Запятнанная

Лето выдалось поистине беспечным. Встреча со Снейпом была единственным мало-мальски необычным событием за все три месяца, и рутина Веланесс быстро свелась к долгим прогулкам с варгом, бесконечному выслушиванию побасенок Хагрида и, что было крайне редко, какой-либо несложной работе в замке на побегушках у кого-нибудь из преподавателей. Читая «Ежедневный Пророк», в то время пока лесничий был занят приготовлением очередной по-домашнему вкусной стряпни, Катрин узнавала о последних событиях в мире магов, и эти мгновения ненадолго омрачали её беззаботное времяпрепровождение: Пожиратели Смерти всё чаще упоминались на страницах газет, «ожившие» изображения наглядно показывали, как они нападают на ни в чём не повинных волшебников, строят свои козни и клянутся в верности Тёмному Лорду. Кроме того, её снова начал вызывать к себе Дамблдор, посвятив магичку в то, чего нельзя было рассказывать даже троице с Гриффиндора. Он рассказал ей о крестражах, запутанно, сбивчиво, явно утаивая большую часть информации, но всё же он поведал ей о «деле своей жизни», навлёкшем на величайшего волшебника смертельное проклятье. Альбус явно был озабочен ситуацией в мире и всё возрастающем могуществе Пожирателей, однако на тот момент студентка не придала этому большого значения, воспринимая Вторую Магическую Войну как нечто невозможное, то, что никак не может произойти в обозримом будущем. Ещё больше атмосфера накалилась, когда Гарри, Рон и Гермиона одновременно перестали отвечать на письма Катрин — именно после этого их молчания девушка, наконец, в полной мере осознала, какой ужас и хаос творится за пределами школы. Впрочем, имена золотого трио в «Пророке» ни разу не указывались, и француженка свято верила, что даже если с ними что-то и приключилось, им удастся и на этот раз выйти сухими из воды.

***

В воскресенье 1-го сентября 1996 года ровно в 20:00 Катрин Веланесс стояла на перроне и ждала прибытия Хогвартс-Экспресса, знаменующего о начале нового учебного года и шестого курса для неё самой и её друзей. Ещё несколько минут, и под громогласный рёв и стук колёс возле неё останавливается зачарованный поезд, отъезжающий в Лондоне с платформы 9¾. Первыми из него, как всегда, выскакивают первокурсники, тут же попадающие под крыло к Хагриду и под его строгим командованием направляющиеся в величественно возвышающийся в закатных лучах солнца замок. Катрин не сразу заметила друзей. — Кэт! Кэт! — над головами ребят помладше промелькнула знакомая рыжая шевелюра. Направившись в их сторону и ориентируясь на голос шестого из Уизли, Веланесс удачно избежала столкновений с наводнившими перрон детьми. Распознав, наконец, силуэты сокурсников, волшебница опешила от неожиданного их преображения: Рон выглядел так, словно он всё лето провёл в тренажёрном зале — приосанившись, он расправил широкие плечи и улыбнулся подруге, смахнув с лица достающую до кончика носа чёлку; до его плеча едва доставала Гермиона, в отличие от приятеля, похудевшая, её лицо избавилось от детских припухлостей, впалые щёки были едва заметно нарумянены. Интересно, я тоже изменилась? Вопрос Катрин так и не был озвучен, но по заинтересованному взгляду со стороны не только друзей, но и просто знакомых, можно было догадаться, что и француженка заметно похорошела: выгоревшие на солнце русые волосы ниспадали на её спину и плечи шелковистым водопадом, их длину она поддерживала на уровне «чуть ниже лопаток», разные глаза в обрамлении пушистых ресниц вкупе с заострившимися чертами лица и чуть вздёрнутым носом выглядели по меньшей мере любопытно. Ростом она была чуть выше Грейнджер, телосложением же девушки были схожи и одинаково худощавы, несмотря даже на то, что обе были неплохо подготовлены к физическим нагрузкам. — А где Гарри? — обменявшись приветствиями и со всеми обнявшись, Веланесс оглянулась, проверив, не стоит ли тот прямо за её спиной. — Сейчас придёт, — Рон поправил лямку от рюкзака на плече и отодвинул от края платформы чемодан Гермионы, — Он искал какую-то свою вещь, и, наверное, мелкие помешали ему выйти следом за нами. — Прости, что не отвечали на твои письма, — Грейнджер снова обняла подругу и потупила взгляд, — Мы не могли. Ты, наверное, знаешь, что сейчас творится… — С вами всё было в порядке? — понимающе улыбнувшись, француженка не переставала коситься на двери поезда, безостановочно кивая в знак приветствия попадающимся знакомым лицам. — Да, мы не сталкивались с Пожирателями лицом к лицу, но отец Рона ведь один из Ордена Феникса, — магичка затараторила, оправдываясь, не до конца решив, насколько подробно она будет всё рассказывать. Так или иначе, Уизли её все равно перебил: — Орден Феникса, — в интонации парня чувствовалась горечь напополам с раздражением, — Скорее уж то, что от него осталось после смерти Сириуса. — Грозный Глаз пока что взял на себя обязанности руководителя организации, — Гермиона не могла определиться, с кем именно она ведёт беседу, поэтому поворачивалась то к Рону, то к Катрин. В сотый раз посмотрев на рыжеволосого, она начала было что-то ему доказывать, говоря про главу семейства Уизли и Аластора Грюма, однако ей вновь не дали договорить. На этот раз она замолкла самостоятельно, так и не закончив начатый было монолог. Веланесс проследила за внезапно посерьёзневшим взглядом гриффиндорки и невольно вздрогнула, столкнувшись с холодными серо-голубыми глазами, мысли про обладателя которых она так успешно игнорировала всё лето. — Своего дружка Поттера ждёте? — Малфой кривит губы и одёргивает свой пиджак, пока Крэбб и Гойл заливаются полусмехом-полулаем на реплику своего лидера. — Не твоё дело, чего мы ждём, — огрызнулась Гермиона, едва уловимо смутившись, осознав, что её злость — это и есть то, чего добивается шайка слизеринцев. Вот кто действительно становится изящнее с каждым годом. Неизменная утончённость в движениях, даже внешне дорогостоящая одежда, сидящая точно по фигуре и лишний раз подчёркивающая худобу и рост юного Пожирателя Смерти. Чёрный цвет как всегда контрастирует с кажущейся почти что светящейся кожей и едва ли не идеально белыми волосами. «Мальчик, у которого нет выбора», что ты скрываешь за опущенными рукавами рубашек и пиджаков? Уж не татуировку ли в виде змеи с черепом? Обменявшись рядом нелестных выражений, враждующие компании ребят разошлись в разные стороны — студенты Слизерина гордо прошествовали в замок, и через несколько секунд после их исчезновения из поезда вышел Поттер, поправлявший на себе изрядно помятую одежду и пытающийся справиться одновременно с несколькими чемоданами. — Гарри, что с тобой произошло? — заметив внешний вид друга, взволнованно спросила Гермиона, быстро переключившаяся с агрессии на дружелюбность и заботу. — Всё в порядке, — фраза, означавшая нежелание что-либо объяснять, — Вы что, уже успели с Малфоем поцапаться? — Куда без этого, — Рон помог лучшему другу с его вещами, и Катрин доверили нести до замка клетку с обеспокоенно ухавшей Буклей. — Кстати, — Поттер поверх очков посмотрел на Веланесс, когда друзья уже были на полпути к главному входу школы, — Мы ведь уже встречали Драко. В Косом Переулке. Тебе ещё не рассказали? Оставшийся путь до гостиной троица с Гриффиндора наперебой повествовала о событиях, связанных с Пожирателями в целом, и о том, как они встретили семейство Малфоев, закупаясь всякой магической дребеденью на главной улице магического мира. Они высказали все теории, которые у них имелись насчёт Драко и его семьи, однако, не имея каких-либо доказательств, утверждать ничего не брались. Катрин выслушивала их, по большей части просто кивая и соглашаясь с догадками. Лишний раз выставлять слизеринца в негативном для него свете ей не хотелось, поэтому от собственных предположений она пока что воздержалась. Когда они вошли в гостиную родного факультета, стало уже не до серьёзных разговоров — по традиции необходимо было собраться в столовой и выслушать речь Дамблдора, а после этого предстояло разобрать вещи и как следует подготовиться к началу первой учебной недели в качестве шестикурсников. Речь директора, впрочем, была в этот раз уж слишком клишированной, поэтому друзья в компании близнецов и Джинни Уизли слушали рассказ Поттера про нового преподавателя — некого Горация Слизнорта, который, по слухам, должен был занять место Снейпа, который спустя много лет добился поста преподавателя защиты от тёмных искусств, и стать профессором зельеварения.

***

Занятия начались на следующий же день, и одновременно с началом ежедневной школьной рутины началась и подготовка к осеннему балу, о котором не преминул напомнить Дамблдор во время своей ежегодной напутственной речи. Макгонагалл заметно преобразилась, дорвавшись, по всей видимости, до занятия, к которому лежала душа могущественной волшебницы — декан Гриффиндора была назначена главной по подготовке к балу, ей доверили репетировать со студентами несколько танцев, однако больше всего женщина любила величественный и грациозный вальс. Как уже упоминалось ранее, выступать перед директором и его соратниками должны были дети из исключительно чистокровных магических семей, поэтому Катрин и Гермиона не были сильно удивлены, когда их не позвали. Рон, фактически являющийся чистокровкой, лишь пренебрежительно фыркнул, когда ему отказали в участии ссылаясь на недостаточную обеспеченность и неоднозначную репутацию членов его семьи. Гарри был единственным из четверых друзей, которого допустили к непосредственному участию в помпезном мероприятии, хотя сам юный чародей отнёсся к этому больше ответственно, нежели искренне заинтересованно. Так продолжалось три недели. В двадцатых числах сентября стало известно, кто именно почтит замок своим присутствием — уважаемыми друзьями Альбуса оказались никто иные как Олимпия Максим, директриса академии Шармбатон, Игорь Каркаров, директор института Дурмстранг, а также Изольда Сейр и Вебстер Бут из американской школы магии и волшебства. Помимо этого, столь известных личностей не могли не сопровождать прислужники, и суммарное количество гостей составляло в итоге от десяти до пятнадцати человек. Студентов среди них не было. Гости прибыли спустя два дня после оглашения их имён, и ученики Хогвартса, кто-то уже не в первый раз, могли лицезреть появление на их территории кареты с белоснежными пегасами, могучего корабля предводителя скандинавских воителей, а также другие магические транспортные средства. Сам бал был назначен на ночь с пятого на шестое октября — выходные, в которые студенты были официально освобождены от любого рода занятий. Подготовка шла полным ходом: Поттер и остальные чистокровки подолгу задерживались после занятий, репетируя в столовой, переделанной под бальный зал — из-за массивных запертых дверей раздавался ритмичный стук каблуков, строгие замечания Минервы и едва уловимая музыка, часть которой играл оркестр Пуффендуя. Никто не знал всей программы, выступавшие ребята хранили этот секрет с той же настойчивостью, с которой танцующие девушки скрывали сумму, которую они заплатили за специально купленные для этого бала платья. Учитывая, что большинство чистокровок принадлежало к неприкосновенным семьям, можно было предположить, что количество нулей в их чеках было до неприличия огромным. Бал ждали все. Причины могли разниться, но суть оставалась одной — занятия, даже самые интересные, быстро навевают скуку на жаждущих хлеба и зрелищ студентов, и именно поэтому все ждали события, по масштабу обещающего быть поистине грандиозным. Среди старших курсов часто встречались размышления на тему настоящей причины приезда в Хогвартс столь именитых волшебников — все понимали, что праздник — это всего лишь прикрытие, и в этом не было ничего плохого, однако это оставляло простор для всевозможных догадок и теорий. А время всё шло и шло. Послеобеденный отдых, который студентки Гриффиндора решили провести в своей спальне, был прерван внезапно. Девушки лениво болтали, валяясь каждая на своей кровати — занятие мадам Трюк отменили из-за слишком сильного ветра, а собирающиеся над замком тучи не пробуждали желания пойти погулять — вот им и оставалось только бездельничать и перемывать кости всяким слизеринским зазнайкам с платьями от известных модных домов. Почти задремавшая Веланесс от стука резко распахнувшейся двери машинально села, от удивления не издав ни звука: — Тебе чего? — Фэй Данбар недовольно покосилась на пытавшуюся отдышаться девушку в мантии с эмблемой Пуффендуя. — Меня… Послала… М-мак… — раскрасневшееся лицо ученицы младших курсов мало-помалу приходило в норму. Она с благодарностью посмотрела на Гермиону, которая ловко соскочила со своей кровати и стояла перед ней, протягивая стакан с водой, — С-спасибо. — Пей и рассказывай, кто и зачем тебя послал, — Грейнджер улыбнулась, интуитивно ощущая, что ничего страшного не произошло и девушку направили к ним по какому-то учебному делу. — Профессор Макгонагалл послала меня за Катрин Веланесс, — практически отрапортовала пуффендуйка, отставив стакан и выпрямив спину, — На репетиции одна девушка повредила ногу, и её нужно будет заменить. — Почему я? — успев обуться и полностью отойдя от дремоты, магичка поправила застёжку на своей мантии и подошла к «послу» гриффиндорского декана. — Вот сама и спросишь, — пихнув подругу в бок, хихикнула Гермиона, — Иди, Кэт, танцевать на балу — это же так круто! — Да мне даже не в чем… — Простите, мне кажется, что профессор Макгонагалл не любит ждать, — пуффендуйка не слишком уверенно пресекла возражения француженки и заторопилась, — Пойдём, у профессора всё спросишь, пойдём быстрее. — Кого я буду заменять-то хотя бы? Вопрос остался без ответа и, не видя какой-либо альтернативы, Катрин поспешила следом за волшебницей, чуть ли не бегом направившейся в сторону столовой, то бишь «бального зала». Едва они вошли, как их тут же уволокли в самодельную гримёрную, по сути являющуюся всего-навсего частью помещения, отгороженной высокими непрозрачными ширмами. За туалетными столиками сидели прихорашивающиеся студентки, возле одной из них и стояла Минерва: — Профессор, — Катрин подала голос, заметив, что посланная за ней девушка уже успела куда-то испариться. — О, мисс Веланесс, вот и вы, — волшебница моментально отвлеклась от разговора с красивой высокой когтевранкой и подошла к своей подопечной, — Вас уже вкратце ввели в курс дела? — Я должна буду заменить какую-то девушку, — неуверенно, — Но у меня нет платья и я даже не знаю, с кем мне… — она замолкла, когда Макгонагалл взмахом руки остановила её монолог, и продолжила выжидающе смотреть на волшебницу. — Мы всё решим, платье, туфли, это всё такие мелочи, — строгий взгляд женщины смягчился, и она достала свою палочку, — Задержитесь после окончания репетиции, мы всё с вами обсудим, а пока что… Лёгкий звон колокольчиков, и огромное количество мелких блёсток, сорвавшихся с кончика волшебной палочки и окутавших всё тело опешившей студентки с ног до головы. Ещё секунда, и вот уже на ней не обычная форма и мантия, а небесно-голубое вечернее платье, сидящее ровно по фигуре, с жёстким корсетом, подчёркивающим талию, и пышной, но не каркасной юбкой, ниспадавшей до пола и скрывавшей даже носки аккуратных туфелек. — Вы ведь умеете танцевать вальс? — «своевременный» вопрос и, казалось бы, даже немного испуганный взгляд Минервы. — Д-да, меня учили… А с кем…? — Выходите в зал, музыка вот-вот начнётся, — Минерва хлопает в ладоши, и все девушки синхронно поднимаются, быстрыми шажками направляясь туда, где и будет происходить всё действо. — Но кто… — Не сейчас, Веланесс, — мягко подтолкнув её к выходу, женщина посмотрела на неё с лёгкой улыбкой, — Если вы будете против, мы, конечно, найдём другую замену… Да в чём дело, черт вас всех подери? Катрин послушно вышла следом за остальными, на ходу поправляя наколдованную ей высокую причёску. На несколько секунд она ослепла от яркого света и шика, с которым был украшен главный зал — мерцающее небо под потолком стало в тысячи раз ярче, помимо этого возле каждой колонны парил круглый светильник, а переливающиеся блестящие гирлянды навевали то ли новогоднее, то ли свадебное настроение. Всё было в белых и бежево-золотых тонах, что ещё больше удивляло француженку, привыкшую к мрачной, но по своему уютной атмосфере замка. В углу у дальней стены на небольшом возвышении стоял оркестр, по натёртому до блеска полу звонко стучали десятки каблуков только что вышедших из-за ширмы девушек. Всё выглядело так, словно это не школьный осенний бал, а, по меньшей мере, церемония бракосочетания одного из членов английской королевской семьи. Заметив Гарри, Веланесс неловко улыбнулась ему — в ответ на это Поттер лишь удивлённо приподнял брови, всем своим видом выразив полнейшее недоумение и, как показалось девушке, даже некоторое неодобрение. За секунду до того, как её окликнули, в голове магички возникла догадка, от которой у нее едва не подкосились ноги. Здесь нет Пэнси Паркинсон, самой чистокровной из всех чистокровок Слизерина. Да быть этого не… — А вот и моя новая партнёрша. Может. — Здравствуй, Драко, — натянутая улыбка. На долю секунды ей показалось, что она сейчас оглохнет от безумного стука своего собственного сердца. Взгляд Веланесс выдавал её изумление, и слизеринец ехидно усмехнулся. Он подошёл к ней, чуть склонившись и протянув ей руку в лучших манерах английского джентльменства. Француженка сдержалась, чтобы не отпрянуть и, изо всех сил стараясь побороть пробившую её тело дрожь, вложила свою ладонь в его: — Ты что, специально подстроил, чтобы Паркинсон повредила ногу? — разного цвета глаза внимательно изучают партнёра по танцу — всегда выбиравший тёмную одежду Драко выглядел сейчас крайне необычно в белоснежной рубашке с объёмным жабо и такого же цвета ослепительно-сияющем фраке. Брюки с чёткой отутюженной стрелкой и идеально начищенные ботинки у него были привычного чёрного цвета. Ответить Малфой не успел, во внезапно повисшей тишине раздался голос Минервы Макгонагалл: — Прошу всех занять свои места и встать ближе к своим партнёрам, спину держать ровно, голову не опускать, и улыбаемся, милые леди, улыбаемся! Катрин позволила Драко отвести её на выделенное для их пары место и послушно расправила плечи, подняв голову и почти было собравшись с духом для искренней улыбки. — Эй! — вместо громкого возгласа из ее рта вырвался лишь едва слышный писк, когда слизеринец умелым движением притянул волшебницу ближе к себе и положил правую руку на её талию. — Веланесс, сказали же «встать ближе к своим партнёрам», — улыбка и те самые бесы в его серебряных глазах, которых Катрин не видела уже больше полугода. — Ты мне так и не ответил, — она осторожно положила левую руку на его плечо, пока Макгонагалл ходила по залу, исправляя неправильно принятые позиции других студентов. — Ничего я не подстраивал, Пэнс сама по себе неуклюжая курица, — он закатывает глаза и отвечает максимально быстро, всем своим видом показывая нежелание говорить о сокурснице. — Не ласково ты отзываешься о собственной подружке, — Катрин перенимает его ухмылку и хитро щурится. Мимо них проходит Минерва — женщина довольно кивает и не задерживается даже на несколько секунд, быстрым шагом лавируя между учениками и, наконец, занимая своё место возле оркестра. Веланесс выжидающе смотрит на слизеринца — даже на каблуках она была ниже его ростом, однако это не мешало ей сурово испепелять его взглядом. «Сурово» — ей, по крайней мере, так казалось. — Тебя интересует моя личная жизнь? Вот ведь… гад. И почему он вообще со мной вновь разговаривает как ни в чём не бывало? — Учитывая количество девушек, которых ты затащил в постель, твоя личная жизнь не такая уж личная. Изящно приподнятая бровь и негромкое хмыканье было ей ответом. По команде профессора заиграла музыка, и дальнейший диалог развивать не было никакого смысла. Они танцевали, будучи обученными вальсу ещё в далёком детстве, но каждый был погружён в свои раздумья, переступая и двигаясь по залу скорее на автопилоте. Драко уверенно вёл свою партнёршу, вид его был отстранённо-задумчивым, и, несмотря на их зрительный контакт, у Катрин было устойчивое ощущение, что он смотрит не на неё, а куда-то сквозь. Что у тебя в голове, Драко? Черт бы побрал эту неизвестность. Глупо было надеяться, что Слизерин вот так возьмёт и исчезнет из моей жизни. Ещё глупее было бы надеяться на то, что из этого может получиться что-то большее, чем минутное общение, состоящее из бесконечных взаимных подколов.

***

До бала оставались считанные дни. После той самой злополучной репетиции, Катрин, как и просила декан, задержалась, и вместе с Макгонагалл они обсудили все детали грядущего торжества. Макгонагалл предложила наколдовывать голубое платье каждый раз, когда оно ей понадобится, и девушка согласилась, но все её мысли были поглощены вовсе не выбором наряда. К слову, вопроса об отказе Веланесс от доставшегося ей партнёра даже не было озвучено. Последние три дня они репетировали по несколько раз в день, однако за настроением младшего Малфоя было уследить не так-то просто: то он шутит и улыбается, то отмалчивается и даже во время танца держится на большем расстоянии, чем обычно. Что-то с ним происходило, и количество догадок в голове француженки росло в геометрической прогрессии. Наконец, заветный день настал. Трель ненавистного будильника эхом отразилась от каменных стен женской спальни Гриффиндора, призывая всех студенток к подъёму в пусть и официально выходной день. Первой как обычно нашла в себе силы встать Гермиона. Не успев обуться, волшебница заметила то, чего в их спальне ещё накануне ночью совершенно точно не было — в центре комнаты парила серебряная коробка средних размеров, очевидно, зачарованная, судя по тому, что она витала в воздухе без видимых на то причин. — Катрин! — наспех застегнув туфли, Грейнджер чуть ли не упала на соседнюю кровать, принадлежавшую подруге, — Кэт, Катрин, проснись! — Герм? — успевшая проснуться, но не придти в себя магичка еле разлепила глаза, чтобы удивлённо посмотреть на энергично расталкивавшую её соседку, — Герм, отстань, ты чего… — Тут какая-то коробка, смотри! — Веланесс приподнялась на локтях и проследила взглядом за рукой Гермионы. — Ну так открой её и проверь, что внутри, — спихнув Грейнджер со своей кровати, Катрин продолжила что-то недовольно бормотать, одеваясь. Их опередила Фэй, за спиной которой стояла Джинни, с интересом наблюдавшая за действиями девчонок постарше. Данбар посмотрела на Гермиону и, получив утвердительный кивок от факультетской «зазнайки», решительно подошла к коробке, коснувшись её руками. За долю секунды произошло сразу несколько событий: Данбар взвизгнула и упала на пол, Джинни и Гермиона вскрикнули, не двинувшись с места, а не успевшие встать с постели (и Катрин в том числе) девушки вздрогнули от внезапно вспыхнувшей электрической молнии, на мгновение озарившей комнату холодной сине-зеленой вспышкой. — Вот ведь зараза, — Фэй поднялась, потирая ушибленное бедро. — Интересно, — Гермиона задумчиво накрутила на палец прядь своих пушистых волос и подошла к коробке, обойдя её со всех сторон на безопасном для себя расстоянии. Катрин поднялась вслед за подругой, но подходить не стала. Грейнджер же достала из висящей в шкафу мантии волшебную палочку и выставила перед собой, медленно начав приближаться к невесть откуда взявшемуся предмету. Стоило ей сделать несколько шагов, как коробка издала странный потрескивающий звук, и воздух вокруг неё начал искриться, как сломавшаяся розетка. — Её заколдовали, — на вполне очевидный комментарий Грейнджер собравшиеся вокруг девушки только фыркнули, мол « это и так понятно». — Это ведь защитное заклинание, — Уизли подала голос, смущённо покраснев, когда взгляды всех сожительниц сконцентрировались на ней, — Её прислали для кого-то конкретного. — Хочешь сказать, что нам всем нужно попытаться к ней подойти, и у кого-то это должно получиться? — послышался презрительный голос Лаванды. — Не хочешь — не пытайся, — Катрин пожала плечами и проигнорировала брошенный на неё злобный взгляд. Веланесс убрала волосы в высокий хвост и, вооружившись палочкой, решительно направилась к зачарованному подарку. Коробка действительно выглядела празднично, да и накануне осеннего бала вряд ли что-то ещё могло появиться в их комнате, да ещё и в блестящей серебряной обёртке. — Осторожно, Катрин, — Гермиона подошла к ней, оставаясь чуть позади — как все уже поняли, Грейнджер подарок точно не предназначался. На приближение Веланесс, впрочем, магический предмет никак не реагировал и трещать не начинал. Под удивлённые вздохи обступивших её гриффиндорок, француженка дотронулась до коробки кончиком волшебной палочки, и тут же отпрянула, когда та с шумом раскрылась, засверкав миллиардами мелких блёсток. — Это платье! — Тут написано, от кого? — Оно зелёное! Поморщившись от визгливых криков девушек, Веланесс взяла в руки продолжавшее парить в воздухе платье, аккуратно покоившееся на изящной кованой вешалке и непонятно как упакованное в коробку столь небольших размеров. Губы магички непроизвольно тронула улыбка — платье было тёмно-изумрудного цвета с изящно расшитой юбкой и зашнурованным серебряными нитями корсетом. Рукава были длинные и узкие, но закрытость платья компенсировалась глубоким вырезом и фасоном, когда платье держится на руках, оголяя тем самым плечи, ключицы и шею. — Судя по расцветке платья, кое-кто хочет, чтобы ты стала слизеринкой на один вечер, — язвительный комментарий Гермионы, искренне считавшей какую-либо причастность к Слизерину оскорблением до глубины души. — Или не на один, — грубый смех Данбар. — На что ты намекаешь, Фэй? — Грейнджер обернулась на голос девушки, задав вопрос и опередив тем самым ту, к кому на самом деле была обращена реплика. — Ни на что, — усмешка, и гриффиндорка начала переодеваться в школьную форму, — Просто, наверное, это совпадение, что сначала он расстаётся с Паркинсон, а потом шлёт тебе платье в цветах своего факультета. Мне послышалось? — Тебя интересует моя личная жизнь? Черт возьми, да, она меня интересует. — Катрин, ты о чём задумалась? — Гермиона коснулась руки подруги и перевела взгляд на платье — его покупка явно была по зубам только такому семейству, как Малфой, — Ты действительно пойдёшь в нём? — Да, — уверенный кивок, — Да, хотя бы для того, чтобы потом слушать и смеяться над сплетнями, которые распространяют такие, как Фэй, и та же Паркинсон, — добавила она чуть тише, но Грейнджер всё же не сдержала смеха. На их счастье, на перешёптывание подруг никто не обратил никакого внимания. Было ещё раннее утро, но все с нетерпением ждали вечера — накануне им объявили, что бальный зал и прилегающие к нему коридоры откроются ровно в восемь. Вальс, в котором участвовала Веланесс, студенты должны будут исполнить спустя полчаса после этого, и до самого утра будет продолжаться веселье, искреннее, хоть и вычурно-торжественное. Чем меньше оставалось времени, тем больше суетилась женская часть всех четырёх факультетов. Гримёрную, естественно, из главного зала убрали, поэтому девушки прихорашивались каждая в своей комнате. Вне зависимости от участия в танце чистокровок, волшебницы собирались произвести настоящий фурор среди учеников противоположного пола. Именно поэтому, начиная с пяти часов вечера, в коридорах замка можно было встретить лишь праздно шатающихся мальчишек. Катрин примерила подаренное ей платье и сейчас стояла перед зеркалом, заканчивая образ мелкими, но от этого не менее необходимыми деталями. Свои длинные светло-русые волосы она убрала, не без помощи магии, в изящную высокую причёску, оставив несколько волнистых прядей возле лица; в меру объёмный начёс превращался в расслабленную французскую косу, спадавшую на спину девушки и пронизанную тонкими серебряными нитями, переливающимися на свету холодными, величественными бликами. Веланесс не удивилась тому, что платье село идеально по её фигуре, подчеркнув тонкую талию и визуально увеличив упругую грудь, но все же, даже несмотря на это, она не могла налюбоваться красотой выбранного Малфоем фасона. — Ты оставишь свою подвеску? — Гермиона, заканчивающая прокалывать свой высокий пучок поддерживающими шпильками, жестом указала на ее шею. На старосте Гриффиндора было узкое пудрово-розовое платье с разрезом от середины бедра. Оно было абсолютно закрытым на груди, но без рукавов, что делало образ в целом ещё более элегантным. — Наверное, — задумчиво протянула Катрин. Открытое декольте и одиноко болтающийся кулон выглядели действительно незаконченно. Немного подумав, она поправила юбку, свободно спадающую из-под корсета и едва касающуюся пола — в отличие от голубого платья Макгонагалл, туфли сейчас все же были видны, но француженка не стала искать сложных путей, наколдовав себе тёмно-зелёные лодочки в цвет платья. Тонкий высокий каблук напомнил ей о детстве, когда мама только начинала учить её быть «настоящей леди». Взмахом волшебной палочки Катрин укоротила цепочку, и теперь полумесяц находился ровно под её ключицами. Ещё один взмах, и на тонкой шее появляется чуть более крупная, но короткая цепочка того же холодного серебряного цвета. Она не имела никаких подвесок, но вкупе с кулоном выглядела более дорого и массивно, да и в целом верх наряда теперь не выглядел пусто. — Жаль, что нам приходится создавать драгоценности заклинаниями, — Гермиона вздохнула и встала рядом с ней, покрутившись возле зеркала и создав себе жемчужные серёжки. Последовав примеру подруги, Веланесс наколдовала себе серьги, полностью повторявшие полумесяц на кулоне. — Зато не приходится тратить на это огромные суммы денег, — Катрин смотрела на их отражения — Грейнджер выглядела утончённой актрисой, готовившейся вступить на красную ковровую дорожку, в то время как сама она больше напоминала герцогиню эпохи расцвета готики. — Да, но наши украшения пропадут после бала, а те, кто может их купить, могут любоваться ими, хранить в какой-нибудь красивой шкатулке… — магичка грустно улыбнулась и возобновила схватку со своими непослушными кудрями. Веланесс ничего не ответила и уступила место Джинни, облачившейся в довольно скромное платье тёмно-бордового цвета. Младшую из Уизли тоже не позвали танцевать. Иногда складывалось ощущение, что студентов из Гриффиндора в этот раз вообще обошли стороной. До открытия бального зала оставалось уже меньше двух часов. Впрочем, все всё равно собрались возле закрытых дверей ведущего в «столовую» коридора раньше, чем было нужно. Было около половины восьмого вечера, когда большая часть студентов уже толпилась здесь, обсуждая наряды друг друга и просто мило щебеча. В такие моменты стирались границы между факультетами, и только Слизерин продолжал держаться в стороне, презрительно поглядывая на остальных. — Кэт! — девушка как раз приблизилась к толпе и обернулась на голос друзей, — Кэт, ты волшебно выглядишь! Гермиона! Гермиона, ты ли это? — внимание Рональда переключалось, будучи не в силах остановиться на ком-то одном. Веланесс улыбнулась и изучающим взглядом скользнула по собравшимся студентам. А вот и он. Драко стоял среди своих однокурсников. Даже издалека было видно его ослепительно белый фрак и всё ту же рубашку. Приглядевшись, Катрин заметила, что жабо теперь украшала массивная брошь с тёмным изумрудом. Вдоль штанин тянулись тонкие серебряные лампасы. Наши наряды действительно выглядят так, словно мы пара на маскараде. Особенно учитывая то, что моё платье никак не подходит для представления на балу Гриффиндора. Зато оно подходит к костюму Малфоя. Что из этого важнее, Катрин так и не решила даже для самой себя. Людей становилось всё больше и больше, и, наконец, под гулкий бой настенных часов, двери открылись, явив собой сияющую комнату и стоявшего на пороге Альбуса Дамблдора. Директор говорил недолго, озвучив ещё раз время, когда его подопечные должны порадовать гостей различными танцами, а также перечислив помещения, специально отведённые для сегодняшнего торжества — на удивление студентов, помимо коридоров и главного зала для бала была также оборудована пристроенная (магическим, естественно, образом) терраса. Стоило Дамблдору закончить свою речь, как поток студентов ринулся внутрь открывшейся комнаты. — Ого, тут и еда есть! — возглас Уизли вызвал дружный смех окружавших его друзей. В зале возле двух стен действительно стояло несколько небольших столиков, на которых в несколько этажей размещались различного рода закуски, десерты, и безалкогольные напитки. Помимо этих столов и возвышения с оркестром появились также столы для преподавателей, стоящие в дальнем углу, и возвышающиеся над ними кресла директора и его гостей. — Что, готова танцевать, Кэт? — Поттер подошёл к ней и протянул бокал, нарочито вежливо поклонившись. — Я — да, а ты? — милая улыбка, — Кто та девушка, с которой ты танцуешь? — Падма Патил, она — староста Когтеврана, — парень поправил свой галстук-бабочку, выполненный в цветах их родного факультета. — Если б Гарри дали самому выбрать, он явно не с Патил танцевал бы, — пихнувший друга в плечо Рон засмеялся и подмигнул проходящей мимо них Джинни. Девушка никак не отреагировала, укоризненно посмотрев на брата и скрывшись в толпе студентов. — А ты? — Гермиона не спеша подошла к ним, и съела клубничину, которую взяла со стола. Карие глаза с любопытством смотрели на француженку. — Что я? — Катрин нервно переступила с ноги на ногу, заметив, как в зал вошла Пэнси Паркинсон, с двух сторон поддерживаемая подружками и явно прихрамывающая на правую ногу. — Если б у тебя был выбор, с кем бы танцевала? Интересно, насколько сильно Герм удивится, если услышит честный ответ? И удивится ли? Впрочем, сейчас это проверять у меня нет никакого желания. — Не знаю, — пожимает плечами и залпом допивает лимонад, убирая пустой бокал в сторону, — Я кроме как с Гарри и Роном ни с кем не общаюсь толком. — Да ладно тебе, на Когтевране есть такие симпатичные парни… — Грейнджер начала, но так и не закончила фразу, залившись смехом, вызванным недовольным выражением лица Уизли. Веланесс покачала головой, негромко посмеявшись вместе с остальными. Время близилось к половине девятого, их танец должен будет стать открывающим номером, после которого последуют выступления младших курсов, уже не с вальсом. — Доброго всем вечера, — наигранно мягкий голос раздался прямо за спиной волшебницы, и мгновение спустя на её талию по-хозяйски легла чья-то ладонь. Краем глаза Катрин заметила крупный перстень с гравировкой «М». — Малфой, свою напускную галантность оставь для мечтающих о тебе слизеринок, — Рон скривился, заметив, что Грейнджер, фыркнув, удалилась к своим знакомым, стоявшим в нескольких метрах от них. Поттер молчал, наблюдая за Веланесс. Её лицо стало бледнее, чем обычно, и она тщетно пыталась подобрать слова, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Пойдём, — Драко, казалось бы, совершенно не замечал негатива в его сторону. Его пальцы сильнее сжали жёсткую ткань корсета, его губы находились слишком близко к её уху и шее, — Все уже освобождают место для танцующих, осталось буквально несколько минут. От его дыхания по телу девушки бегали мурашки, и ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы ее голос зазвучал ровно и спокойно: — Нам действительно пора занимать своё место, — она выдавила из себя улыбку, адресованную друзьям, — После танца я вас найду. — Удачи, — Гарри посмотрел на неё долгим взглядом, в глубине которого было далеко не только презрение к слизеринцу. Понимание — вот что было основой для её симпатии к мальчику, который выжил. Они прошли на своё место, встав между такими же по-вечернему нарядно одетыми ребятами. Катрин, не отрываясь, смотрела на Малфоя, отмечая, что не одна она любуется слизеринским принцем — многие провожали его взглядом, а замечая схожесть их с француженкой одежды, то и дело начинали перешёптываться. — Веланесс, — он смотрит на неё заворожённо, легко касаясь кончиками пальцев ткани платья на спине девушки. Вопросительный взгляд разных глаз — Катрин улыбается как ни в чём не бывало, в то время как оркестр перестает играть музыку, а Дамблдор начинает рассказывать своим гостям о приготовленных для них представлениях. Драко взял её руку и приблизился вплотную, наплевав на все понятия о личном пространстве и сильнее прижав магичку к себе. Она не видит, но кожей чувствует улыбку, тронувшую его губы, когда он ощутил мелкую дрожь тела, вызванную опалившим её шею дыханием. — Ты потрясающе выглядишь, — тихий шёпот, и они начинают танцевать, сливаясь с остальными вальсирующими парами, но при этом абсолютно не замечая никого вокруг. Надеюсь, никто не обратит внимания, что мы стоим слишком близко друг к другу. Очередное грациозное движение, Веланесс отстраняется, делая аристократичное па и не выпуская руки парня из своих пальцев. Она смотрит на него, поворачиваясь вокруг своей оси, совершенно не чувствуя неудобства из-за высоких тонких каблуков. Замедлившаяся было музыка начинает играть с новой силой, ускоряясь, и Малфой отточенным движением притягивает свою партнёршу ближе, заставляя её практически висеть на его плече и утыкаться носом в его шею. Этот парфюм. — Как думаешь, кто самая чувственно-танцующая пара сегодняшнего вечера? — шёпот и дьявольская ухмылка в его глазах. Мама, я пропала. Катрин промолчала, натянуто улыбнувшись. Танец закончился слишком быстро, и, вернувшись на свою исходную позицию в центре бального зала, все выступающие галантно поклонились уважаемым гостям, начиная не спеша расходиться, уступая место младшим товарищам. Драко вёл Веланесс к её друзьям, стоявшим возле одного из столов и аплодировавшим им вместе с остальными: — Катрин, ты чудесно станцевала! — Уизли протянул ей очередной бокал с лимонадом, и трясущиеся пальцы волшебницы сжали тонкую стеклянную ножку. — Спасибо, — улыбка, искренняя, но усталая от бесконечного притворства, — Я… Она повернулась к Малфою, но тот ничего не сказал, чуть наклонившись и поцеловав тыльную сторону её ладони. Он слился с толпой студентов раньше, чем девушка успела как-то на это все отреагировать. — Скользкий подхалим, — без недовольного комментария Гермионы не обходилась ни одна их стычка с лидером слизеринцев. — Гарри идёт, — Катрин попыталась сменить тему, и внимание друзей на удивление быстро переключилось на присоединившегося к ним парня. Примерно с час они наблюдали за оставшимися выступлениями, после чего, когда танцевальная часть программы уже подходила к концу, четверо друзей приняли решение проведать террасу и подышать свежим воздухом. Несмотря на поздний час, ночь выдалась совсем безветренной и не по-осеннему тёплой. Пристройка к замку представляла собой что-то наподобие огромного балкона, украшенного столбами с тянущейся между ними гирляндой. Здесь на столах стояла различная выпечка, а вместо лимонадов и соков сам собой разливался по стаканам безалкогольный глинтвейн и тёплый грог. Сев с Гермионой на скамейку возле забора, ограждающего край террасы от простиравшихся за ней полей, Катрин смотрела по сторонам в ожидании двух друзей с напитками. Устав от бесконечно снующих перед глазами людей, она повернулась боком, чуть подобрав юбку и устремив свой взгляд в чернеющий на горизонте лесной массив. На долю секунды ей померещилась огромная фигура волка прямо на полях, но, моргнув, ничего подобного она уже не увидела. — Кэт, с тобой всё хорошо? — Грейнджер коснулась её руки и в сотый раз поправила подол своего платья — в таком положении разрез выглядел, как ей казалось, излишне вульгарно. — Да, я задумалась просто, — француженка отвечает, но на подругу не смотрит. Она прикрывает глаза и потирает переносицу, — В главном зале слишком ярко, вот глаза и устали. — С освещением они явно перестарались, — смешок, реакции на который не последовало. Что-то не так. Мысль пришла в голову Веланесс одновременно с тупой ноющей болью в районе солнечного сплетения. Ощущение, в простонародье описываемое как «сосёт под ложечкой», возникло неожиданно, и, сопоставив его со своими эмпатическими способностями и видению громадного волка, Катрин резко поднялась со скамейки, едва устояв, напрочь позабыв про туфли. — Ты куда? Ребята сейчас придут… — Гермиона хотела было встать следом, но подруга жестом её остановила. — Я скоро вернусь, все в порядке, Герм, — она кивком головы указала на замок, и направилась вдоль террасы туда, где фонари и гирлянды не справлялись с освещением одного-единственного угла, прятавшегося за колонной. Обернувшись и не увидев знакомых лиц, магичка шагнула в тень, достав спрятанную в свободной юбке волшебную палочку. Немного поколдовав, она сняла туфли, сделав их невидимыми и убрав за горшок с раскидистым растением, а затем немного ослабила затянутые нити своего корсета. Заколов выбившиеся из причёски пряди, она ещё раз убедилась, что в эту сторону никто из студентов не смотрит. Была не была. Ловкое движение и жалобно зашуршавшее платье — волшебница перемахнула через невысокую ограду и оказалась на земле. Пригнувшись, она направилась вдоль стены, ведущей как можно дальше от заполненной студентами пристройки, и, когда вокруг неё была практически абсолютная темнота, Веланесс уверенно пошла прямиком в сторону леса. Если ещё и дождь пойдёт, будет совсем «замечательно». Она мельком посмотрела на тёмное небо — постепенно начинающийся ветер и плотный воздух говорили о том, что небо такое тёмное не только из-за времени суток. По всей видимости, на замок шла грозовая туча, и по велению судьбы именно в этот момент что-то заставило девушку идти босиком по холодной сухой траве. Внезапно, противное гнетущее ощущение исчезло без следа. Не осталось ни страха, ни тревоги, ни волнения. Вздохнув полной грудью, Катрин прислушалась к своему организму — ничего, абсолютное спокойствие. Попыталась прислушаться или различить хоть что-то вдалеке, но и эти попытки не увенчались успехом. Странно, но… ладно? Катрин колебалась где-то с минуту, но всё усиливающиеся порывы ветра и совершенно не подходящая к вылазке одежда существенно перевешивали чашу весов, отвечавшую за немедленное возвращение в замок. Где-то вдалеке послышался раскат грома, и волшебница выругнулась себе под нос. Сощурившись, она в последний раз вперилась взглядом в темноту перед собой, но снова ничего не увидела. Ветер всколыхнул опавшие листья и что-то зашуршало совсем рядом со мной. Подождите. Какие листья на полях, где нет ни единого деревца? Резко обернувшись, она вздрагивает и вскрикивает от неожиданности. Благо, она ушла уже на достаточное расстояние и никто с террасы, превратившийся в желтоватую точку где-то вдалеке, не мог её услышать: — Малфой! Какого чёрта ты за мной ходишь?! — Нечасто вижу, как с бала девушки бегут в Запретный Лес прямо в вечернем платье, — он подходит к ней ближе, поправляя растрепавшиеся от непогоды волосы, — В туфлях да по полям, это, наверное, безумно неудобно. Словно повинуясь не озвученному желанию слизеринца, порыв ветра задирает полы платья до колен, и Веланесс зябко поводит плечами, ощущая голыми ногами заиндевевшую от осенних заморозков почву. — Зачем. Ты. За мной. Следишь? — она смотрит на него, делая шаг назад в ответ на его попытку сократить между ними дистанцию. На долю секунды её внимание привлёк очередной раскат грома и блеснувшая среди туч слабая молния. Наплевав на не вовремя налетевший циклон, магичка продолжила испепелять взглядом парня напротив. — Хочешь услышать что-то вроде: «Пожиратели заставляют меня шпионить за всеми в Хогвартсе»? — хриплый смех. — Кто знает, насколько ты преданный член организации, — язвительно. Кривит губы то ли от неприязни, то ли от обиды. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, — Ты игнорировал моё существование полгода, откуда я могу хоть что-то о тебе знать? Может, ты уже стал правой рукой своего Господина и теперь выполняешь все его… — Прекрати. Его голос прозвучал жёстко, и Веланесс замолчала, отвернувшись, чувствуя, как глаза застилают предательские слёзы. — Дура, я ведь тебя тем самым защищал. Катрин дрожала всем телом, и беззвучные рыдания, наконец, взяли над ней верх. Её щеки обожгли солёные капли. Каждым миллиметром своего тела она ощущала, как рушится стена, которую она так бережно и тщательно возводила, ограждая себя от зазнавшегося местного принца. — Кат… — Не подходи ко мне! Её голос срывается на крик, и гром вторит ей, продолжая свирепствовать среди нависших прямо над ними туч. Молния ударяет куда-то в центр Леса, и несколько первых капель падают на землю, превращаясь в едва заметные пятнышки. Катрин качает головой и отворачивается, смахивая слёзы и задыхаясь в немой истерике. Ее сердце отчаянно колотилось в грудную клетку, но моральных сил у нее уже просто не было. Дождь усилился за несколько секунд, и вскоре её слёзы смешались с льющимися с неба потоками воды. Ливень стеной делал очертания даже двух стоящих друг напротив друга людей расплывчатыми, нечёткими. Звук шагов вновь раздался где-то совсем близко. Она почувствовала прикосновение ладони к своему оголенному плечу. — Драко… — Заткнись. Он разворачивает её и грубо, не церемонясь, хватает за шею, впиваясь в холодные губы жадным поцелуем. Катрин упирается руками в его грудь, но не отталкивает, не в силах этого сделать. Ее сердце пропускает удар, но ей на миг кажется, что оно перестает биться вовсе. — Не ври мне, — он смотрит в её глаза, отпрянув, но не выпустив из объятий. — Я не… — Поцелуй меня. Он убирает руки и смотрит ей прямо в глаза. Секунда. Две. Три. Она хватает его за край рубашки, дёргая на себя и выполняя просьбу. Или это было требование? Уже не важно. Катрин растворяется в поцелуе и обнимает Драко за шею, вжимаясь в него всем телом и пропуская меж пальцев шёлковые пряди цвета платины. Она чувствует его руки на своей талии, спине, на оголённых лопатках. Малфой целовал её собственнически, быстро перехватив инициативу и не давая отстраниться ни на миллиметр; он чувствовал, как промокшее насквозь платье облепило её тело, как высоко вздымалась от нехватки кислорода грудь той, кого он так жаждал заполучить. Впервые не ради того, чтобы потешить самолюбие или затащить в постель. Катрин несильно царапает его шею, сильно прикусывая нижнюю губу парня. Он пользуется тем, что она приоткрывает рот, и играючи ласкает её язык своим, чувствуя, как от её стона все его мышцы сводит сладкой судорогой предвкушения. Магичка улыбается в поцелуй, когда его ладонь спускается с её спины куда-то на бедро: — Драко, если ты… — Я не уйду, не бойся, — он едва ощутимо касается её подбородка и легко целует, внутренне успокаивая разбушевавшиеся эмоции. И пусть я буду ничему не учащейся дурой. Веланесс наблюдает за тем, как он снимает с себя фрак — белоснежная рубашка мгновенно становится прозрачной под нескончаемым потоком дождя. Тонкая ткань делает видимым поджарый торс парня, подчеркивает рельефные плечи и жилистые руки. Краем глаза Катрин замечает чёрную отметину на его левом предплечье, но ничего не говорит, укутываясь в не до конца промокший фрак, который он накинул на ее плечи. — Нас потеряют, нужно возвращаться, — Драко смотрит на француженку и убирает выбившуюся из причёски прядь ей за ухо, — Вдруг меня мой Господин будет искать, — передразнивает. Я ему верю. — Они не должны ни о чём догадаться, да? — Конечно. Негоже одной из лучших гриффиндорок пятнать свою репутацию общением с заносчивым слизеринским принцем. — Мне все равно. Моя репутация запятнана с самого рождения. — Моя, как не странно, тоже.