, но стараясь не отвлекать от перемещений по дому.       Дэрил толкает дверь в гостевую комнату спиной, проходя внутрь. Вечером именно отсюда он забрал одеяло и плед, но ни то, ни другое сейчас им не нужно. Главное, что на кровати остался матрас и простыни, да и само ее расположение в комнате уже известно, чтобы не отвлекаться на поиск, идя задом наперед.       Почувствовав, что ноги уперлись в препятствие, Дэрил без раздумий опускается на кровать и, заваливаясь на спину, тянет Пола за собой. Пол проходит губами по его щеке, виску, обхватывает зубами бровь, чуть потянув за кожу.       – Мы дом так не обыщем, – и этот факт его не особо расстраивает. Дэрил всматривается в зеленые глаза напротив, которые, казалось, стали еще ярче. Ему необходимо немного притормозить, чтобы ненароком не сорваться и не сделать что-то неправильно. Он бездумно исследует руками тело Пола, усевшегося на него сверху, рассматривает его при дневном свете, пусть и не таком ярком, как хотелось бы, из-за шторма.       План действительно состоял в исследовании дома, но общими стараниями, состоящими из ласк, откладывался на неопределенный срок. Пол выпрямляется, усевшись на бедрах Диксона, отчего они соприкасаются крайне чувствительными и разгоряченными частями тела. Можно остановиться на этом, податься вперед, посмотреть, кого из них сорвет первым, но ему невыносимо хотелось вовсе не дразнящих движений.       Дэрилу небезосновательно казалось, что он стремительно переходит от состояния заинтересованности и влечения к зависимости. От незнакомых чувств и эмоций, которые никогда не доводилось испытывать, сложно было удержаться и не переступить грань, ведущую к эйфории. От человека, который их вызывал, удержаться и отстраниться было еще сложнее. Дэрил намеревался уловить и использовать каждую доступную возможность, словно этот день мог стать последним в их с Полом жизни. И ведь он действительно мог.       Дэрил старался запечатлеть в памяти каждое слово, движение и жест партнера. Пусть и знал, что все происходящее между ними – не результат сиюминутного порыва, который больше не повторится. Он привыкал к мысли о том, что ему не придется делать вид, будто ничего не происходит, и он сможет подойти к Полу в любой момент, когда только захочет, обнять и поцеловать, раздеть и уложить в постель, и от этого факта голову кружило только больше.       Сейчас же он наслаждался открывшимся видом. Пользуясь минутной передышкой, изучал взглядом обнаженный торс парня. Багровые гематомы на ребрах, вызывающие эмоции, противоположные тем, которые появлялись, стоило обратить внимание на отметины на шее. Тяжело вздымающаяся грудь, разметавшиеся по плечам длинные волосы и все это вкупе с шальным взглядом. Дэрилу хочется, чтобы образ того, как Пол всего лишь заправляет за ухо прядь, отпечатался на подкорке, потому что он, кажется, не видел ничего еще более возбуждающего.       Дэрил проводит пальцами по пояснице парня и опускает ладони на его ягодицы. Он имеет примерное представление о том, как все необходимо делать, но ему нужна была отмашка – все, вперед. И хоть какое-то наставление, о котором, наверное, неуместно спрашивать.       – Сейчас мы обыскиваем гостевую, например, - Пол проводит ладонями по груди Диксона, – смотри, что я нашел.       Он опускается, чтобы увлечь в новый поцелуй, сбивающий дыхание. Дэрил усмехается в губы, вполне одобряя подобный метод обыска. Он забывается в поцелуе, прикрыв глаза и отдавшись тактильности – на удивление гладкая кожа, проводить ладонями по которой одно удовольствие, небольшой шрам на боку, который он проглядел, но зацепил пальцами. Может, о нем он тоже узнает позже. В данный момент Дэрил предпочел бы молчать, чтобы не приходилось ни на что прерываться.       Терпения не хватает, но Дэрил держится, будто ожидая объяснений. Но самому Полу кажется неловким говорить об этом сейчас. Что за отвратительное действо – говорить в постели?! Вряд ли, конечно, что-то собьет их с нужного настроя, конечно, но, вероятно, объясниться следовало ранее, да подходящего момента для признаний, кроме глупой игры, не находилось – может, Дэрил бы и задал ему встречный наглый интимный вопрос вчера, но появление Спасителя их сбило. Пол отрывается от губ, продолжая водить пальцами по голове охотника, но не встречаясь с ним взглядом из-за смущения.       – У меня тоже давно никого не было, – но гораздо меньше, чем у Дэрила. Последний раз вообще обошелся без чувств, что для Пола было откровенно неестественно, но отрезвило восприятие. Ни с кем-то из общины, нет. Это тоже случилось на вылазке, когда он был вдали от поселения в поисках припасов и людей, которым необходима помощь в выживании. Вот только отправляться в Хиллтоп Леви отказался, так как собирался найти свою сестру. Пол хотел ему помочь, но «ты не обязан. Ты ответственен за гораздо большее количество людей в поселении» остановило его, а поиск мог затянуться и не привести ни к какому результату. Это случилось в единственную вместе проведенную ночь. Просто поняли без слов. Заставили друг друга забыть о переживаниях на короткий промежуток времени, согрели друг друга прикосновениями. Никаких поцелуев на прощание. Просто ветром по сердцу напоминанием, что в Новом мире каждый одинок.       Поразительная разница с тем, что он испытывал сейчас, задыхаясь от волнения и пытаясь связать пару слов в попытке объяснить и определить их роли.       – Обычно я… беру инициативу, – назовем это так. Но у Дэрила сейчас нельзя отнимать ощущение контроля ситуации, ему следует подсказать и направить, а не пугать напором.       Нет ничего страшного в объяснениях, которые даже на объяснения не похожи, но Дэрилу приходится кивать, проглатывая нервозность, вновь ощущая опасения перед вероятностью оплошать. У Пола давно никого не было, но у него, если задуматься, не было никого и никогда, с кем можно было хотя бы на саму малость приблизиться к тому, что происходило сейчас.       – Но сейчас все тебе. Потом поймешь, как тебе больше нравится, – Пол даже пообещать готов, что Дэрилу больше понравится другой вариант.       Дэрила удивляло то, что даже в постели Пол был готов уступить, в первую очередь, заботясь о том, чтобы не ему, а его партнеру было хорошо. Он понимал, что сейчас все делается для него, чтобы он не испытывал неловкости, следуя относительно знакомому курсу. Все остальное они попробуют потом. Не сказать, что Дэрила не смущали подобные перспективы, но он не был против. Полу можно было довериться во всем, и Дэрил заведомо знал, что не пожалеет.       На ощупь Пол находит откинутый на простыню лубрикант и, не прекращая целовать Дэрила, выдавливает на ладонь и массажными движениями наносит на его член, несмотря на то, что велик соблазн прямо сейчас привычно поменять роли. Дэрил несдержанно стонет в губы, зарывается пальцами в волосы склонившегося к нему парня, массируя затылок. Он все же не переложил всю ответственность на Дэрила, оставив инициативу за собой, но сейчас Дэрил был совершенно не против этого. У него будет не один шанс наверстать все и отплатить Полу тем же, доставить ему удовольствие, да так, чтобы парню даже не придется ничего делать и никак помогать.       Пол сдвигается вперед и приподнимается на коленках, помогая себе рукой. Медленно опускается, сжимая губы от забытых ощущений и приказывая себе расслабиться. От чувства наполненности становится трудно дышать. Дэрил, неосознанно задержав дыхание, старался в полной мере насладиться спектром всех эмоций и ощущений. И, вместе с тем, как Пол опустился до конца и выдохнул, Дэрил, наконец, смог вдохнуть, едва не подавившись воздухом. Пол задрожал всем телом и уперся ладонями в грудь Диксона, встречаясь с его ошарашенным взглядом. Фокус смазался, от осознания их единения в голову что-то ударило, как опьянение, словно вчерашний алкоголь среагировал на разгорячившуюся кровь.       Дэрил смотрит на Пола широко распахнутыми глазами, отслеживая каждый вдох по вздымающейся груди, потому что практически ничего не слышит, будучи оглушенным осознанием того, что он, наконец, внутри него. Ближе уже попросту некуда.       Двинувшись, Пол вывел его из оцепенения, заставив вцепиться в его бедра пальцами, после которых, наверняка, останутся синяки. В таком положении Полу удобнее всего контролировать процесс, точку давления на простату и задавать ритм, но пока что слишком размеренный. Забываться в сумасшествии. Дыхание все равно срывается сквозь приоткрытые губы. Пол, млея от ощущений, закидывает голову назад, и волосы, щекоча, рассыпаются по спине, вызывая мурашки. Он тихо стонет, прекрасно осознавая, какую это вызовет реакцию.       Дэрил пытается выровнять дыхание, чтобы не сорваться, не подхватить Пола под бедра и увеличить темп, выжав максимум из того, что могло бы быть – получить все и сразу. Его тормозило только осознание, зависшее на краю не до конца отключившегося сознания, что с Полом так нельзя. Не сейчас и не сразу.       У него ведь давно никого не было, да и вчера он говорил ему, что сначала лучше делать все медленно, но тогда до Дэрила не дошло, что Пол на самом деле имел в виду. Он мог получить Пола еще вчера, а он, идиот, был готов ему отдаться, наутро проснувшись с мыслью, что Дэрилу от него больше ничего не нужно. Дэрил был рад тому, что прошлой ночью они не переступили черту, оставив возможность друг другу сделать все осознанно, не ссылаясь на затуманенный алкоголем разум.       От плавного и одновременно изнурительного ритма и положения вскоре устают ноги, Пол опускается к раскрасневшимся губам, хаотичными поцелуями начинает покрывать шею и ключицы Дэрила, запрокинувшего голову. Тот скользит ладонями от лопаток вниз, останавливая руки на ягодицах, и вжимает в себя, наслаждаясь тем, как Пол сжимает его в себе.       Пол прижимается членом к его животу, подумывая, что долго не выдержит ласк и любое движение может стоить упоительных и нерастраченных нескольких минут близости. Конечно, они могут повторить, но… но надо исследовать чертов дом. Пол тянет Дэрила в сторону, заставляя сменить позу, и в конечном итоге оказывается прижатым к постели. Как вчера, только еще ближе. И Дэрилу так нравится даже больше.       Портить момент объяснениями и словами – дерзость. Охотник прекрасно знает о рефлексах и инстинктах, ведь действовать, основываясь на них – единственно верное решение, которое в принципе может быть в жизни. Диксону же хочется – чувствуется нетерпеливое напряжение его мышц, когда Пол проводит руками по его плечам.       Дэрил замирает на мгновение, давая себе возможность утянуть его в поцелуй, проникнуть языком в рот, параллельно ведя ладонью по ребрам, огладить бедро, скользнуть вниз по ноге, устроив ее на своей пояснице, и только потом податься вперед бедрами, ловя стон в поцелуе. Пол весь обращается в тактильность, концентрируясь на руке, проходящей по телу, а затем вымученно стонет в губы, прихваченные Дэрилом, когда тот вновь подается вперед бедрами. Еще. А затем охотник выбирает размеренный ритм, накапливающий желание, разгоняющий адреналин по крови, чтобы в один момент сорваться и толкнуться резко, вызывая у Пола очередной громкий стон.       Он не может выдерживать плавность, постепенно срываясь на размашистые резкие движения, когда терпение начинает сходить на нет. Дэрил скользит языком по оставленным им отметинам, прихватывает зубами ключицу, а после утыкается носом в изгиб шеи, понимая, что долго протянуть все же не сможет. Слишком много на него разом обрушилось эмоций, чтобы сдерживать их до последнего, но эта история-то не про него одного. Желание доставить Полу удовольствие перевешивает жажду получить его самому.       Пол обхватывает Диксона за ребра, чуть закидывает голову назад и пытается отдышаться, изо всех сил вдохнуть, но очередное движение сбивает попытку. Жар охватывает их, волной расходясь по телу, легкие откровенно горят. Он перестает ощущать время, понимать происходящее, ничего не видит перед собой, и когда ладонь опускается на его член, Пол возвращается на мгновение в реальность, чтобы тут же забыться. И задохнуться в бешеной гонке за удовольствием, в этой строптивой нежности арбалетчика.       Дэрила ведет от того, как Пол содрогается под ним, от запаха, полностью стершего с тела Пола отголоски аромата геля для душа – разгоряченная кожа, пот и что-то еще, что идентифицировать никак не получается.       Пол понимает, что не выдержит долго, что уже вот-вот. Ему слишком хорошо, даже несмотря на покусывания Дэрила, добавляющие процессу особую остроту. Пол подается вверх, отчаянно цепляясь за его крепкие плечи, прижимая к себе, чтобы удержаться, чтобы… не выдержать, чтобы выплеснуться ему в ладонь, плавясь от удовольствия, уже не в силах стонать – так перехватило дыхание. Пол резко выдыхает, когда Дэрил вжимается в него последний раз, ошарашено открывает глаза, чтобы увидеть его в этот момент.       Дэрил проглатывает стон, прихватив зубами плечо парня, ощущает, как его тело пронизывает дрожь, и он хрипло выдыхает, напоследок еще больше вжимаясь в Пола, зажмурив глаза от удовольствия.       Кажется, что тело разом лишилось всякой возможности двигаться, но Дэрилу попросту не хочется отстраняться, лишь бы продлить охватившую его негу до предела. Он опускается на локти, устроив руки по обе стороны от Пола, и слепо выцеловывает его ключицы, вслушиваясь в сбившееся дыхание.       Пол прикрывает глаза, запуская ладони в темные волосы любовника, чувствуя гулкий, сотрясающий грудную клетку отзвук сердца, не разбирая, где его, а где Дэрила. Он хочет пролежать так целую вечность, кутаясь в тепле чужого тела, пропитываясь расслабленностью. Одеяла под рукой нет, вытереться нечем, но вставать не хочется. Позже явно ждет холодный душ. Дэрил не желает отпускать Пола, расслабленного и податливого, которого сейчас было так приятно целовать, бездумно вырисовывать пальцами узоры на разгоряченной коже, прислушиваясь к постепенно выравнивающемуся дыханию. Он почти урчит, потираясь щекой о плечо Пола, чувствуя, как тот зарывается в его волосы.       – Я соврал, – голос к Полу еще не вернулся, поэтому вырывается полухрипом, полушепотом, – когда сказал, что мне с тобой хорошо, – дыхания не хватает на длинные фразы.       Дэрил напрягается буквально на несколько секунд, необходимых Полу, чтобы продолжить. Этого времени вполне достаточно для появления мысли о том, что он сделал что-то не так, но это всего лишь умение Пола прекрасно формулировать фразы и играть тем самым на нервах.       – …я еще не представлял… насколько, – Пол переворачивается и пристраивается на плече Диксона, упавшего на постель. – И сейчас ты заткнешь мне рот, когда я начну нести всякую сопливую ерунду. – Потому что он нервничает, потому что не знает, что говорить, а сказать хочется многое. Пол прикрывает глаза и трется носом о шею охотника, поглаживая его рукой по груди и цепляясь за другое плечо.       Дэрил весело фыркает и прижимает его к себе ближе. Блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь теплом и прикосновениями. От теплого дыхания на шее становится щекотно, и по телу бегут приятные мурашки. Дэрил, наверное, отдал бы если не все, то многое, только ради того, чтобы все их проблемы решились сами собой, а они оставили за собой возможность лежать так до бесконечности, вместо того, чтобы отравлять чудесные мгновенья мыслями о том, сколько всего еще необходимо сделать.       – Что-то не верится, что ты ни с кем такое не проворачивал. – А если так, то Пола бросает в жар при одной мысли, что ему довелось испытать это первому. Может, врожденный талант? Инстинкты. Просто инстинкты.       – Ни с кем, – Дэрил приоткрывает один глаз и видит только макушку Пола, – и никогда, – он тяжело выдыхает, прекрасно понимая, что дело не в том, что у них давно не было близости с кем-либо, отчего опытность не имела бы значения из-за новизны и яркости ощущений. Дело в эмоциях, которые они испытывают по отношению друг к другу, но, может, еще не до конца готовы признаться себе. Это не эгоистичное удовлетворение потребностей, а способ выражения своих чувств, когда не хватает слов, взаимное притяжение и бессознательная необходимость конкретно в этом человеке.       Пол должен испугаться, что увлечение может в конечном итоге выйти ему боком. Отношения ведь делают людей уязвимыми, а он старательно, по кирпичику, очень долго выстраивал себя изнутри. Впрочем, кого он обманывает? Перед вопросами человеческого комфорта он слаб – без разбору будет пытаться кому-либо помочь, будь это даже незнакомец из отряда Спасителей. У него теперь, вроде как, есть моральный компас, заставляющий не доверять каждому встречному, пресекающий проблему прежде, чем та материализуется. Дэрил не представлял, что может ему дать, и теперь Пол понимает: нужда считаться с чужими взглядами меняет мировоззрение, поведение. Значит, пришло время. Никогда нельзя стоять на месте. Кажется, вчера он уже перевернул мир самого Дэрила. Пол не представляет, как они в будущем будут приходить к консенсусу, но сейчас их интересы одинаковы. Иррационально поддаваться чувствам, пока есть возможность, пока чертов шторм бушует, пока есть эта мягкая кровать и дом. Он бы выглянул в окно, чтобы проверить, можно ли возвращаться в общину, но все его внимание приковано к молчаливому охотнику, внимательно прислушивающемуся к каждому его слову и боящемуся нарушить тишину.       Если в конечном итоге это окажется очередным жизненным уроком, бьющим наотмашь, то Пол сомневается, что сможет подняться после этого удара. Но сейчас он не хочет задумываться об этом, изменяя своим привычкам оптимиста.       Поразительно, как разом все проблемы и тяготы могут покинуть мысли, весь мир вымрет (хотя, и не метафорично сейчас это фактически так), и не будет важно ничего, кроме теплого плеча под головой. Пол слышит завывания ветра, но уже не такого отчаянного – деревья снаружи с треском не ломаются, предметы архитектуры не разбиваются и не портят им минуты умиротворения, данные благосклонной судьбой в ответ на все лишения и риски предыдущих нескольких лет. Всего секунда по сравнению с вечностью. И он хочет эту секунду запомнить, пропустить через себя всеми существующими чувствами: рассматривать Диксона сквозь ресницы, прикрыв веки, слушать его глубокое дыхание и бешеный сердечный ритм, проводить ладонью по его горячей коже, чувствовать запах мускуса, ловить губами чуть солоноватый привкус его пота. И неведомым, шестым чувством осознавать их эмоциональную связь. Бездоказательно, но так очевидно.       Ленивое скольжение ладонями по теплой груди Дэрила, по шрамам, рождает желание узнать, откуда появились эти следы пережитой боли. Он обнажил свою душу некоторое время назад, разве что-то может быть серьезнее? Подумаешь, какие-то увечья. Шрамы на спине гораздо старее тех, что на груди и боку, обретены еще до обрушения мира, о них он спросит как-нибудь позже, хотя… что-то ему подсказывало, что во всем виновата семья, отец, которому было наплевать на сыновей. Возможно, их касаться не стоит. Пол обводит пальцем округлый белесый отпечаток на плече, совсем свежий, и Дэрил невольно сжимает ладони, несмотря на то, что рана затянулась и давно перестала болеть.       – Это оставили Спасители, да? – Пол помнит повязку на груди Дэрила, для раны которого после вызволения из Святилища принес на смену чистый бинт и антисептик, отвел мужчину в душ, дал свою одежду. Он приподнимается, упираясь локтем в матрас, чтобы прикоснуться к другому шраму, на боку, ласково провести ладонью вдоль.       – Расскажешь мне? – Спрашивает он, поднимая глаза на лицо Дэрила, – не хочу случайно сказать что-то… что тебе будет служить неприятным воспоминанием. – Ведь им придется гораздо больше общаться, чем прежде. Пол сжимает губы, отводя взгляд обратно на смуглое тело, – хочу узнать, как они сделали тебя сильным.       Дэрил не относился к типу людей, любящих, когда их лишний раз трогают, но это, пожалуй, распространялось не на всех в его окружении. Он спокойно мог позволить себе обнять кого-то из близких, не выказывал никакого сопротивления, когда на Кэрол находило желание взять его за руку или успокоить, но к своим шрамам он никогда никого не подпускал.       Старался лишний раз не светить спиной и даже от брата отгораживался, не желая разговаривать на эту тему, хотя Мерл, как никто другой, знал и понимал, каково ему пришлось, когда они, один за другим, появлялись на теле. Да никто и не выказывал особого интереса – у каждого хватало своих историй и скелетов в шкафу, чтобы заимствовать еще и чужие.       – В моем понимании, все совсем наоборот, – Дэрил не считал появление шрамов признаком того, что человек становился сильнее. Для него они были проявлением слабости. Напоминанием о моментах, которым он позволил произойти. – В тот день из-за меня пострадали мои близкие, и некоторых из них уже не вернуть.       Пол хмурится – каким же образом из-за него могли пострадать Гленн и Абрахам? Как Дэрил может быть виновен в смерти тех, кого на самом деле забил Ниган? Пол знал эту историю. Пусть и урывками, но знал. А Дэрилу не хотелось снова воскрешать ее в памяти – слишком свежими были воспоминания, которые он и так без устали воспроизводил в голове, пока отсиживался в Королевстве. Остальное со временем успело выцвести, эмоции притупились, но продолжали неприятной тянущей болью отдаваться в груди, ныть, словно о себе напоминали сломанные когда-то ребра.       Пол жалеет, что задал этот вопрос, точно попав в цель своего опасения, и решает не уточнять, насколько буквально выразился Дэрил. Может быть, ему только так кажется, не может он быть виноват. Но даже безосновательная вина способна сожрать людей изнутри, оставив лишь тонкую оболочку, которая рассыплется при первой возможности и ударе.       – Прости, – тут же шепчет, сжимая губы. Болтовня иногда не доводит до добра, и в некоторых случаях следует молчать. Вероятно, это был именно такой. Пол убирает руку от шрама, но не с груди охотника, все еще рассматривая этот белесый рубец на коже.       Когда-нибудь Дэрил отучит Пола от этих бессмысленных извинений, слов, не играющих никакой роли. Пусть из его уст они и звучали искренне. Пол, в отличие от многих, умел наделить любую, даже самую заезженную, фразу смыслом, вложить в нее чувства и эмоции, оживляя тем самым слова, давно потерявшие свою цену. Но когда-то он привыкнет к тому, что некоторые вещи рядом с Дэрилом можно не произносить вслух.       В любом случае, никакие слова и сочувствие не изменят того, что уже когда-то произошло. Прошлое оставалось и навсегда останется константой, единожды принявшей определенную форму, чтобы изо дня в день напоминать о том, чего можно было избежать, но не вышло. Оно имело немаловажное влияние на будущее, предостерегая от чего-то или, наоборот, к чему-то подталкивая. Только вот у Дэрила имелась привычка делать все наоборот, порой даже в противовес наставлениям собственного подсознания.       – Этот появился, когда я пытался найти дочь Кэрол, – Дэрил царапает шрам на боку, который едва не стоил ему жизни, не приди он вовремя в себя. – Свалился с холма и напоролся на собственную стрелу. Крайне глупая ситуация, на самом деле, – он усмехается, пытаясь за усмешкой скрыть напряжение, испытываемое в те дни. Бессмысленное хождение по кругу, ничего не значащая надежда, которая оставалась, кажется, только у самой Кэрол. Дэрил помнил ее уставшие, покрасневшие от слез глаза, до сих пор, и то, с какой мольбой она смотрела на всех, ожидая, когда же хоть кто-то действительно займется делом, вместо того, чтобы решать свои ничтожные проблемы. И Дэрил не мог разочаровать ее, пусть в итоге и оказалось, что он лишь поддерживал ложное ожидание успеха, в то время, как София дожидалась их под самым носом. В тот период он был близок к тому, чтобы возненавидеть всех, держался особняком и даже не пытался идти на контакт. – Потом пришлось стрелу экстренно вытаскивать, а то под рукой не было больше ничего подходящего, а ходячий уже практически жевал мои ботинки, – наверное, спустя время, эту ситуацию действительно можно было посчитать забавной. Если отбросить все остальное. – После этого меня едва не пристрелили на подходе к лагерю. Представь, какой у меня был видок, – если бы Андрэа тогда умела стрелять чуть лучше, его бы сейчас здесь не было. Бесславная и глупая смерть – как раз для него. Дэрил с юности не рассчитывал умереть героем, так что не особо разочаровался бы. Он и так долго прожил, вопреки предсказаниям своего отца. А тот был убежден, что Дэрила найдут в какой-нибудь подворотне со вспоротым брюхом, учитывая его характер, и именно поэтому усердно старался этот самый характер из него выбить.       – Больше никаких интересных историй, только теплые воспоминания о семье, – Дэрил дергает плечом, в попытке прогнать неприятный зуд, возникающий в шрамах на спине всякий раз, стоило только вспомнить о том, как они появились. Он не хотел рассказывать Полу о том, как отец стегал его всем, что только попадалось под руку, будь то ремень с тяжелой армейской пряжкой, однажды не выдержавший и лопнувший, за что ему потом досталось еще больше, срезанная в лесу ветка или провод от настольной лампы, осколки от которой только чудом не прибавили ему еще пару-тройку трофейных отметин. Его отец не был достоин того, чтобы о нем рассказывать, но Полу, пожалуй, и так станет ясно, что он не претендовал на премию родителя года. Именно после таких историй люди и начинали задумываться о том, лучше ли иметь такого отца, чем никакого вовсе. Дэрил ставил на последнее.       Помимо самых заметных, на его теле хватало и других, мелких шрамов, оставшихся после драк и неудачной парковки, если можно было назвать парковкой то, как он уложил свой мотоцикл на бок и тормозил по асфальту уже собой. А еще следы от затушенных о самого себя сигарет, как проявление высшей степени отчаянья. Оставляя их, Дэрил не чувствовал боли, хотя надеялся заглушить душевную физической. Смерть Бэт стала одной из первых, за которую он чувствовал свою непосредственную ответственность – не уберег, хотя мог это сделать. Сейчас же впору было тушить о себя уже не сигареты, а прижигать руки утюгом, да и то бы вряд ли помогло.       Пол хотел услышать невероятные истории о том, как события в его жизни сделали Дэрила сильным, но они лишь всякий раз указывали на слабости, с которыми он так и не смог разобраться. Делиться чем-то с Полом удавалось не так сложно, как с остальными, но некоторые темы оставались в равной степени нежелательными как для рассказов о них, так и для размышлений. Не стоило лишний раз травить себе душу, да еще и засорять этим мусором сознание Пола.       Полу хватает одного взгляда, чтобы понять, что тема шрамов больше подниматься не должна. Как он и думал – в появлении самых жутких из них виновата семья. Даже определить, когда было тяжелее – в прошлом или сейчас, сложно. Мир раскололся на две части, каждая имела собственные острые края, царапающие кожу и способные обрести форму кинжала, воткнутого в самое сердце. Или голову. Кому как повезет – смерть в мучениях или нет.       Пол укладывается обратно на матрас и поворачивается на спину, рассматривая замысловатую люстру на потолке.       – Сделали, Дэрил. Они сделали тебя сильным. Ты ведь больше не допустишь повторения, не так ли? – очень жаль, что некоторые вещи усваиваются только методом проб и ошибок. Он не знает, что еще сказать, не может подобрать нужные фразы, с которыми упрямый Дэрил согласится. Не знает, как заставить его поверить в собственную непричастность к фатальным происшествиям. Обвинять во всем судьбу – удел слабаков. Сильные – принимают свои поступки и находят силы с ними жить. Так и Полу придется смириться со своей ошибкой, потому что уже ничего не исправишь и слова назад не возьмешь.       – Стараться и не допускать – две разные вещи, - Дэрил, правда, старался изо всех сил избегать прежних ошибок, но они преследовали его, всякий раз пополняясь новыми, а впереди их неисчислимое множество – что ни делай, а в один из расставленных мирозданием капканов все равно угодишь. Проще простого винить во всем судьбу, утверждать, будто все предрешено и повлиять на это никак нельзя, а ты и так сделал все, что мог. Но нет, всегда можно сделать больше, продумать лучше, проконтролировать себя, в конце концов, чтобы уж наверняка не допустить повторения того, что уже случалось когда-то.       – Ты же знаешь, что можешь спросить у меня все, что угодно? У меня нет секретов, – и им не нужна никакая игра, чтобы задавать вопросы и получать искренние ответы или действия. Пусть Дэрил знает, что у него есть такое право.       Дэрил утвердительно мычит, уткнувшись носом в макушку Пола, бездумно водит пальцами по обнаженному плечу. Он знает и о существовании вопросов, которые лучше не задавать, тем, которых лучше не касаться. Ему с Полом будет проще, чем Полу с ним. Дэрил не спешил делиться всем тем, что хранилось в его памяти, продолжая выдавать информацию урывками, сокращая до минимума. То ли ради того, чтобы лишний раз не нагонять на Пола тоску, то ли для того, чтобы не тосковать самому, вороша изредка затихающий осиный улей в душе.       Естественно, ему хотелось узнать о Поле больше, но у Дэрила не было желания допрашивать его, вынуждая вспоминать неприятные моменты, которые он мог затронуть, неправильно выбрав тему. Пол и так, скорее всего, расскажет ему обо всем, что посчитает нужным. Если же нет, то Дэрил предпочел бы сосредоточиться на том будущем, которое их ждет, а не заморачиваться на тему того, что было когда-то в прошлом.