Запятнанная

Первая учебная неделя после долгих летних каникул редко представляла собой что-то экстраординарное и чересчур проблемное — пятый год обучения в Хогвартсе «золотой троицы» не стал исключением. Студенты посещали занятия с охотой, соскучившись по преподавателям, предметам, и возможности использовать магию без последующего за этим наказания. Всё свободное время ребята старались проводить на улице, наслаждаясь последними тёплыми деньками и словно бы в первый раз наблюдая за тем, как желтеют и багровеют деревья. Все шло своим чередом — профессор Амбридж, которая больше не вступала в пререкания со студентами, продолжала визгливым голосом вещать о защите от тёмных искусств с теоретической точки зрения, а Северус Снейп всё с тем же презрительным выражением лица проводил занятия по зельеварению. Катрин он не замечал вовсе, что огорчило не столько саму девушку, сколько её подруг, то и дело подкалывавших француженку по поводу её «спасения» слизеренским деканом. Сама Веланесс пропускала эти шутки мимо ушей, проводя всё время в кругу лучших друзей, успевших обвинить её в том, что девушка не соизволила написать ни одного письма за лето. В ответ на это волшебница пообещала наигранно-обиженному Рону и всем остальным в частности показать «кое-что, чем она была занята». От такого интригующего заявления Уизли начал возмущаться ещё больше, но его пререкания с не так давно приобретённой подругой как всегда перетекли в дружескую шутливую потасовку. Знаменитая «троица» действительно считала Катрин «четвёртой», девушка быстро влилась в их компанию и с самого начала поддерживала все выходки неугомонных чародеев, чем заслужила уважение и всеобщее признание. На факультете её репутация, однако, была не столь однозначна — несмотря на то, что большая часть студентов считали её «своей» и поражались самоуверенности и начитанности, находились и те, для кого она так и осталась «дерзкой выскочкой из Франции». Занятия с Хагридом, как назло, начинались только через месяц, и выбраться в Запретный Лес к Фенриру, да ещё и с раной на ноге, совсем никак не получалось. Веланесс скучала по своему питомцу и беззаботной болтовне со школьным лесничим и искренне хотела познакомить варга со своими друзьями — если по первости компания ей была нужна для того, чтобы не выглядеть белой вороной, то со временем она прониклась и привязалась к неугомонным Гриффиндорцам, обсуждая с Гермионой «любовные» дела, бесконечно шутя с Рональдом и обсуждая горькие моменты из прошлого с Гарри. Ей даже стало казаться, что принявшая её в штыки Минерва Макгонагалл теперь относилась к ней с той же материнской заботой, с которой она опекала всех своих подопечных. Рана на ноге заживала — Катрин ни разу не сняла бинт, даже обнаружив капли крови на следующее утро после своего «падения с лестницы». С каждым днём повреждённая конечность приносила всё меньше неудобств, и к началу следующей недели девушка уже уверенно на неё опиралась, вполне резво бегая по винтовым лестницам замка. Один раз Веланесс показалось, что за ней с балкона башни наблюдает Дамблдор — в тот день она как раз сидела на траве возле главного входа школы, будучи освобождённой от занятий мадам Трюк на время восстановления после травмы. Директор больше не вызывал её к себе, но за рутинными занятиями и времяпровождением на свежем воздухе с друзьями девушка этого даже не замечала. Первые сентябрьские выходные были омрачены подготовкой к контрольной по истории магии, назначенной на вторник и о которой профессор Бинс соизволил предупредить учеников лишь в пятницу вечером. Утром следующего же дня компания друзей во главе с всезнайкой Грейнджер отправилась в библиотеку, где и провела практически всё время, не считая сна и приёмов пищи, вплоть до вечера воскресенья. Пока Гермиона читала учебники и тщетно пыталась дисциплинировать остальных «раздолбаев», Рон и Гарри слушали истории Катрин о том, как часто ей приходилось бывать в библиотеке летом и какие книги в запретной секции она мельком листала, пока Макгонагалл непринуждённо болтала с Филчем. Утро понедельника было на удивление пасмурным — ещё вчера золотые кроны деревьев переливались в тёплых лучах осеннего солнца, а теперь пейзаж за окном мог разве что вогнать в депрессию какого-нибудь особо чувствительного студента. Небо заволокло облаками, настолько плотными и нескончаемыми, что на улице было темно, словно утро и вовсе не наступало; опавшая листва выглядела тускло, ветки деревьев жалобно поскрипывали от налетевшего пронизывающего ветра, а вместо пения птиц было слышно лишь карканье ворон. Резко изменившаяся погода стала главной темой обсуждения не только в женской спальне с самого утра, но и на первом занятии — профессор Стебль вместо того, чтобы проводить занятие по травологии согласно учебному плану, большую часть занятия причитала о саженцах зубастой герани, которым катастрофически не хватает солнца «в этом ужасном английском климате» — Помона Стебль артистично заламывала руки, то и дело всхлипывая. К середине дня студенты свыклись с удручающим пейзажем, и разговоры за обеденным столом вернулись в своё обычное русло. Стоило Катрин сесть рядом с Гермионой, как к ней синхронно обернулись близнецы Уизли: — Вы уже слышали новости? — Фред не упустил случая пихнуть младшего брата, уплетавшего свежую выпечку. — Нет, а что случилось? — Веланесс напряглась — обстановка в Хогвартсе с появлением Долорес Амбридж рано или поздно должна была вылиться во что-то нехорошее. — Макгонагалл выступила против этой Розовой, — Джордж подтвердил опасения девушки, и его близнец тут же продолжил. — Макгонагалл сказала, что её методика преподавания — старомодная, вы представляете? — братья переглянулись и таинственно зашептали, склонившись ближе к друзьям, — Амбридж посчитала это за оскорбление всего министерства, но декан и не подумала извиняться. Мы её такой рассерженной давно не видели. — Нехорошо это, — Катрин покачала головой, ковыряя вилкой еду в своей тарелке. — Почему? — снова одновременно. — Да мало ли что эта чокнутая учудит, — прожевав, предварительно покосившись на Гермиону, выдал Рон, и Веланесс кивнула, выражая согласие. Обсуждая возможное дальнейшее поведение Долорес, ребята, пообедав, разошлись на выбранные ими факультативные занятия. Уроки, посвящённые древним рунам, в равной степени увлекали обеих подруг, записавшихся к профессору Баблинг. Девушки почти не разговаривали, сидя за одной партой, с интересом слушая рассказываемый преподавателем материал. Совсем иной была дисциплина на злосчастном занятии по истории магии — подготовкой к завтрашней контрольной занималась, как этого стоило ожидать, только Гермиона, в то время как сидящие сзади неё парни совместно с обернувшейся к ним Катрин громким шёпотом обсуждали возможные варианты встречи с Хагридом. Попытки утихомирить друзей Грейнджер давно уже считала бессмысленными, поэтому мешающая ей троица удосуживалась лишь недовольного взгляда карих глаз Грейнджер. Ужин прошёл без происшествий и, едва вернувшись в гостиную своего факультета, Веланесс почувствовала, что до невозможности хочет спать. Из-за мрачной погоды все чувствовали себя неважно, поэтому раннему отходу ко сну никто не удивился. Уставшая после занятий девушка, рана на ноге которой абсолютно никак не чувствовалась, провалилась в объятия Морфея мгновенно, стоило её голове коснуться подушки. Вот только сон прервался так же неожиданно, как и начался. Катрин села на кровати, оглянувшись, пытаясь понять, сколько она проспала и который вообще час. Судя по тому, что все её сожительницы мирно посапывали — было уже за полночь. Девушка зевнула, внезапно обнаружив, что уснула, даже не найдя в себе силы переодеться в пижаму. Средней длины юбка ограничивала ее в движениях, и волшебницу запоздало осенило. Ведь прошла уже неделя! Поколебавшись, француженка решила спуститься в гостиную и всё-таки узнать точное время. Обувшись, она тихо вышла из комнаты, аккуратно ступая по ступенькам, не успев ещё полностью придти в себя после сна. Главный зал Гриффиндора освещался только пламенем камина, но это не помешало Веланесс рассмотреть время на массивных настенных часах. Уже час ночи. Но я ведь сказала, что приду… Девушка простояла в раздумьях несколько минут, но удержаться так и не смогла. Да и спать больше не хотелось. Или она просто убеждала себя в этом? Продвигаясь по тёмным коридорам, выставив перед собой светящуюся заклинанием палочку, она пыталась придумать оправдание, которое наверняка потребуется, когда профессор поинтересуется причиной столь позднего её появления. Ничего более или менее правдоподобного в голову как назло не шло. Когда магичка добралась до главного холла школы, она твёрдо решила не использовать никаких заготовленных речей и полностью довериться своему умению импровизировать. — Старостой быть чертовски скучно, — Веланесс прижалась к стене, убрав волшебную палочку и задержав дыхание. Для полной «идиллии» ей не хватало только Малфоя. — Мы дежурим меньше недели, погоди, милый, ещё успеешь кого-нибудь поймать, — от ласкового щебетания Пэнси Паркинсон француженка скривилась, но не издала ни звука. Слизеринская парочка явно шла в противоположную сторону и, когда их голоса и звуки шагов полностью затихли, нарушающая распорядок волшебница продолжила свой путь, на этот раз не решившись воспользоваться Люмосом. Когда она добралась до этажа с комнатами преподавателей, её рана снова начала неприятно тянуть — сказывалась нагрузка за день и ночной рейд по бесконечным лестницам. Несколько раз глубоко вдохнув, Катрин постучалась в деревянную дверь с прибитой к ней табличкой «профессор С. Снейп». Дверь открылась спустя несколько секунд. — Доброй ночи, профессор, — улыбка и (будь ты проклят) смущённый румянец. — Вам жизненно необходимо нарушать правила, мисс Веланесс? Придти раньше вам, по всей видимости, собственные принципы не позволили, — слегка приподнятая бровь. Северус пропустил девушку в комнату и закрыл дверь. Волшебница промолчала, пожав плечами, но от внимательного взгляда мужчины сложно было что-то скрыть — помятая мантия, один гольф выше другого, из заплетённой косы выбились пряди, а в движениях чувствуется некоторая медлительность. Только что проснулась? — Нога не беспокоит? — он жестом указал ей на кровать, и Катрин послушно села, на этот раз придержав края тканевой юбки. — Нет, — отрицательный кивок, — На второй день я заметила на бинтах пятна выступившей крови, и после этого все пошло на поправку. Выслушав, Снейп скрылся в смежном со спальней кабинете, оставив межкомнатную дверь открытой. С того места, где девушка сидела сейчас, ей было видно, как он ищет нужные флаконы с лекарством и магичка без зазрения совести разглядывала преподавателя, сейчас как никогда не похожего на самого себя — вместо фрака и длинной накидки на нём была белоснежная рубашка и чёрный жилет. Оба предмета одежды были застёгнуты на все пуговицы. Педант. Закончив поиски нужного зелья и обернувшись, Снейп поймал на себе изучающий взгляд, который девушка тут же попыталась скрыть, принявшись рассматривать узорчатый коврик на полу. Сидит, сжав колени и уперевшись руками в кровать. На щёках — румянец, в глазах — смущение вперемешку с любопытством и яростным желанием нарушать все возможные правила. Нет, Дамблдор никогда не согласится отдать её Слизерину. Он опускается на колено и ставит склянки с разноцветным наполнением на пол. Не разрывая зрительного контакта касается её ноги, медленно отодвигая край юбки так, чтобы наложенную повязку было видно полностью. Краснеет и отворачивается. Могу поклясться, что это напускное. В глубине этих прикрытых глаз с дрожащими от волнения ресницами всеобъемлющим пламенем горит животный интерес, инстинкт, до которого сознание ещё не доросло. Или доросло? Она ойкает и вздрагивает, когда вместе с последним слоем бинта отдирается и запёкшаяся корочка. Искоса наблюдает за ловкими движениями мужчины — «Может, стоит поговорить с Дамблдором о переводе на другой факультет?». Несколько капель заживляющего зелья — и зарубцевавшаяся рана за несколько секунд превращается в едва различимые белые полосы. Второе зелье окончательно убирает следы от ранения. — Это невероятно, — шепчет, касаясь того места, на котором ещё недавно был ужасный ожог. Северус ничего не ответил, поднявшись, и снова скрылся в кабинете, сосредоточенно расставляя флаконы с зельями на полках. Веланесс с интересом прошла за ним, замерев в дверном проёме и рассматривая бессчётное количество стеклянных пузырьков, на большей части которых не было даже идентификационной этикетки. Помимо стеллажа с зельями, в углу кабинета стоял массивный стол, заваленный исписанными свитками и пыльными талмудами, а стоящему напротив стулу было, наверное, лет сто как минимум. Тёмный, выдержанный все в тех же черно-зелёных тонах кабинет освещался лишь старой настольной лампой с кованой ножкой да проходившим сквозь витражное окно тусклым холодным светом. — Ваша любознательность до добра не доведёт, — девушка поворачивается на звук низкого голоса и замечает внимательный взгляд. Профессор следил за ней уже несколько минут, привычно скрестив руки на груди. — Звучит как угроза, — очередная провокация. Она не боялась — ей было интересно наблюдать за реакцией преподавателя. — Оставьте свои игры для друзей, — он подходит к Катрин и смотрит на неё сверху вниз — девушка едва доставала ему до плеча, но это не мешало ей выглядеть не по годам уверенно. Чистокровок сразу видно, особенно тех, чьи семьи относились к числу аристократических и обеспеченных — идеальная прямая осанка, высоко поднятая голова и спокойный взгляд человека, знающего себе цену. Не все дети были избалованы или вели себя также заносчиво, как Драко, но всем им была свойственна беззастенчивость, проявлявшаяся в той или иной степени. — Ваши эмпатические способности вас подводят, не так ли? — хитрый взгляд глубоких черных глаз. — Было бы глупо ожидать, что ваши эмоции будет легко считать, — выдерживает его взгляд и чуть склоняет голову на бок. Что за экземпляр… — Чего вы ждёте? — чёрная прядь упала на лоб и была незамедлительно убрана за ухо, — Нога вас больше не побеспокоит, губа, как я вижу, тоже зажила, — медлительные интонации профессора, чуть ли не по слогам произносившего слова, погружали Веланесс в состояние некого необъяснимого транса, — Вам следует вернуться к себе, ещё есть время на сон. Катрин пятится, когда Снейп делает шаг вперёд, но не перестаёт дразнить: — Я не хочу спать, — милая улыбка, — Может, вы мне что-нибудь расскажете? Ну же, профессор, я знаю, что вы не всегда такой серьёзный. — Простите? — за маской непоколебимости бушевал ураган — удивление от неприкрытой наглости ученицы смешалось с восхищением — мужчину поражало то, с какой уверенностью Веланесс держалась при разговоре с ним, абсолютно не стесняясь в выражениях и не притворяясь нарочито-учтивой. — Откуда вы знаете Геллерта Грин-де-Вальда? Северус ожидал этого вопроса. — С чего вы решили, что я собираюсь что-то с вами обсуждать? — в голосе Северуса вновь зазвучали стальные нотки, а взгляд стал безучастным, — Вы, кажется, забыли, с кем говорите, мисс Веланесс. Катрин опешила, стараясь не подавать виду. Она несколько секунд молчала, тщетно пытаясь уловить хоть что-то из эмоций волшебника, но он лишь сильнее нахмурился. — Я… — неуверенно начала, но тут же осеклась. Я ошиблась? Он все такой же непробиваемый. А была ли вообще та усмешка и тот его лукавый взгляд? Кажется, да. Кажется? — Что «вы…»? — нетерпеливо. — Мне, действительно, уже пора идти, — мечущийся взгляд. Катрин торопливо ринулась к дверям и, схватившись за изогнутую ручку, обернулась через плечо, — Доброй ночи, профессор. Она не стала дожидаться ответа, выскочив в коридор — вместе со скрипом закрывающейся двери она услышала окончание фразы «ночи». А, быть может, показалось. Девушка поспешно спустилась обратно в главный холл замка, остановившись за колонной и немного отдышавшись. Прислушавшись к абсолютной тишине, она все же побоялась использовать палочку в качестве фонарика, да и света сквозь витражные окна, находящиеся под потолком, проникало достаточно, очертания объектов вполне можно было разглядеть. Успокоившись и проложив в голове оптимальный маршрут до женской спальни Гриффиндора, магичка сделала первый шаг. — Веланесс. Да черт бы побрал этот факультет! Медленно оборачивается и уже даже не удивляется. Нащупав палочку под мантией, она молча уставилась на стоящего у стены Драко. Парень выглядел расслабленным и явно пришел не только что — его самодовольная улыбка наталкивала на мысль, что он стоял здесь не одну минуту, выжидая наиболее удачный момент для того чтобы обозначить своё присутствие. Из идеальной укладки выбилась прядь и закрыла собой морщинку, залегшую меж слегка нахмуренных бровей. — Объясниться не хочешь? — перестав опираться спиной о стену, Малфой медленно подошел. Отблеск лунного света сделал его холодные голубые глаза неестественно яркими, кожу — белой как мел. Серебристые волосы он взъерошил, когда щекочущая нос прядь окончательно ему надоела. — Не хочу, — эмпатия Катрин начинала действовать, но распознать злобу или издёвку упорно не получалось. Девушка устало вздохнула, — Если ты собрался сдать меня Макгонагалл, то пойдем быстрее, я собираюсь ещё немного поспать сегодня. — Что ты делала у Снейпа? — он пропустил мои слова мимо ушей? — Малфой… — Ответь. Веланесс с интересом посмотрела на стоящего перед ней слизеринца — он смотрел ей в глаза, чуть щурясь, словно пытаясь что-то разглядеть. Тень падала на его лицо, ещё больше заостряя скулы. А эта «разноглазая» знает себе цену. Редкое качество для девушки в Хогвартсе. Отпор мне пытаются дать многие Гриффиндорки или Когтевранки, но чтобы я действительно чувствовал способность помериться со мной характерами… Интересно. Волшебница несколько секунд стояла, задумчиво покусывая нижнюю губу. Она вновь посмотрела парню в глаза и про себя довольно усмехнулась, заметив, что он с плохо скрываемым интересом наблюдал за её действиями. — Он обещал сделать зелье, чтобы шрамов не осталось от пореза на ноге, — Катрин ухмыляется, когда Драко вздрагивает, возвращаясь из недр собственных мыслей обратно в реальный мир. Малфой едва было открыл рот, как стук каблуков по каменному полу заставил его резко развернуться. — Драко, дорогуша, с кем ты говоришь? Мне показалось, или он поморщился на это слащавое обращение? Неужто у знаменитой «четы» Слизерина (хотя все знают, что Пэнси для Драко — всего лишь «одна из…») не всё так радужно, как они это демонстрируют? Постойте. Он что, закрыл меня собой? Моргнув, девушка недоуменно уставилась на черную ткань мантии прямо перед собой. — Уходи, за колоннами, — шепот, и едва заметным жестом он указывает ей путь. Когда Веланесс скрылась в тени массивных, поддерживающих свод холла колонн, голос волшебника зазвучал обыденно-надменно, — Не глупи, Пэнс, это призраки! Всё ещё не везет поймать ночью какую-нибудь грязнокровку. Катрин медленно отступала в сторону башни Гриффиндора, стараясь вжиматься в стенку и морщась от диалога «влюблённой» парочки. Пэнси Паркинсон, до этой ночи, по крайней мере, казалась ей вполне образованной студенткой, но её приторные речи по отношению к своему парню вызывали у француженки плохо контролируемые рвотные позывы. И все же — что он от меня хотел?

***

Писать контрольную после ночи, большую часть которой ты плутала по неосвещённым коридорам школы — заведомо не лучшая идея. Однако, выбора не было. История магии как назло была первым уроком и совместными усилиями друзьям-таки удалось одолеть замысловатые формулировки заданий и чёткие требования к оформлению, которые профессор Бинс ценил даже больше, чем само наполнение сданных ему работ. От глаз юных волшебников не скрылся тот факт, что их подруга выглядит на удивление невыспавшейся, то и дело трёт глаза и обычно внимательный взгляд каре-голубых глаз стал вдруг рассеянным и несфокусированным. «Я ходила ночью к мадам Помфри, чтобы снять повязку, а после этого не могла уснуть» — вот что они услышали в ответ на расспросы. Катрин проигнорировала сомнение, которое выражали лица друзей, и больше ни слова не сказала о своих ночных приключениях. Рон ещё в течение всего занятия по нумерологии, на которое они ходили все вчетвером, пытался хоть что-то да выпытать, но, когда его попытки не увенчались успехом, шестой ребёнок семьи Уизли вовсе не расстроился, переключившись на болтовню о более интересующих его вещах: — Мама прислала мне письмо с письменным разрешением для вылазки в Хогсмид, — рыжая голова беспрестанно поворачивалась, обращаясь то к Гарри, сидящему рядом, то к девчонкам, занявшим парту позади них. — Букля должна со дня на день вернуться от Сириуса, — Поттер внимательно записывал что-то, и даже не поднял головы. Очки едва держались на кончике его носа. — У меня тоже уже есть разрешение, — Грейнджер, давно переставшая упрекать друзей в болтовне на уроках, убрала за ухо вьющуюся прядь, — А что у тебя? — взгляд в сторону Катрин. — Я решу все в ближайшие пару дней, — Веланесс зевнула, изо всех сил стараясь не клевать носом. Не слишком вникая в суть предмета, она мысленно обратилась к вариантам решения возникшей перед ней проблемы. Пойти сразу к Дамблдору или попытать счастья у Макгонагалл? Да, наверное, сначала схожу к ней… И больше никаких бессонных ночей! Занятие закончилось также незаметно, как и началось. Замешкавшись, четверо Гриффиндорцев вышли из аудитории одними из последних, и, едва они оказались в коридоре, их чуть было не снёс поток старшекурсников. Резко проснувшись, Катрин прижалась к стене в попытках понять по обрывкам фраз — что вообще происходит и куда они бегут. — Эй, Фред! — стоящий рядом Рональд узнал промелькнувших в толпе близнецов, — Джордж! Эй, вы, двое! — Пойдёмте, — братья подбежали к ним, махнув рукой и тут же вновь растворившись к нескончаемом потоке студентов. — Куда вы все спешите? — стараясь не выпускать из виду рыжеволосых, Катрин, держа Гермиону за руку, прокричала, следуя за ними. — Снова «Розовая» — Джордж быстро обернулся, проверяя, не потеряли ли они кого, — Кто-то сказал, что её повысили. — Что?! — Поттер и Веланесс переглянулись, ещё яростнее расталкивая всех перед собой. Толпа замедлилась, и вскоре пришлось лавировать меж людей, стоящих на одном месте. Со всех сторон слышались ругательства в их адрес, кто-то пытался дёрнуть обнаглевших пятикурсников за мантии, но близнецы их протолкнули перед собой, остановившись в третьем или четвёртом ряду — ученики окружили Филча, который меланхолично прибивал к стене какую-то грамоту. Что это была за грамота — разобрать не представлялось возможным, всё загородила миссис Норрис, сидящая на плече хозяина и словно специально распушившая свой хвост. За всем этим действием наблюдала и Долорес Амбридж — она стояла возле лестницы смотрителя, то и дело поворачиваясь к студентам и широко улыбаясь. — Благодарю вас, мистер Филч, — кивает ему, но тот лишь что-то бормочет и поспешно уходит прочь. — Думаю, вы все прекрасно умеете читать и в озвучивании не нуждаетесь, — цокот её каблуков отзывался стуком пульса в висках француженки, — Расступитесь, что встали как стадо овец. Толпа послушно разделилась, образовав некое подобие коридора, по которому магичка неспешно прошла, не переставая самодовольно улыбаться. Как только она скрылась в кабинете, кто-то закричал: — ЕЁ НАЗНАЧИЛИ ГЕНЕРАЛЬНЫМ ИНСПЕКТОРОМ! — ОНА ИСПОЛНЯЮЩАЯ ОБЯЗАННОСТИ ДИРЕКТОРА! Веланесс шумно выдохнула, снова встретившись взглядом с Поттером — голубые глаза источали самую настоящую ненависть. И это был ещё не конец. Дальше будет только хуже. — Мы пропустили обед… — над ухом раздался грустный голос Уизли, и Катрин засмеялась, чувствуя, как её отпускает нервное напряжение. Завершающим занятием на сегодня был полёт на мётлах — вспомнив об этом, друзья немного успокоились — свежий воздух и ощущение полёта помогают «проветрить» голову и отвлечься от тревожащих мыслей. Да и сама профессор не давала студентам расслабиться. Пасмурная, но тёплая погода сыграла им только на руку, и в замок ребята возвращались уже в приподнятом настроении. Перестав, наконец, зацикливаться на мыслях о Долорес, Катрин переключилась на более приятное — оставив друзей в гостиной дожидаться ужина, девушка направилась к декану своего факультета. — Войдите, — сдержанный возглас в ответ на стук в дверь. — Добрый день, профессор Макгонагалл, — магичка зашла в кабинет, и ей тут же указали на кресло, стоящее перед массивным столом в центре комнаты. Заняв место напротив Минервы, Веланесс потупила взгляд, не зная, с чего начать. — В чём дело? — поправив очки в тонкой оправе, поинтересовалась женщина, — Что-то случилось? — Я… Мне нужно разрешение, чтобы пойти с остальными ребятами в Хогсмид, — выпалила девушка и только после этого подняла взгляд. А попросить не у кого? Помнится, Альбус говорил что-то о крёстной, но, кажется, она с ней не в лучших отношениях. Странно, что она вообще не пошла сразу к нему. — Обычно мы так не поступаем, — нарочито долгая пауза, — Но вы успеваете по всем предметам и, я полагаю, это вполне может стать вашей наградой за столь продуктивную подготовку к занятиям. А она не такая уж суровая. Хотя, когда говоришь наедине, многие оказываются «не такими». Нет, не сейчас. Катрин молчала, пока Минерва каллиграфическим почерком выписывала ей разрешение. Взгляд француженки скользнул по кабинету — он разительно отличался от кабинета Снейпа, явно был дороже обставлен, намного светлее и просторнее. Мебель и картины на стенах делали его похожим на тот, который занимал директор и в котором Веланесс часто бывала во время летних каникул. Все-таки Гриффиндор не просто так считается любимым факультетом Альбуса. Хотя оно и не удивительно, несмотря на то, что сама Катрин считала Когтевран и Пуффендуй крайне недооценёнными — они находились в тени двух «главных» противоборствующих сил, и какими бы не были талантливыми их студенты, «звёздами» школы всё равно становились либо храбрые львы Гриффиндора, либо скользкие, как змеи, проныры Слизерина. Забрав протянутый ей пергамент, девушка счастливо воскликнула: — Спасибо вам, профессор! Мне казалось, получить разрешение будет гораздо сложнее. — Постарайтесь не нарушить правил, — взгляд поверх очков и лёгкая улыбка. «Мама» факультета, без сомнения. Интересно, любит ли Снейп своих подопечных так же, как Макгонагалл — своих? Кивнув, волшебница покинула кабинет. Я постараюсь. Нет, правда постараюсь. На обратной дороге из Хогсмида можно было бы зайти проведать Фенрира… Я постараюсь, но не обещаю, профессор.