Запятнанная

Больничное крыло английской школы магии и волшебства представляло собой несколько помещений, по общему антуражу выглядящих гораздо более приятно и уютно, нежели полуразваливающиеся лазареты и надоедливо белоснежные больницы в мире магглов. Катрин поместили сюда два дня назад, как только основная волна суматохи, связанной с появлением Дамблдора и его злейшего врага в министерстве, немного поутихла, и все принялись «зализывать» полученные в бою с Пожирателями раны. Почти все сорок восемь часов, которые она провела на отведённой ей койке в самом дальнем углу, магичка проспала — мадам Помфри наложила на неё заклятие, повышавшее регенерацию тканей, а заодно напоила пострадавшую успокаивающей микстурой, которая на ослабленный от травм организм подействовала как сильное снотворное. Проснувшись и предприняв попытку потянуться, девушка болезненно застонала, чем привлекла внимание главного медицинского работника Хогвартса: — Проснулась, наконец? — Поппи подошла к ней, вытирая руки о свой фартук и как всегда приветливо улыбаясь. — Сколько я спала? — Веланесс откинула одеяло и недовольно поморщилась, глядя на свой гипс, — Я что, сломала лодыжку? — Не сломала, но слегка повредила сустав и растянула мышцы, — женщина покачала головой и кивнула на стоящую возле изголовья тумбочку, — Выпей воды, ты спала больше двух дней, организму нельзя долго оставаться обезвоженным, — она помогла француженке сесть и подложила ей под спину ещё одну подушку. Проследив, чтобы доверенная ей студентка осушила стакан до последней капли, мадам продолжила, — Нога будет в гипсе ещё около трёх дней, дальше сможешь обойтись эластичным бинтом — я дам тебе бандаж для голеностопного сустава, очень удобная вещь. Ты помнишь, как тебя сюда принесли? Как тебя навещали твои друзья? — Меня привели Рон и Гарри, — Катрин ответила спустя минуту, восстанавливая последовательность событий у себя в голове. Она отчётливо помнила, как ребята вели её, придерживая под руки с двух сторон, — Но вот дальше… Потом всё как в тумане. — Да, валерьяны можно было класть и поменьше, — негромко пробормотала целительница. — Зато выспалась, — волшебница усмехнулась и тут же зевнула, — Кажется, — мадам Помфри звонко засмеялась, и Катрин несколько секунд пристально её рассматривала, силясь понять, откуда эта чародейка находит в себе силы оставаться всегда такой жизнерадостной и доброй. Энергия, которую девушка улавливала благодаря своим эмпатическим способностям, была крайне схожа с той, которую испытывают матери по отношению к своим чадам. — Если захочешь ещё поспать — не бодрствуй через силу, — Поппи поправила ширму, отгораживающую Веланесс от остального крыла, и снова легко улыбнулась, — Сейчас почти одиннадцать, я приведу комнату в порядок и сделаю свет более приглушённым. До утра вряд ли кто-то придёт. — В лазарете что, только я? — девушка снова полулежала, съехав с подушек. Постельное белье здесь было настолько воздушным, что хотелось зарыться в это пуховое облако и никогда не возвращаться в реальный мир. — Вчера я отпустила твоих соседей — трое первокурсников свалились с метлы на занятии у мадам Трюк, — интонация волшебницы стала деловитой, и она продолжила говорить, одновременно с этим задёргивая шторы и собирая в корзину разбросанные повсюду бинты и вату, — В другом конце крыла лежат те, кто мог бы тебя заразить — вы разделены двумя дверьми, так что не беспокойся. Когда-нибудь дети научатся одеваться по погоде. Катрин хмыкнула и на автомате поддакнула — ей снова хотелось спать, и она безостановочно зевала, то и дело смахивая с уголков глаз выступающие слезы. Когда в кончиках пальцев левой руки начало неприятно покалывать, девушку осенило: — Мадам Помфри, — она окликнула женщину, которая больше не попадала в поле её зрения из-за стоящей рядом ширмы. Впрочем, звуков и ее монотонного разговора с самой собой было достаточно, чтобы понять, что она всё ещё не ушла. Сжимая и разжимая кулак, магичка поинтересовалась, — Что вы сделали с моей рукой? Она восстановилась полностью? — Практически, — голос из другого конца помещения, — Не напрягай её слишком сильно, не носи тяжести, не держи пальцы сжатыми слишком долго, лишняя разминка тебе ни к чему, это не ускорит процесс. Постепенно, за несколько недель, полагаю, всё придёт в норму. — Спасибо вам, — Веланесс улыбнулась вновь показавшейся Поппи и, когда та практически полностью загасила свечи и вышла, с протяжным скрипом прикрыв за собой дверь, девушка, наконец, спокойно закрыла глаза. Укутавшись в одеяло и отвернувшись к стене, Катрин собиралась было мирно проспать до самого утра, однако, не иначе как по закону подлости, сон к ней совершенно не шёл. Она лежала, не открывая глаз, достаточно долго, чтобы понять, что мозг сыграл с ней злую шутку — так часто зевать, всеми возможными способами намекать, что нужно ещё немного поспать, а в итоге… Как называется ситуация, когда над тобой смеётся твой же собственный организм? Отчаявшись, магичка перевернулась на спину, вперив взгляд в потолок — комната была в бежевых тонах, однако из-за недостатка освещения всё вокруг казалось более серым, тёмным и как будто бы полупрозрачным. Из-за тканевой ширмы с её больничной койки открывался абсолютно не привлекательный вид — стена напротив и две стоящие возле неё кровати. Две такие же как у неё самой тумбочки. Под потолком было узкое зарешеченное окно. Вот и вся картина. Практически выиграв схватку с собственным телом и задремав, Веланесс услышала тихие осторожные шаги. Отбросив все попытки уснуть, магичка обратилась в слух. Тихо скрипнула дверь. — Мадам Помфри? — зовёт негромко, не понимая, почему кто-то крадётся посреди ночи по больничному крылу. Впрочем, не понимала она этого всего несколько секунд. Ещё одна попытка окликнуть вошедшего. И Тихий смех, от которого предательски сбилось с ритма сердце. — Драко. Она смотрит на него — чёрная рубашка, даже при таком свете ярко контрастирующая с бледной кожей, такое же чёрное полупальто с серебряными пуговицами и стоячим воротником. Чёрные брюки и наверняка этого же цвета ботинки. Дьявол во плоти. И это не метафора. Постойте. На нём что, нет мантии? — Ну здравствуй, Катрин Веланесс, — смотрит на неё не отрываясь, ехидная ухмылка кривит тонкие губы, — Или вернее сказать — Катарина Грин-де-Вальд? — Катрин, — то, что он копался в её биографии, девушку ничуть не удивило. Как он к этому относится — это уже другой вопрос, — Катариной меня называл только дед, когда ему рассказали, что у него родилась внучка, и он как-то умудрялся посылать нам письма. Мол «Катрин» звучит слишком по-французски, а особой любви к Франции он, после некоторых довольно известных событий, не питал. — Вот так раскрываешь все карты про себя? — светлые брови удивлённо приподнялись. Малфой сделал несколько шагов и сел на край кровати в её ногах. — А какой смысл всё это теперь скрывать, — вопрос прозвучал скорее как утверждение, и комментировать его Драко не стал. Катрин приподнялась и села, подогнув под себя здоровую ногу и оказавшись совсем рядом со слизеринцем. От него веяло неуверенностью и стойким ощущением запутанности. Что с тобой происходит, Драко? — Я пришёл, чтобы вернуть тебе одну вещь, — он отвёл взгляд и достал что-то из внутреннего кармана пальто, — Ты обронила, — распутывает и держит перед собой кулон с полумесяцем. Он подобрал его, чтобы вернуть? И когда успел-то? — Спасибо, — с губ срывается хриплый шёпот. Несвойственное Драко поведение выбило её из колеи, и в голову с трудом приходили хоть какие-то варианты «что сказать?» и «что сделать?». — Позволишь? — тонкие пальцы держат цепочку за два конца, и Катрин молча кивает, невольно вздрагивая, когда волшебник подаётся вперёд. Он застёгивает на ней украшение, но не отстраняется. — Драко, что происходит? — задаёт мучивший её вопрос вслух, не в силах просто так сидеть, уткнувшись в ткань его пальто и вдыхая аромат его парфюма, медленно, но верно сводившего её с ума. Он молчит, но Веланесс буквально кожей чувствует его напряжение. То, что он замер, словно натянутая струна, ещё раз доказывало, что ведёт он себя крайне странно. Особенно учитывая то, что он меня только недавно трижды спас. — Драко, — она зовёт его, отстраняясь и касаясь его лица кончиками пальцев. Он упорно не смотрит ей в глаза. Не хочешь говорить? Ладно. Малфой резко выдохнул, когда Катрин мягко обняла его за шею, прижимаясь всем телом, смутно веря в то, что все происходящее действительно не плод её воображения. Спустя несколько секунд девушка почувствовала, как её аккуратно… нет, даже не обняли — Драко просто положил руки на её спину, позволяя делать то, что ей хочется. Если бы я только знала, что именно мне стоит делать… Но я не знаю. И эта беспомощность меня убивает. — Мне нужно идти, — он шепчет, но не предпринимает попыток отстраниться, — Это все неправильно. Что-то внутри девушки дрогнуло и оборвалось. Именно этих слов она боялась услышать больше всего. — С тобой все будет хорошо? — отпускает его и внимательно следит за его глазами. Мне кажется, или его взгляд потух? Всегда горящие серебряные глаза лидера слизеринцев сейчас даже своим цветом напоминали больше глаза кого-то ужасно несчастного забитого ребёнка. Драко ненадолго замолчал, опустив взгляд, а затем он, видимо, нашёл в себе силы надеть свою извечную маску, и его интонация вновь стала пафосной и самовлюблённой: — Конечно, — он ухмыляется и смотрит на неё уже совсем иначе — слизеринец расправил плечи, поправив волосы, и моментально стал выглядеть как абсолютная копия своего отца, — Я же Малфой, никто мне ничего не посмеет сделать. — Не переживайте за него. Он же Малфой, ничего ему не будет. Катрин не успела ничего ответить, молча наблюдая за тем, как парень вскакивает с кровати, одёргивая полы своего пальто: — То, что со мной будет дальше, тебя касаться уже не должно, — он оборачивается через плечо и бросает, — Тебе повезло, что ты быстро идёшь на поправку, но в следующий раз постарайся просто не попадаться Пожирателям Смерти на пути, — сжимает кулаки и смотрит куда-то в стену напротив койки француженки, — И мне в том числе. Вот, значит, как. Веланесс ничего не ответила, но Драко этого и не ждал — он стоял молча ещё несколько секунд, а затем быстро вышел из комнаты, оставив девушку один на один со своими размышлениями, если так можно было назвать те разрозненные мысли и вопросы, которые роились в её голове. «Послевкусие» от разговора было, мягко говоря, отвратительное. Тщетно пытаясь построить хоть какие-то догадки, связанные с внезапным изменением поведения волшебника, Катрин не заметила, как заснула.

***

Ее выписали из школьного лазарета через два дня после ночного визита Малфоя. Навещавшие подругу друзья, бежавшие в больничное крыло сразу после занятий, рассказывали ей последние новости, коих было не мало. Во-первых, Дамблдор вернулся на пост директора Хогвартса. Рон оповестил подругу об этом, едва успев переступить порога её комнаты, в которой Веланесс так и оставалась единственным пациентом. По слухам, изрядно помятая Амбридж всё-таки смогла вернуться в министерство, однако после недолгих разбирательств и опроса как педагогического состава, так и населявших Запретный Лес существ, её начальство отстранило Розовую Даму от дел, и больше о ней никто ничего не слышал. Да и не хотел. В своей речи, обращённой ко всем жителям замка, Альбус также упомянул и об осеннем бале, запланированном в следующем семестре — обычно это празднование было приурочено к Хэллоуину, однако в этом году школу должны были посетить какие-то важные гости, и необходимо было подготовить что-то особенное. По предложению Макгонагалл, было решено ставить танец, в котором, по настоянию Снейпа, должны были участвовать только чистокровные волшебники. Репетиции запланированного вальса начнутся в сентябре, и, как не забыл упомянуть профессор Дамблдор, сейчас основной задачей студентов вновь становилось прилежное возвращение к учёбе и подготовка к летним экзаменам и зачётам. Помимо этого, было и «во-вторых», которое ребята, сидя на жалобно скрипящей койке Катрин, обсуждали с не меньшим пылом. Не сложно было догадаться, что произошедшее в зале пророчеств не могло остаться без внимания высокопоставленных чиновников мира магии. Практически никто из ребят не знал никаких подробностей, однако, как раз в последний день перед выпиской француженки, появился слух о том, что Люциус Малфой просто-напросто «купил» решение коллегии министров и дело быстро замяли. Догадки и предположения касаемо этого происшествия не давали студентам покоя ещё больше недели, однако тот факт, что Драко как ни в чём не бывало продолжал посещать занятия и дежурить в роли старосты своего факультета, только подтверждали этот слух. Третьей темой для разговоров стало то, что касалось исключительно четвёрки гриффиндорцев. Стоило Катрин вернуться в ряды здоровых студентов, как её друзья тут же намекнули, что ждут объяснения слов Беллатрисы Лестрейндж о происхождении их подруги. Не видя больше никакого резона что-либо скрывать, Веланесс без спешки рассказала друзьям истории из своей жизни, на этот раз ничего не скрывая: она рассказала, что её семья, насколько она себя помнит, живёт под фамилией Веланесс — когда Катрин было около десяти лет, её мать поведала ей историю жизни Геллерта Грин-де-Вальда, объяснив, почему всё именно так. Своего деда девушка, естественно, никогда не видела, однако несколько раз они получали от него письма на клочках пергамента, в которых он извинялся перед своей дочерью и говорил о своей мечте хотя бы раз увидеть внучку. Отец Катрин искренне раздражался каждый раз, когда речь заходила о Геллерте, и всеми силами пытался «отбелить» свою репутацию и репутацию своей жены. К слову, кем была бабушка Катрин, не знал никто. Вот и все разговоры.

***

Апрель наступил быстро, однако с первых же дней огорчил жителей замка бесконечными проливными ливнями, грозами и жутким порывистым ветром. Солнце исчезло, и небо на протяжении всего месяца было если не иссиня-чёрное, то серое, а иногда и вовсе белое, затянутое облаками, которые скрывали даже верхушки башен школы. Катрин, до этого постоянно проводившая время либо с друзьями, либо на свежем воздухе, теперь всё больше сидела возле окна в своей спальне, то и дело мысленно возвращаясь к их последнему разговору с Драко Малфоем. Стоит ли говорить, что он действительно выбросил её из своей жизни и теперь даже не пререкался с ней на занятиях, а это было его излюбленной забавой с самого первого появления Веланесс в Хогвартсе. Магичка, которая понимала, что поведение слизеринца — всего лишь маска, никак не могла понять, что за ней скрывается, и липкое чувство потерянности и невнятности происходящего томило её всё больше и больше. Потом наступил конец апреля, а вместе с этим началась и экзаменационная сессия в формате СОВ, которая заняла головы всех пятикурсников Хогвартса. Сдача полноценных экзаменов по всем изучаемым предметам вернула студентов с небес на землю и положила конец тому праздничному и умиротворённому настроению, которое царило в замке после возвращения всеми любимого директора. Всё здание школы буквально гудело, повсюду сновали поздно опомнившиеся двоечники и желавшие попасть в библиотеку отличники; даже в столовой то и дело обсуждали экзамены стандарта обучения волшебству, а не недавно случившиеся события с участием Поттера и Пожирателей. Самому Гарри это было только на руку — не проходило ни одного учебного года без какого-либо преданного огласке события, в котором не был бы замечен знаменитый мальчик, который выжил. Несмотря на свою любовь к авантюрам, быть в центре внимания ему не нравилось, как минимум потому, что это привлекало внимание слизеринцев, хотя с ними последнее время всё было на удивление мирно. К небольшому сожалению Катрин. В начале мая у пятого курса была неделя отдыха, во время которой они постепенно узнавали свои оценки за экзамены. После этого должны были начаться зачёты и итоговые контрольные уже вне СОВ, а в двадцатых числах начинались ранние, но честно заслуженные каникулы. Как и в прошлом году, Веланесс предстояло провести все три месяца на территории школы, что, впрочем, саму волшебницу не сильно расстраивало — в начале июня из замка уезжали все студенты, а это означало, что она остаётся совершенно одна и может делать то, что хочется ей самой. Например, дни напролёт гулять с Фенриром по Лесу, пить чай в одинокой избушке и слушать интересные истории местного всеми любимого лесничего. Когда пришли результаты экзаменов, никто не был удивлён — Гермиона и Катрин получили высшие баллы среди гриффиндорцев, сдававших СОВ в этом году, Гарри остался на позиции хорошиста, а Рон умудрился едва-едва наскрести необходимое «пороговое» количество баллов. Несмотря на неоднозначные итоги, рады были все — ожидание результатов тяготило юных чародеев, и, теперь, когда они могли смело называть себя шестым курсом, они целиком и полностью прочувствовали дух грядущих летних каникул. Лето обещало быть безмятежным. А в начале следующего учебного года ещё и бал должен был быть.

***

— Не ходила бы ты сегодня в Лес. — Это ещё почему? Веланесс недоумённо посмотрела на Хагрида, стоявшего за плитой. Всё шло как по маслу и вдруг сегодня, двенадцатого июня, он заявляет вот такое. — Там с ночи неспокойно, — мужчина покачал головой, резко опомнившись, и перевернул не успевший подгореть омлет, — Вороны кричат, ветер завывает, даже Фенрир далеко не уходит, его вон, из окна видать. — Ветер? — девушка задумчиво крутила в руках железную вилку, — Странно, пока я шла из замка сюда, мне показалось, что сегодня наоборот очень душно. — То-то и оно, — обернувшись, полувеликан снял с себя грязное подобие фартука и подошёл к столу, принявшись раскладывать еду по тарелкам, — Я сначала думал, мне показалось, но нет, верхушки деревьев так и клонятся к низу, и именно со стороны Леса тянет прохладой. Знаешь, как это говорят, «могильным холодом веет». — А что Клык? — Веланесс кивком головы поблагодарила мужчину за дымящийся омлет с красивой золотистой корочкой. На её вопрос Хагрид лишь махнул рукой в сторону лежащего возле порога пса — тот беспокойно спал, то и дело подёргивая задней лапой и негромко поскуливая. — Раз Фенрир здесь, тебе нет никакого смысла идти вглубь леса, — в карих глазах Хагрида читалось беспокойство, — Погуляй с ним по полям, спуститесь в сторону Хогсмида… — Нас же увидеть могут, — Катрин начала есть, но взгляд её и то и дело возвращался к небольшому окошку, в котором был виден тёмный массив Запретного Леса. — В школе нет никого кроме основного состава преподавателей, — Рубеус зашипел, положив в рот слишком большой кусок ещё не остывшего омлета, и быстро запил его медовухой, — Ты действительно думаешь, что они о нём ещё не прознали? — Когда увидите своего питомца в следующий раз, передайте ему, что я убедительно прошу его не ходить за мной по пятам. — Собак не любите, профессор? — Считаю, что одному проще оставаться незамеченным, нежели когда с тобой ходит огромных размеров варг. — Наверное, ты прав, — взгляд разноцветных глаз устремился в тарелку, и некоторое время они ели молча — по всей видимости, мысли каждого из них были заняты чем-то своим. Опустошив тарелку и отставив её, Веланесс встала из-за стола и залпом выпила молоко из стакана, — Ладно, прогулку-то всё равно никто не отменял, — она дружелюбно улыбнулась, — Поля так поля. Мужчина недоверчиво на неё посмотрел, но всё же улыбнулся в ответ — он тоже закончил есть и сидел, расслабленно развалившись в углу диванчика, не спеша потягивая слабоалкогольный напиток из огромной кружки с деревянной ручкой. — Хорошей прогулки. Не поверил. — А ты чем займёшься? — магичка потянулась и прошла к выходу из дома. Словно почувствовав приближение человека, Клык проснулся и посмотрел на неё своими запавшими красными глазами. — Нужно поработать в саду, — после небольшой паузы Хагрид всё-таки ответил, — Грядки совсем сорняками заросли, а урожай — это как никак дополнительная выручка, я же эти овощи продаю и профессорам Хогвартса, и в Хогсмиде. — Ясно, — Веланесс открыла дверь, наверное, слишком поспешно, но внезапно ставшая напряжённой атмосфера действовала на неё крайне гнетуще, — Удачи, Хагрид. Он ничего не ответил, и волшебница прикрыла за собой дверь, быстрым шагом направившись в лес, где на самой его окраине наверняка спал Фенрир. Излюбленным местом варга была небольшая опушка меж старых сосен, в тени которых он, даже несмотря на свои размеры, мог оставаться практически незаметным. А в Лесу сегодня и правда очень холодно. Поёжившись, девушка пожалела, что надела одну лишь футболку, и воспользовалась свистком, дабы не бродить лишний раз в поисках своего питомца. Волк отреагировал практически сразу, и меньше чем через минуту Катрин уже обнимала варга, склонившего к ней голову и радостно виляющего хвостом. Закончив ласки со зверем, Веланесс вновь прислушалась к непривычной тишине — хоть лес и слыл запретным и «недобрым» местом, в солнечные летние деньки здесь было вполне мило, пели птицы, а сейчас… — Фенрир, что-то ведь не так, да? — она медленно шла по направлению к полям, разделявшим Хогсмид и Хогвартс. Волк тявкнул. Его уши стояли торчком, чутко реагируя на каждый звук или шорох. Между тем, они как раз проходили по границе земли кентавров. Интересно, что они сделали с Долорес Амбридж в ту ночь? — Ты знаешь, что именно происходит в лесу? — девушка обернулась, не услышав ответ на заданный вопрос, и замерла на месте, заметив, что варг припал к земле. Последовав примеру зверя, магичка легла на землю, вслушиваясь в абсолютную, как ей казалось, тишину. Она немного приподнялась на локтях, наблюдая за тем, как меняется выражение морды её любимца — опасливо прижатые по началу уши вновь поднялись, подрагивая, по всей видимости, звуки были плохо различимы даже для его слуха. Фенрир ощерился, не издавая ни рыка, но спустя секунду успокоился, поведя носом и принюхавшись. Жёлтые глаза сощурились, и в следующее мгновение мимо оцепеневшей от шока волшебницы пронёсся сгусток тёмного тумана. Его ломаная траектория напрочь отрицала мысль о том, что это могло быть простое природное явление. — Ты чуешь врагов? — проследив взглядом за исчезнувшим среди деревьев «существом», Катрин негромко заговорила, отряхиваясь от травы. Волк поднялся и отрицательно мотнул головой, носом ткнувшись в спину своей хозяйки, как бы подталкивая её идти за непонятной субстанцией. Хагрид, я, честно, хотела идти на поля. Приключения нашли меня сами. Стараясь ступать бесшумно, чародейка двинулась следом за исчезнувшим на окраине леса явно магическим сгустком. Лес закончился, и на несколько секунд девушка ослепла от яркого солнца, как назло бившего своими лучами прямо в глаза. Кое-как оглядевшись и не заметив ничего необычного, Катрин в очередной раз обернулась, взывая к помощи варга. Втянув носом свежий, пахнущий травой и цветами воздух, Фенрир фыркнул и уверенным шагом направился к лежащему на земле огромному валуну, в высоту наверняка достигавшему трёх метров. Превращение в туман. Запретный Лес. Территория кентавров. Неужели снова… — Чёртов пёс, будь ты проклят со своим исключительным нюхом! — Профессор Снейп?! — О, Мерлин… — мужчина устало проводит рукой по своему лицу, поднимая взгляд на ученицу и беззлобно усмехаясь, — Веланесс, и как у вас получается ладить с Гриффиндором и одновременно с этим так отчаянно притягивать к себе Слизерин? — Может быть, это Слизерин меня к себе притягивает? — краем глаза она успела заметить, как он поспешно убрал свою палочку, с осторожностью двигая правым плечом. Ранили? — После событий в Министерстве магии, я очень сомневаюсь, что попечительский совет школы, по крайней мере в лице одного из самых влиятельных его представителей, позволит вам не то что перейти на Слизерин, а хотя бы даже близко контактировать с обучающимися на нём студентами. — Люциус Малфой ведь и решение суда купил, поэтому дело замяли так быстро? — почувствовав возможность хоть что-то узнать о Драко, Катрин ринулась в словесную атаку. Варг тем временем мирно сидел рядом с ними, ни коим образом не выказывая агрессии или даже насторожённости по отношению к преподавателю зельеварения. — Им удалось доказать, что на Драко было наложено заклятие Империуса, — Северус одёрнул виднеющиеся из-под фрака манжеты, и Фенрир не преминул воспользоваться вытянутой рукой мужчины, ткнувшись мокрым носом в его ладонь. — Министерство закрыло глаза на то, что Пожиратели оказались без какого-либо разрешения в секретном Отделе Тайн? — Да, как и на то, что там оказались школьники, место которым в своих постелях, — Снейп внимательно посмотрел на собеседницу, но застывшего в ее глазах вопроса так и не озвучил. Веланесс тоже замолчала, посчитав замечание профессора вполне резонным. Она перевела взгляд на Фенрира, всматривавшегося в тёмный лес — зверь не выглядел обеспокоенным, хотя общая атмосфера, о которой её предупреждал ещё Хагрид, никуда не улетучилась. — Вы намерены и дальше здесь стоять? — Катрин вздрагивает от его голоса, поворачиваясь и щурясь от яркого солнца. — Я собиралась погулять, но в Лесу сегодня творится что-то неладное… — в глазах с разного цвета радужкой блеснул озорной огонёк, и магичка выдержала паузу, как бы намекая на то, что хотелось бы получить объяснение всему произошедшему. — Мисс Веланесс, — Снейп хмыкает и делает несколько шагов вперёд, прикрывая ладонью глаза и обращая свой взгляд на залитый ярким тёплым светом замок, — Знаете, чего вам не хватает для того, чтобы стать первоклассной слизеринкой? — Чего же? — Умения делать намёки не настолько толстыми. Веланесс засмеялась, искренне не ожидая от Снейпа пусть и ироничной, но всё же шутки. Он обернулся на её звонкий смех, но она не разобрала эмоций на лице декана злосчастного факультета. — И всё же, профессор, — поравнявшись с ним, она смотрит в ту же сторону, что и он — величественное здание на фоне золотистых полей и изумрудного цвета лесов выглядело действительно впечатляюще, — Вы снова не поладили с кентаврами? — «Снова», — он повторяет и отвлекается, дабы выдернуть из зубов варга полы своей мантии, — Такое понятие как «всё ещё» было бы более уместным. В этом разногласии перемирия и быть не могло, но в целом да, эти создания, — это слово он произнёс с особой неприязнью и желчью, — До сих пор противятся. — Противятся чему? — надеяться, что он вот так просто ответит на все мои вопросы было бы глупо, но попытка — не пытка, правда ведь? — Моему… появлению на землях, которые они считают своими, — Северус говорил медленно, взвешивая каждое слово и просчитывая варианты развития диалога на несколько реплик вперёд. Он помолчал с минуту, прежде чем снова заговорил уже совершенно не по теме, — Если вы не против, мы всё-таки перестанем изображать столбы и сдвинемся, наконец, с места. Согласие Катрин ему было не особо нужно, и, едва закончив предложение, тёмный волшебник уверенным шагом направился в сторону школы. За неимением вариантов, Веланесс последовала за ним. Фенрир шёл несколько позади. А он ясно дал понять, что тема его взаимоотношений с кентаврами закрыта. Тонкие намёки, тоже мне. — Полученные вами травмы уже не доставляют вам неудобств? — не глядя на студентку задаёт вопрос. — Всё зажило очень быстро, — привычным движением осмотрев некогда повреждённые конечности, Катрин кивнула сама себе, — Ничего критичного там не было, по словам мадам Помфри, по крайней мере. — Значит, всё вернулось в обычное русло? Насколько мне известно, вы отлично сдали экзамены, наверняка уже в полной мере ощущаете себя шестым курсом… Разговоры «ни о чём». Странно это всё. — Да, — не совсем понимая, с чем именно соглашается, задумчиво отвечает Веланесс, — Да, всё стало как всегда. Почти всё… Впервые за несколько минут Снейп обернулся через плечо, с лёгкой усмешкой рассматривая витающую в каких-то своих мыслях девчонку. Поправив мантию за своей спиной, он снова отвернулся и только после этого продолжил свой «допрос»: — Поясните, что означает ваше «почти»? Или вы, мисс Веланесс, хотите, чтобы я сам предположил, что именно вас тяготит? Магичка удивлённо посмотрела в его спину, на несколько секунд остановившись. Прокрутив в голове вопросы профессора, она неконтролируемым движением руки сжала пальцами болтающийся на шее кулон. Терпение Северуса, на удивление, сегодня было далеко не железным: — Мне предположить? — Нет, не надо, — она догнала его и отрицательно покачала головой. — Почему так? — Вы угадаете. Настала очередь Снейпа смеяться — он едва заметно улыбнулся, закрыв лицо ладонью, так, будто бы он кашляет, и хрипло засмеялся, про себя удивляясь собственному поведению. — Веланесс, — он обратился к ней просто по фамилии, чем тут же заинтересовал волшебницу, — Иногда людям кажется, что мотивы поведения других людей их якобы обижают, даже угнетают. Но истинную причину действий другого человека угадать невозможно, тот, кто, как нам кажется, отвернулся от нас, может оказаться тем, кто больше всех о нас заботится. — Это просто наставление или вы имеете в виду кого-то конкретного? — сердце девушки учащённо забилось, глухо стучась об грудную клетку. — Оборвав все связи, Драко надеется защитить вас от Пожирателей. — Что? — вопрос слетел с губ сам собой, но Северус его проигнорировал, посчитав, что Катрин нужно некоторое время, чтобы осмыслить всё им сказанное. Француженка действительно замолкла, продолжая следовать за профессором на автомате; сопоставив все части пазла в своей голове, она вдруг заговорила, своим вопросом искренне удивив мужчину, — А на чьей стороне вы, профессор Снейп? На обеих, Веланесс, хочется мне этого или нет. — Вы задаёте такой вопрос одному из деканов Хогвартса, — заходит издалека, заранее понимая, что обвести Катрин ему не удастся, — Ставите под сомнение верность преподавателей нашему директору? Магичка смотрит на него с ухмылкой: — Можно вас попросить закатать рукав на левой руке? Любопытно. Это блеф или она действительно как-то об этом прознала? Северус остановился, быстро оглядевшись и одним резким движением выполнил просьбу Веланесс. На её лице, впрочем, не было ни капли удивления, она подошла ближе, протянув было руку, но так и не решившись коснуться предплечья профессора, на внутренней стороне которого красовалась чёрная метка Пожирателей Смерти. — Она есть у всех? — спрашивает, мысленно перебирая все их стычки с младшим Малфоем. Память говорила ей, что на нём всегда было что-то с длинным рукавом. — Мне хочется верить, что Люциус не настолько обезумел, чтобы отдавать своего единственного сына во власть Тёмного Лорда, — Снейп опустил рукав, но с места не сдвинулся и зрительного контакта не разорвал, — Если же он, несмотря ни на что, это всё-таки сделал, то Драко отчислят без возможности восстановиться в ту же секунду, как об этом прознает хоть одна живая душа. — Драко ведь не по собственной воле там… с ними. А он сильно запал тебе в душу, Веланесс. — Драко всего лишь мальчик, у которого с самого рождения нет выбора.