Запятнанная

Утро выдалось промозглым. Мелкий непрекращающийся уже больше трёх часов дождь монотонно стучал по подоконникам постепенно отходивших ото сна спален. Женское крыло башни Гриффиндора засуетилось первым — девушки, которым всегда требовалось больше времени на сборы, и которые, в большинстве своём, были по определению более пунктуальны, чем летающие в облаках мальчики, нехотя вставали из тёплых постелей и начинали приводить себя в божеский вид. Как успела не единожды напомнить декан факультета, сегодня был знаменательный день — последний этап турнира начинался ровно в полдень, однако, несмотря на всю важность события и тщательную к нему подготовку, уроки никто не отменял. По расписанию Катрин, у её курса сегодня было всего лишь одно занятие по зельеварению, после которого целых полтора часа выделялось на то, чтобы студенты успели пообедать и дисциплинированно дойти до места проведения финального состязания. — Катрин, не забудь взять с собой учебник, иначе Снейп отнимет баллы у Гриффиндора, — полностью собравшаяся Гермиона стояла перед зеркалом и закалывала непослушные пряди так, чтобы они не падали на лицо. — Уже положила в сумочку, — девушка показала подруге небольшую чёрную сумку-мешок, и та удовлетворённо хмыкнула — использование заклинания незримого расширения среди учеников встречалась очень часто. Веланесс закончила сражаться с застёжкой на мантии и принялась расчёсывать волосы, — А этот Снейп что, действительно настолько строгий? — Он декан Слизерина, — Джинни села на край своей кровати, поправляя полосатые гольфы, — Поэтому ненависть к нашему факультету ему, можно сказать, положено испытывать. — Но ведь это несправедливо, Макгонагалл так не поступает по отношению к ним, — Веланесс намеренно говорила очевидные вещи, считая необходимым хотя бы первое время поддерживать статус «новенькой и ни в чём не разбирающейся». — Справедливость на Слизерине? — Уизли усмехнулась, внезапно сменив тему, — Нет-нет, не убирай волосы, тебе распущенные очень идут. — Ты так думаешь? — заняв место Грейнджер у зеркала, переспросила волшебница, — А может ты и права… Так что там со Слизерином? — Ты думаешь они выбрали Малфоя своим лидером, потому что он из богатой семьи? Это, конечно, отчасти так, но намного большую роль играет то, что он — воплощение всех качеств, которые ценятся на змеином факультете. Идеальный скользкий гад, — пока она говорила, Катрин поймала себя на мысли, что Джинни повторяет интонации Гермионы, говоря о том, кого сама девушка по вполне очевидным причинам на дух не переносила. — Слизерин ценит ум, — Парвати Патил, до этого не сказавшая ни слова, сейчас стояла посреди комнаты, — И если вы тоже им не обделены, то поторапливайтесь, через две минуты нужно выходить. — С умом явно произошла накладка, — не особо скрывая злость, негромко отметила Гермиона, — Драко им как-то не блещет. Или вы этого просто не замечаете. Дальше разговор как-то не клеился и девушки, закончив сборы, направились в гостиную. Веланесс и Грейнжер молча шли рядом, школьная форма Хогвартса хоть и делала всех похожими друг на друга, но двум подругам это точно не грозило — идеально прямые русые волосы француженки были ниже лопаток, в то время как у второй волшебницы завитые локоны лежали на плечах; внимательный взгляд карих глаз Гермионы был скорее серьёзным, в разных глазах Катрин же не читалось ничего, кроме некого нордического спокойствия; лицо Гермионы было овальным, с немного вздёрнутым носиком и открытым высоким лбом, а её новая знакомая была обладательницей ярко-выраженных скул, прямого носа и слегка пухлых губ. За неимением большого количества одежды, подходящей под установленный дресс-код, магички одевались схоже — под мантией Грейнджер была серая юбка из мягкой ткани, доходящая до колена, серый форменный джемпер с поддетой под него белой рубашкой и аккуратно завязанным галстуком, серые гольфы и аккуратные башмачки на небольшом каблуке. Веланесс, не один год прожившая во Франции, впитала в себя более утончённый стиль — на ней была чёрная юбка карандаш, едва касающаяся колен и с небольшим разрезом всего в несколько сантиметров, в юбку была заправлена белоснежная рубашка, поверх которой красовался чёрный приталенный жилет и небрежно повязанный галстук в цветах факультета; черные гольфы плавно переходили в сапожки с узким носком и устойчивым каблуком, делающим девушку выше её сожительницы. — Доброе утро! — на выходе из гостиной к ним присоединились Рон и Гарри, явно невыспавшиеся и выглядящие «слегка» помятыми. — Доброе, — успевшая успокоиться Гермиона внезапно вспомнила, что сегодня за день, — Гарри, ты что, плохо спал? Сегодня же финальный этап! — Я не мог уснуть, — волшебник потёр переносицу, — Но я готов! Нельзя оплошать за шаг до победы. — Правильный настрой, — Веланесс улыбнулась, продолжив не спеша спускаться по лестнице следом за друзьями — несмотря на то, что Минерва вчера показала ей все кабинеты, в голове все спуталось из-за переизбытка одновременно полученной информации. — А что за звуки вчера доносились из вашего крыла? — Уизли, наспех обняв сестру, догнал их, хитро сощурившись, — Над чем это вы вчера так смеялись? — Я рассказала Катрин о Грюме и Малфое, — не сдержав самодовольной усмешки, хихикнула Грейнджер. Ребята переглянулись и снова прыснули. За рассказами о вчерашних занятиях, на которых не было Веланесс, компания юных чародеев дошла до нужного им кабинета, столкнувшись в дверях с профессором, к которому они, собственно, и направлялись. — Добрый день, мистер Поттер, мистер Уизли, — тёмные глаза Снейпа ненадолго задержались на первом из названных студентов, и все четверо синхронно кивнули, выдав приветствие, словно заученную скороговорку, — Мисс Грейнджер, вы успели обзавестись новой подругой, я полагаю? — На Гриффиндоре ценят дружбу, — бойко ответила Гермиона, но на лице декана Слизерина не дрогнул ни единый мускул. Покрывшаяся сеточкой тонких морщин кожа была настолько бледной, что в голове новенькой невольно всплыло частое сравнение с хладнокровными змеями. — Меня зовут Катрин Веланесс… — Я не спрашивал, как вас зовут, мисс Веланесс, — и снова ноль эмоций, — Мне все известно о поступающих в наше учебное заведение волшебниках. Прям-таки «всё»? Это провокация или…? — Займите свои места и побыстрее, — приказы Северуса Снейпа всегда были отданы настолько бесцветным и безразличным тоном, что могло сложиться ощущение, что ему абсолютно все равно на происходящее вокруг него. Друзья послушно зашли в кабинет, и троица волшебников расположилась на привычных для себя партах. К их сожалению, четвёртого места рядом с ними не было, но Катрин не увидела в этом серьёзной проблемы, сев за пустующую первую парту в центре аудитории. Занятие было смешанным, и, пока профессор копошился (а даже это он умудрялся делать с достоинством) среди свитков и склянок с непонятными зельями, кабинет наполнялся студентами всех четырёх факультетов. Веланесс мельком огляделась, привыкая к обстановке и здороваясь с теми, кого запомнила по имени. Почти все столы были заняты, но девушка находила странным, что справа от неё пустовало целых три места. Впрочем, гадать о причинах долго не пришлось: — Итак, — негромкий голос преподавателя и последовавшая за ним гробовая тишина, — Сегодня я расскажу… Стук в дверь. — Войдите, — читаемое на лице мага неприкрытое раздражение быстро сгладилось, — Соизвольте больше не опаздывать, мистер Малфой. Листавшая учебник Катрин напряглась, но не подняла головы. Я здесь меньше двух суток, но эту фамилию слышу чересчур часто. Он, конечно, местная звезда, но все же… — Прошу прощения, профессор, — приторно сладко, даже не пытаясь звучать правдиво, — Этого больше не повторится. Краем глаза Веланесс видела, как за пустующие столы рядом с ней уселся Драко в окружении своей свиты. Крэбб и Гойл достали учебники, судорожно начав что-то в них искать, в то время как их лидер лишь смерил их презрительным взглядом. Профессор, наконец, продолжил свою речь, чем привлёк внимание студентов и Катрин в том числе. Девушка слушала его внимательно, так как считала зельеварение «западавшим» предметом — сложно набраться практики в таком занятии, когда находишься на домашнем обучении и не имеешь доступа к нормальной лаборатории. Она спиной чувствовала на себе чей-то взгляд, но сосредотачивала всё своё внимание на предмете, считая, что она и так слишком много времени уделяет всяким посторонним персонажам. — Кто мне скажет, сколько минут нужно варить успокаивающий бальзам? — профессор взмахнул рукой, и длинные полы его чёрной мантии сделали его похожим на ворона, — Что, никто не знает? — Семь минут, — Снейп быстрым движением метнулся к парте, за которой сидела Катрин. — И после этого зелье будет готово? — он вперился в её лицо взглядом, и где-то в глубине этих пугающих глаз девушка распознала ярким огоньком промелькнувшее любопытство. — Конечно, нет, — улыбается, — Ещё нужно добавить сироп чемерицы. — Сколько? Целый флакон, так вас понимать? — Н-нет… — она запнулась, изо всех сил пытаясь вспомнить то, чему так усердно обучала её мама; именно этот фрагмент упорно не хотел всплывать в памяти, и взволнованные голубо-карие глаза столкнулись с высокомерными чёрными. — Кто-нибудь подскажет мисс Веланесс? — профессор Снейп с хорошо скрываемым удовольствием игнорировал тянущую руку Гермиону. — Две капли. Сдержанность Катрин дала трещину, и она резко повернулась, встретившись с ехидно-ухмыляющимся взглядом ледяных глаз. Да сколько можно?! — Я приятно удивлён, мистер Малфой, — обычно нахмуренные брови Снейпа едва заметно приподнялись, и он несколько секунд молчал, прежде чем продолжил вести занятие. Драко Малфой, отвечающий на уроках? Что за муха его укусила? Никто никогда не сомневался в его знаниях и способностях, но такое поведение не свойственно тому, кто привык за всем следить свысока. Веланесс, снова обретя душевное равновесие, беззвучно выдохнула и отвела взгляд от ослепительно улыбающегося слизеринца. Его работа на публику просто поражала — теперь все поглядывали на него, кто-то искоса, кто-то, в большинстве своём такие же обладатели зелёных эмблем на мантиях, смотрел с восхищением и благоговейным трепетом. Сам Драко продолжил краем уха слушать лекцию, погрузившись в свои мысли и не обращая ни на кого и толики внимания. Ну, или почти ни на кого. — Занятие окончено, напоминаю, что ровно в полдень все студенты должны быть уже на турнирной арене, — оставшаяся часть занятия пролетела незаметно, и Катрин вздрогнула от этих слов, словно возвращаясь в реальный мир, — Все могут быть свободны. Веланесс собиралась нарочито медленно, искоса следя за тем, как пустеет аудитория. Когда в кабинете остались лишь некоторые Пуффендуйцы и заболтавшаяся группка Гриффиндорцев, девушка направилась к выходу. Как она и ожидала, в коридоре её поймали друзья: — Эй, Кэт, пойдём с нами? — Рон окликнул её, яростно размахивая рукой для привлечения внимания. — В столовую? — она подошла к ним, и неосознанно улыбнулась — нелепость Уизли её по-доброму забавляла, как забавляет родителей безобидная шалость их ненаглядного чада. — Конечно, Гарри нужно подкрепиться перед турниром! — схватив девушку под локоть, рыжеволосый волшебник бодрым шагом направился вниз по лестнице. — Могу поспорить на что угодно, ты съешь гораздо больше, чем Гарри, — Гермионе было жизненно необходимо «уколоть» друга в разговоре, — А ты даже не участник турнира. — Твой Виктор Крам тоже ест птичьими порциями, как он? — Рональд кивнул на Поттера, пытающегося на ходу протереть стёкла своих очков краем мантии. — Нет, но он хотя бы делает это аккуратнее, чем ты, — Грейнджер показала парню язык, и тот закатил глаза. — Я так понимаю, у кого-то проблемы со студентами Дурмстранга? — хихикнула Веланесс, выдернув локоть из цепких пальцев друга и проходя между столами, стараясь никого не задеть. — Нет у меня никаких проблем, — бурчание себе под нос явно должно было означать нежелание продолжать разговор на эту тему. К этому моменту ребятам как раз удалось найти свободные места, и они поспешили их занять, тут же принявшись за еду. Один из значительных плюсов школы чародейства и волшебства — кормили здесь всегда отменно. Сложно ошибиться в рецептуре блюда, когда за тебя всё делает твоя волшебная палочка. Откусив кусок от куриной ножки, Катрин огляделась, аккуратно промокая губы салфеткой: — А где ты училась до Хогвартса? — М? — Веланесс отвлеклась от разглядывая иллюзорного потолка, обратив взгляд к сидящему напротив Поттеру. — Ну, ты ведь где-то училась, раз тебя сразу на четвёртый курс зачислили? Где-то во Франции? — голубые глаза легендарного волшебника внимательно на неё посмотрели. — Я была на домашнем обучении, родители сами мной занимались, — она запнулась, отпив из стакана с брусничным морсом и потупив взгляд. На мгновение её эмпатические способности уловили разгоревшееся в душе Гарри горькие воспоминания; увидев реакцию девушки, его захлестнуло понимание с долей чувства вины за неловкий вопрос, — Они погибли три года назад. После этого моя крёстная решила, что мне стоит поступить в Хогвартс. Скажите, что я не пожалею об откровениях, на которые меня выводит этот разговор. Пожалуйста. — Фочему именно Фогватс? — Уизли как всегда в своём репертуаре, — Ты ве выла во Франции, могла фоступить в академию Фарльватон. Веланесс жестом не дала сидящей рядом Гермионе начать читать очередные нотации касаемо изящества и воспитанности Рона. — Моя мама всегда хотела, чтобы я училась здесь, она считала Дамблдора великим волшебником, — воспоминания о матери задели волшебницу за живое, и всегда уверенный голос дрогнул, соскользнув на фальцет, — Сама мама была выпускницей Шармбатон, отец же учился в Колдовстворце и был против моего переезда в Великобританию. Гарри хотел было спросить «Почему?», но почему-то удержался. Тема родителей и выбора учебного заведения была не особо приятна девушке, и он решил повременить с дальнейшими расспросами. Несколько минут друзья, как будто только сейчас осознав, где они находятся и зачем сюда пришли, вдумчиво жевали курицу и пробовали поданные к ней различные гарниры. Рассеянный взгляд Катрин скользил по столам и лицам студентов, но ничего не выражал и, кажется, даже ничего не видел. — Почему ты просто не позволишь ей поехать учиться в Хогвартс? Домашнее обучение не может сравниться с полноценной школьной программой! — Ты хочешь сплавить её под крыло этого старика только потому, что это воля твоего безумца-отца! Одумайся, Мелани, у неё ведь твои глаза, её же узнают! — Мы уже не один год живём под другой фамилией, мой отец не единственный человек с врождённой гетерохромией, цвет глаз ничего не значит! — Брось! Этот разговор окончен, ей не место там, где свежа память о преступлениях… — Прекрати говорить о моём отце в таком тоне! — Мама, папа, не кричите! — Кэт, Кэ-эт, Катрин! — перед глазами девушки что-то щёлкнуло, и, моргнув, она вновь очутилась в столовой замка, а взгляд ее уперся во взволнованное лицо Рональда Уизли, — Ты что, решила посреди обеда впасть в транс? — Извините, — она приходит в себя и чувствует, как на её плечо опускается рука. Чуть поворачивает голову — ну конечно, кто ещё поймёт чувства той, что потеряла родителей. — Нужно идти, а то опоздаем, — Поттер убирает руку и мило улыбается, — Пойдём, развеешься на свежем воздухе. — Сразу на арену? — Веланесс поднялась вслед за друзьями. — Нет, не в мантиях же туда идти, — взгляд Гермионы из озадаченного снова стал спокойным и сосредоточенным, — Зайдём в комнаты, переоденемся. — Тем более что там похолодало, — вставил свои пять копеек Уизли. Непринуждённая болтовня обо всем на свете была верной спутницей волшебников, которые ежедневно тратили чуть ли не по двадцать минут на то, чтобы дойти из одного помещения в другое. Договорившись встретиться в гостиной Гриффиндора ровно через десять минут, друзья разделились и направились каждый в свою спальню. Девушки, больше всех утомляемые надоедливой школьной формой, решили переодеться полностью, в то время как те же десять минут у мальчиков ушли только на то, чтобы снять мантию, сменить обувь, и взять с собой верхнюю одежду. Новый образ Катрин состоял из все тех сапожек, сидящих по фигуре темно-серых джинсов, тёмно-бордового свитера и чёрного приталенного пальто; принадлежность к факультету выдавал объёмный шарф, накинутый поверх всего остального. Выбор Гермионы пал на синие джинсы, серый свитер, серое пальто и чёрный берет. Перекинувшись несколькими фразами с остальными сожительницами, девушки договорились встретиться с ними уже на арене, после чего они поспешно вернулись в уютную гостиную с горящим камином. — Удивительно, вы вовремя! — съязвила Грейнджер, когда увидела, как одновременно с ними из мужской спальни выходят Уизли и Поттер. — Все для тебя, Герм, — Рон наигранно поклонился ей, и был удостоен довольной улыбки подруги. Спустя несколько минут они дружной компанией стояли на главном крыльце замка, вдыхая непривычно-морозный для апреля воздух. В этом году турнир растянулся практически на весь учебный год — несмотря на то, что гости приехали в Хогвартс ещё в сентябре, первый этап был назначен на ноябрь, а второй — аж на середину февраля. Финал, на который как раз успела попасть Катрин Веланесс, проходил двадцатого апреля и предполагалось, что после него в течение двух недель все гости разъедутся, а студентам английской школы магии удастся сдать экзамены без задержек в расписании. Оборудованная специально для проведения финального испытания арена представляла собой четыре зрительские трибуны, по одной для каждого факультета, палатки чемпионов турнира и уголок чародеек-медиков. Сама арена представляла собой коридор, ведущий к началу лабиринта, который и являлся сутью последнего этапа — кто первый найдёт и дотронется до кубка огня, тот и победитель. Рон, Гермиона и Катрин разместились на третьем ряду трибуны, прямо над зоной, выделенной для родителей, родственников и других близких знакомых всех участников турнира. Над центральной трибуной возвышалась надстройка с золотым балдахином — места директоров школ. Самые верхние ряды предназначались для преподавателей и служащих замка, только деканы факультетов могли стоять там, где они пожелают, предполагалось, что тем самым они смогут тщательнее контролировать поведение своих подопечных. — Погода ни к чёрту, — Веланесс шмыгнула носом и сильнее укуталась в свой шарф. — Это тебе не Франция, у нас тут почти всегда пасмурно и дождливо, — Долгопупс перевесился с четвёртого ряда и горделиво задрал нос. — Я жила на севере, солнце там тоже редкий гость, — не желая лишний раз с кем-то пререкаться, спокойно ответила волшебница. — Смотри-смотри, начинается! — Рон дёрнул её за рукав и начал тыкать пальцем в сторону арены. Уизли не ошибся: под громогласные крики студентов появились Гарри и Седрик, озирающиеся в поисках своих групп поддержки. Катрин махнула Поттеру рукой, и тот улыбнулся, то ли в ответ на её жест, то ли просто ради приличия. Затрубил горн, и болельщики утихли. Дамблдор начал свою вступительную речь, которая, несмотря на свою клишированность и предсказуемость, звучала убедительно и уважительно по отношению к другим школам, не вышедшим в финал. — Итак, — заручившись поддержкой двух других директоров и получив согласие от участников, Альбус начал обратный отсчёт, — Три… Взгляд Веланесс метнулся к Гарри, и её охватил панический страх, сидящий глубоко внутри юной легенды магического мира. Девушка сильнее сжала поручень, о который опиралась, и старалась мысленно успокоить друга. — Два. Словно почувствовав взгляд разноглазой волшебницы, Поттер резко обернулся, но тут же вновь вернулся в исходное положение, напрягшись всем телом как спортсмен на старте грандиозного забега. — Один! Будь осторожнее, мальчик, который выжил. Чемпионы скрылись в недрах заколдованного лабиринта — теперь оставалось только ждать. Изредка из-за зелёных стен можно было видеть голубоватые всполохи — кто-то колдовал, возможно, спасаясь, а, возможно, наоборот, нападая. Всем хотелось верить в честность соревнующихся, ведь они ученики одной школы, хоть и разных её факультетов. Катрин не могла отделаться от мерзкого чувства, того, что принято называть «сосёт под ложечкой». Она пыталась уловить эмоции Гарри, старалась поймать хоть какие-то чувства Седрика, но ничего не выходило. Как будто эмпатия внезапно просто перестала работать. — Ты думаешь, Гарри действительно сможет победить? — с волнением в голосе спросила Гермиона, перестав испепелять взглядом вход в лабиринт. — Это далеко не самое большее, что сможет сделать Гарри, — каким-то не своим голосом отозвалась Веланесс. — Ты имеешь в виду то, что он — единственный, кто выжил после… — Такое не проходит бесследно. Минуты длились бесконечно долго. Какое-то время Катрин просто слушала болтовню ребят вокруг себя, изредка вставляя какие-то комментарии дабы не выглядеть странной и молчащей «новенькой из Франции». Прошло пятнадцать, двадцать, а затем и сорок минут — девушка все ещё чувствовала себя неважно, и это её беспокоило. Будучи небольшим любителем подобных скоплений людей, она начала осторожно пробираться к лестнице: — Ты куда, Кэт? — над головами младшекурсников мелькнули огненного цвета волосы. — Я скоро вернусь. Надеюсь, он поймёт и не обидится. Он так искренне за всех переживает, и как только дожил до своих лет с такой душой нараспашку. Катрин спустилась в коридор, идущий по земле и соединявший все трибуны изнутри. Она облокотилась спиной о подпирающую потолок балку, прикрыв глаза и медленно вдыхая в себя влажный весенний воздух. Ей на минуту стало легче, но затем липкий страх вернулся. И не один. Закрываю глаза и проваливаюсь в какое-то небытие. Что это? Что происходит? Нужно вернуться к остальным, в таком состоянии опасно находиться одной. Это эмпатия? Но кто испытывает такое? Не могу вдохнуть полной грудью. Снова прикрываю глаза и слышу какой-то шорох. Нет. Не шорох. Шипение. Все тело пронизывает неконтролируемая паника, ноги стали ватными и не слушаются, кожи как будто бы касается что-то скользкое и холодное. Пытаюсь открыть глаза, но веки стали непомерно тяжёлыми. Да что за…? — О, смотрите-ка, кто это тут у нас, — гнусавый голос и омерзительный гыгыкающий смех. — Так это ж новенькая, — кто-то приблизился к ней, но тут же отошёл, заметив остекленевший взгляд необычных глаз, — Позови Малфоя, вот он посмеётся. Топот и неразборчивые крики. Она падает на колени, все ещё держась рукой за балку, видя в ней последний «якорь», не дававший полностью отключиться от реальности. Находит в себе силы открыть глаза, но яркий, проникающий сквозь щели в досках свет больно обжигает глазницы. Тело бьёт крупная дрожь, а из горла вместо слов вырываются лишь нечленораздельные хрипы. — Эй, Франция, что, так перенервничала за Поттера, что удар хватил? — уже знакомый голос с издёвкой, и перед опущенным в пол взглядом волшебницы появляются до блеска начищенные черные ботинки. — М-мне… п-плохо… — шепчет, пытаясь подняться на ноги. — А кому сейчас хорошо, — заржал слизеринский принц, отшатываясь, когда Катрин протянула к нему руку, — Но-но, без рук. — Позови… Р…Р-ро… — она закашлялась, поперхнувшись воздухом. — Кого? Мамочку твою позвать? — красивое лицо исказилось жестокой усмешкой. «Он — воплощение всех качеств, которые ценятся на змеином факультете. Идеальный скользкий гад» — Это ж надо, не успела приехать, а уже такие представления, что же будет дальше? Джинни и Гермиона были правы? — Возвращалась бы ты к своей чокнутой разноглазой семейке, пока не стало поздно. Чёртов выскочка. Где-то на задворках сознания она услышала тяжёлые шаги, за которыми последовал шёпот шайки Драко и их топот. Смылись, ползучие ублюдки. Чудесно. Что мне делать дальше? — Кэт, вот ты где! Что с тобой? Что произошло? Катрин все ещё сидела на полу, перед глазами все плыло, но тупая боль, мёртвой хваткой сжавшая её изнутри, постепенно отступала. Она обернулась на голос, и, про себя поблагодарив господа Бога за яркие волосы друга, усилием воли выдавила из себя более или менее связную речь: — Помоги мне встать, — девушка протягивает к Уизли дрожащую руку, и он аккуратно поднимает её, придерживая за талию. — Что случилось? На тебя кто-то напал? — лицо волшебника раскраснелось от переживаний, и он продолжил засыпать Веланесс вопросами. — Нет, просто стало плохо, — её взгляд сфокусировался, и она выпрямилась, направляя всю свою магическую энергию на то, чтобы успокоить непрекращающуюся дрожь, — Не надо было от вас уходить, — вымученная улыбка получилась неправдоподобной. — Тебе становится лучше? Что-нибудь принести? Отвести тебя в лазарет? — мальчишеский голос дрожал от волнения, — Давай я Гермиону позову! «Да что за человек-то такой? Мерлин, он вообще хоть за кого-то не переживает? Это ж свихнуться можно, тратить столько нервов на почти незнакомого человека» — мысли Катрин не несли в себе обвинения или неприязни. Девушка, сила воли и сдержанность которой не сильно уступали воинам Дурмстранга, искренне не понимала, как можно быть настолько… любвеобильным? Искренним? Открытым? Даже слов найти не получалось. — Не надо никого звать, мне, правда, уже лучше, — волшебница прислушалась к себе и поняла, что, в общем-то, даже и не врёт, — Вернёмся к остальным через минутку. Собраться с мыслями и перестать что-либо объяснять Веланесс не получилось. В пустом коридоре снова зазвучали шаги, на этой раз более лёгкие, женские. — Вы почему здесь? Вот-вот должен появиться победитель! — Джинни подбежала к ним, испуганно посмотрев на нездорово-бледную подругу, — Катрин, что с тобой? — Поплохело от такого скопления людей, — ложь, но это уже не играет никакой роли. — У меня вода есть, — Уизли-младшая вытянула вперёд руку с бутылкой, — Будешь? — Да, спасибо… Вам обоим, — делает несколько жадных глотков и окончательно приходит в себя, — Вы невероятно добрые. Брат с сестрой переглянулись, улыбнувшись. Они встали по обе стороны от Катрин, и все вместе направились обратно к лестнице, ведущей на трибуны. Выйдя на свежий воздух, взгляд Веланесс на несколько секунд задержался на небе — и без того серое и пасмурное, оно, казалось бы, помрачнело ещё сильнее. Почти чёрные тучи собирались над ареной, продолжая надоедать всем студентам нескончаемой моросью, а порывы ветра чуть ли не срывали флаги факультетов с флагштоков. Поднявшиеся на свой ряд волшебники увидели идущую к ним рассерженную Грейнджер, и Рон уже приготовился было всё в подробностях объяснять, но… Раскат грома раздался из ниоткуда, и в то же мгновение турнирная арена озарилась ярким светом. Нет, это была не молния. Это был телепорт. Поднявшийся гул голосов не позволял разобрать ничего определённого. Словно оцепенев, Катрин стояла, вперившись взглядом в спину сидящего на земле Поттера. Он вернулся. — Седрик! Седрик Диггори! Мой мальчик, мой единственный сын!