Запятнанная

Молчание длилось непростительно долго. Макгонагалл смотрела на толпу своих подопечных, замерших, словно напуганных внезапным выстрелом зверьков. Взгляд её зелёных глаз ничего не выражал и ни на чём не фокусировался, но эмоции от страшной и, что самое главное, такой неожиданной потери не были подвластны даже столь могущественной волшебнице. Тонкие, всегда властно поджатые губы декана дрожали, изо рта вырывались едва различимые выдохи, но крылья носа чересчур резко двигались, выдавая тем самым переполнявшие женщину рыдания. — Что с нами будет дальше? Вопрос, заданный кем-то из младших курсов, вывел всех магов из оцепенения. Тут же раздались рыдания, породившие неуместные и бесполезные утешения и возгласы недовольства; зал Гриффиндора наполнился перешёптываниями и косыми взглядами в сторону профессора, подобно статуе замершей возле массивной входной двери. Когда в эту самую дверь постучали, Минерва несдержанно охнула, из последних сил устояв на ногах. Она посторонилась, быстрым движением смахнув со щёк предательские слезы и выпрямила спину, как бы обороняясь, сердито скрестив руки на груди. — Гриффиндор, — из тёмного коридора послышался хриплый мужской голос. Секунда, и зажжённая «люмусом» палочка осветила бледные лица Пожирателей. Заговоривший оказался Гойлом-старшим, — Спускайтесь в столовую и никаких фокусов. Вы уловили, мадам? Макгонагалл кивнула, презрительно поморщившись, но ни единого слова так и не проронила. — Эй, малец, — маг обернулся, обратившись к кому-то позади себя, — Есть здесь кто-то из тех, кого ищет Тёмный Лорд? — Нет. Катрин закрыла рот ладонью, почувствовав, как сжались на её предплечье пальцы Гермионы. Как ты мог? Черт бы тебя побрал, к а к т ы м о г? — Поттер сбежал, нет смысла его здесь искать, а от его друзей толку всегда было немного, — голос и интонации Драко сейчас были практически идентичны тем, что использовал его отец, — Пойдём отсюда, нас ждут. — Поверю тебе на слово, — ехидно хмыкнув, Гойл прислушался к отдалённому мощному взрыву и сопровождавшему его истерическому женскому смеху, — Безумная она, — он пихнул Малфоя в плечо, — Тётка твоя. Наверняка подпалила дом этого урода-великана и радуется. Пожиратели синхронно ухмыльнулись и пошли прочь. На минуту снова воцарилась гнетущая тишина, затем кто-то истошно запричитал, другой вторил и закричал в голос, жалея Хагрида и ещё кого-то — пробивающиеся сквозь рыдания слова было крайне сложно разобрать. Да и немногие пытались, каждый был занят своими мыслями. — Думаете, они могли ему навредить? — Рон хмурил брови, его обычно загорелое лицо казалось каким-то болезненно-серым, а огненная шевелюра потускнела, став коричневой с пробивающимися на свету жёлтыми отблесками. — Надеюсь, что нет, — Грейнджер одарила его тёплым взглядом, несильно встряхнув подругу за плечо, — Кэт? Кэт, не думай о нем, слышишь? Нам нужно найти Гарри. — Мы не сможем уйти и искать его, — Веланесс отрешённо покачала головой, — Точно не сейчас. — Её нельзя подставлять, — Джинни подошла к ним и, кивнув в сторону Макгонагалл, коротко добавила, — Мы должны её поддержать. Так, как можем. С Гарри… — она замялась, — С ним наверняка все в порядке. — Он и не из таких переделок выбирался, — «шутка» Рональда прошла мимо ушей — никто не отреагировал, ведь таких переделок в их жизни ещё действительно не случалось. — Прошу внимания! Голос декана наконец-то зазвучал привычно звонко и властно, в больших зелёных глазах, спрятанных за узкими очками с широкой оправой, всколыхнулось новое чувство — уверенность вкупе с желанием биться до последнего. За память об Альбусе Дамблдоре. За Хогвартс, ставший для всех них вторым домом. Минерва быстро построила своих подопечных, разбив их на пары, и все вышли из гостиной стройной колонной, едва ли не марширующей в такт. Возглавлявшая факультет волшебница быстрым шагом направилась вниз по витым лестницам, однако на развилке, один из коридоров которой вёл в большую столовую, женщина свернула в прямо противоположную сторону. Никто не осмелился что-либо сказать. На Гриффиндоре в целом было не принято перечить своему декану, а в подобной ситуации и подавно — кто бы как к Макгонагалл не относился, каждый студент, от мала до велика, видел в ней неоспоримый авторитет, всегда источавший рассудительность и холодную трезвую уверенность. — Профессор Макгонагалл, — голос Снейпа зазвучал даже раньше, чем они вышли из тёмного коридора, ведущего в сад при замке. Никакого удивления, замешательства или испуга. Конечно же нет. — Вы не посмеете мне помешать, — в её интонациях читался ничем не прикрытый вызов, — Я должна. Мы должны… Несмотря ни на что. Подопечные уважаемой в магическом сообществе чародейки переглянулись, но верно догадались и дальше хранить молчание. Только когда Северус отошёл, жестом приказав своим студентам расступиться, кто-то не выдержал и пискнул, неприлично громко шмыгнув носом. — Вас будут ждать в столовой, — черные глаза слизеринского лидера сощурились, взгляд скользнул по юным гриффиндорцам, но надолго ни на ком не задержался, — Временем на сантименты мы не располагаем. — Северус, — он дёрнулся, как от пощёчины — Макгонагалл никогда не называла его по имени при учениках. Магичка на него при этом не смотрела, даже головы не повернула, — Побойтесь Бога, Северус. Идите. Я прошу лишь позволить нам попрощаться. Резко развернувшись и взметнув тем самым полы собственный мантии, Пожиратель и убийца директора школы моментально скрылся из виду. Только стук его каблуков о каменный пол эхом разносился по ведущему обратно в замок тоннелю ещё какое-то время. Слизеринцы зашевелились подобно разворошённому клубку змей, вмиг почувствовав себя уязвимыми и брошенными. Перешёптываясь и боязливо оглядываясь, они ретировались следом за Снейпом. — Посмотрите на небо! — тонкий голос Лаванды Браун раздался прямо позади Катрин, отчего та вздрогнула, при этом послушно обратив свой взгляд наверх. Небо над замком было матово-серым, покрытым кучевыми черными тучами, совсем не двигающимися, несмотря даже на поднявшийся ветер. Над самым высоким шпилем школы искрились зелёные молнии, отсвет от них падал на одну из туч в виде чётко различимого черепа и вылезающей из него змеи. Я уже видела этот знак. На предплечье Драко и Северуса были точно такие же. Ребята сами не заметили, как подошли к телу Дамблдора, лежавшему посреди зелёной лужайки в такой аккуратной позе, как будто кто-то специально его так уложил. Только извечный вышитый серебром колпак валялся рядом с клумбой в нескольких метрах от профессора. Вновь послышались всхлипы и тихие голоса. — Не нужно слов, — голос Минервы дрогнул, и она отвернулась, встав вполоборота к Альбусу и спиной к своим ученикам. Медленно, словно через силу, она подняла вверх волшебную палочку. Один за другим за ней последовали все остальные, успевшие образовать полукруг и неотрывно наблюдавшие за действиями декана. Несколько капель внезапно начавшегося дождя упали на траву, но никто их не заметил. В одно мгновение в воздух сорвались десятки крошечных огоньков — они плавно поднялись вверх, утонув в пучине грозовых туч, и в эту же секунду начался настоящий ливень. Казалось, небо тоже оплакивало их потерю. — Теперь можно идти, — реплика волшебницы вряд ли была обращена к кому-то конкретному. Дождавшись, когда гриффиндорцы вновь встанут в положенный строй, женщина с мучительной полуулыбкой направилась обратно в замок. Гермиона в последний момент обернулась, сама не зная, зачем. Дождевые капли уже растеклись лужами по всему саду, однако на высоте нескольких метров от тела Дамблдора они словно бы наталкивались на невидимое препятствие, так и не достигая цели. Мы защитим Хогвартс, профессор. Проиграна битва, но не вся война.

***

В столовой они пробыли недолго, однако даже одной секунды хватило бы для того, чтобы оценить масштаб изменений внутри школы — знаменитые парящие под потолком свечи не горели, как не источало света и иллюзорное звёздное небо, большая часть стёкол была выбита, мелкая крошка неприятно хрустела под ногами, а ветер и дождь уже добрались до скатертей, смяв их и изрядно намочив и запачкав. На столах преподавателей сидели Пожиратели, кто-то негромко разговаривал, кто-то горделиво осматривал превратившуюся в жуткое зрелище комнату. Из-за отсутствия источников света и все усиливающейся непогоды за окном, лица людей различить было непросто, в тёмном, словно бы с эффектом зеленоватой сепии замке теперь надолго воцарилась тьма. Беллатриса Лестрейндж стояла возле Драко, возглавлявшего свой факультет, и что-то нашёптывала ему на ухо, обняв за шею со спины. Когтевран и Пуффендуй, казалось, пребывают в каком-то шоке, они стояли, не шевелясь, и тупо пялились в одну точку. Даже деканы не шелохнулись, когда вошла Минерва со своими подопечными. Этого следовало ожидать. Если война и должна была случиться, то между местными львами и змеями. Стоило гриффиндорцам занять своё место среди обломков мебели, раскиданных по полу, как Снейп заговорил, и все обратили взгляды к нему, заранее догадываясь, что он собирается им сказать. Это было понятно и так: Северус занимал место Дамблдора, в школе ужесточались требования к дисциплине, учебный год был назван сокращённым и заканчивался в течение ближайших трёх недель. Революция в действии. И естественно, какими-либо привилегиями могли похвастаться исключительно студенты Слизерина. Куда ж без этого. После непродолжительной речи нового самопровозглашённого директора Хогвартса, всех попросили вернуться в башни и подземелья своих факультетов — выходить из спален и гостиных ребята теперь могли только на занятия, в библиотеку или в лазарет. Причём для последних двух мест им обязательно требовался сопровождающий… слизеринец, конечно. А вы про кого подумали? Из столовой они выходили поочерёдно. Катрин стояла, напрягшаяся, как натянутая до предела струна — Драко прошёл в нескольких сантиметрах от неё. Он не повернулся, но якобы устало коснулся своих висков, что-то пробормотав кому-то из своего окружения. Парень успел сделать несколько шагов вперёд, когда до мыслей Веланесс дошло короткое телепатическое сообщение, ещё долго всплывающее у неё в голове в последствии.

«Я ничего не мог сделать»

Гарри Поттер объявился той же ночью. Компания гриффиндорцев ещё не спала, они остались возле камина, единственные, кто отказался идти спать после официального отбоя. Внешний вид Поттера оставлял желать лучшего — он ввалился в комнату весь в пыли и грязи, кашляющий, словно в бреду повторяющий один и тот же набор слов: «Крестражи, Дамблдор, Снейп, предательство». Он пришёл в себя через несколько минут, изложив друзьям более или менее складную версию происходивших с ним событий: вкратце пересказав, зачем он вообще ушёл к Дамблдору тем злосчастным утром, он перешёл к описанию диалога между профессором и Драко. Катрин несколько раз поймала себя на том, что до крови кусает собственные губы — она видела, она, черт возьми, видела тот шкаф, благодаря которому Малфой впустил Пожирателей. Видела, но ничего не предприняла. Гарри рассказал и о том, что он был свидетелем поджога дома Хагрида. И, что самое главное, он не забыл упомянуть о раскрытии тайны загадочного принца-полукровки. Тот факт, что Северус провозгласил себя новым директором, Поттера, казалось бы, вообще не удивил. Как и поведение Макгонагалл, принявшей решение попрощаться с Альбусом. Взахлёб обсуждая возможные причины и мотивы поведения Снейпа и Малфоя, четверо гриффиндорцев, избранных, чтобы одержать победу над величайшим темным волшебником современности, уснули крепким сном, так и не покинув свой диван.

***

— Гарри, ты с ума сошёл?! — Гермиона резко повернулась к волшебнику, и её волосы блеснули золотом в лучах заходящего солнца. Рон и Катрин посторонились, позволив Грейнджер и Поттеру разбираться между собой самостоятельно. Все понимали, что никто из них не позволит Гарри уйти и пытаться победить Волан-де-Морта в одиночку. Наверное, это понимал и сам Мальчик, который выжил, но, по какой-то причине, он настойчиво продолжал строить из себя героя-спасителя всего магического мира. Веланесс устало покачала головой и оперлась на перила башни, обратив свой взгляд к бескрайним полям и темным, багряным верхушкам елей, стоящих на границе Запретного Леса. Со дня смерти Дамблдора прошло две недели, за это время учебный процесс в Хогвартсе начал напоминать нечто среднее между армейской муштрой и жестокостью немецких гестаповцев — ученики везде ходили с сопровождающими, ели, спали и отдыхали строго по расписанию, за их разговорами неизменно подслушивал кто-то из слизеринцев. Даже сейчас, сбежав после ужина в пустующую башню, некогда отводившуюся под кабинет директора школы, они не могли быть на сто процентов уверены в том, что за ними никто не следит. Зато большая часть зачётов и экзаменов уже была позади. Преподаватели, сами находящиеся в, мягко говоря, шоке от изменений в их привычных программах, проставляли большую часть оценок не глядя, слизеринцам — чтобы не нарываться на лишние конфликты, всем остальным — чтобы хоть как-то облегчить им жизнь. Сейчас ребятам оставался только завтрашний тест по травологии, после чего два дня у них были абсолютно свободными, а на третий прибывал Хогвартс-Экспресс. — Ты понимаешь, что всё это означает? — смягчившийся тон Поттера привлёк внимание отвлёкшихся от разговора друзей. Парень смотрел на всё ещё хмурившуюся подругу, неосознанно потирая пальцами шрам на своём лбу. — Понимаю, — Гермиона опустила взгляд в пол, и не убранные ничем кучерявые пряди упали ей на лоб. — О чём речь? — Уизли встрепенулся, также, как и Веланесс выпав из собственных размышлений и вернувшись в суровую реальность их будней. — Этим летом нам придётся навсегда уйти из своих маггловских семей, — Гарри поправил очки и пожал плечами, — Мне это дастся намного легче, чем Герм, да они и заживут счастливее без моего присутствия в их доме. — Они не будут помнить о том, что ты вообще жил с ними, — Грейнджер отвернулась, стараясь не заплакать, и Рон мягко коснулся её плеча, ненавязчиво успокаивая. — А я… — Катрин внезапно поймала себя на мысли, что впервые задумывается о том, куда она пойдёт. Оставаться на лето в Хогвартсе теперь явно не было хорошей идеей. — Рон, — Поттер пихнул парня в плечо, и тот быстро спохватился. — Ты поедешь со мной и Джинни, — он улыбнулся, — В нашем доме место для всех найдётся, да и мама только рада будет. — Это выглядит так, как будто вы уже обсуждали этот вопрос без меня, — Веланесс сощурилась, нарочито укоризненно посмотрев на троицу магов, застенчиво переглянувшихся, но ничего не возразивших в ответ, — Но, в любом случае, у меня нет других вариантов, — её губы тронула улыбка, Уизли ей нравились своей простотой и чувством юмора, — Я согласна, волосы нужно красить? — Всегда хотела стать рыженькой, а? — Гермиона засмеялась, и что-то давно забытое было в этом смехе. Беззаботность и лучезарная искренность, длящаяся не больше тридцати секунд. — А что вообще известно про эти… крестражи? — Рон вновь посерьёзнел, посмотрев в глаза лучшему другу, — Не пытайся спорить, Гарри, мы отправимся искать их все вместе, хочешь ты этого или нет. Пауза длилась несколько минут. Зрительный контакт. Игра в «гляделки». Поттер проиграл. — Ладно, — он махнул рукой и отвёл взгляд в сторону, как бы показывая, что он признаёт поражение, — Крестражей всего семь. Это вещи, какие-то материальные объекты, в которые Тот-кого-нельзя-называть вложил частичку своей души, — в задумчивой интонации парня слышались озлобленные нотки, — Одним таким предметом был дневник Тома Реддла, который я уничтожил в тайной комнате на втором курсе… — Значит, осталось ещё шесть, — Уизли скрестил руки на груди и зачесал назад мешающую чёлку, став выглядеть на несколько лет старше. — Не перебивай, — недовольный взгляд смягчили бликующие на солнце стёкла очков, — Ещё меньше. Дамблдору удалось уничтожить кольцо Марволо Мракса — это был ещё один крестраж. Остаётся пять, но мы понятия не имеем, что это за вещи и где их искать. — Не слишком-то оптимистично, — Грейнджер задумалась, — Наверняка какую-то ценную вещь Он держит где-то совсем рядом с собой. — Предлагаешь вот так сразу наведаться в поместье Малфоев? — Гарри скептически фыркнул. — Я думал, это байка, что он там обосновался, — Рон удивлённо посмотрел сначала на друга, затем на обеих девушек, — Значит, Малфои главные среди Пожирателей? — Скорее очень хотят таковыми быть, — все разом посмотрели на Катрин, которая нервно теребила в руках ту самую изумрудную брошь, — Нисколько не удивлюсь, если окажется, что ими просто пользуются, а Люциус из-за величины собственного самомнения этого не замечает и тянет всех на дно. — Думаешь, его жена не такая же, как он сам? — мельком взглянув на Поттера, француженка вдруг поняла, что он её раскусил, он каким-то образом понял, что она знакома с матерью Драко, и этот вопрос задан лишь для того, чтобы проверить, насколько полную информацию она им выдаст. — Нарцисса сама себе на уме, а Драко, у него… — Просто не было выбора.

***

Погода сыграла с ними злую шутку. Стоило всем выехать за пределы Хогвартса, как стало очевидно, что начало мая в Лондоне и его окрестностях едва ли тянуло на середину марта. На узких улочках до сих пор лежали кучки потемневшего снега, при этом несколькими метрами дальше во всю расцветала клумба с разноцветными анютиными глазками. Изо дня в день моросил противный непрекращающийся дождь, не сильный, даже практически без аккомпанемента ветра, но такая морось удручала даже больше. Гарри прожил у Дурслей неделю. Ровно на седьмой день его присутствия в доме тётушки пришло письмо от Гермионы, означавшее, что время пришло. Нужно было действовать. — Эй, Поттер, ты что, переезжать удумал? — его двоюродный брат чувством юмора никогда не отличался, но сейчас Гарри показалось, что тот выглядит до неприличия глупо. Чёртов маменькин сынок, ты бы на войне и часа не продержался. Проигнорировав Дадли, волшебник притащил в свою комнату все необходимые ему вещи и начал собираться в путь, торопясь так, как будто его поезд отбывает как максимум через десять минут. Времени было много, но почему-то парню искренне казалось, что он совершенно ничего не успевает. Тик-так. Часы бьют полдень. Чемодан собран, более мелкие вещи утрамбованы в рюкзак. Из-за решётки своей клетки на него, щурясь, смотрит дремлющая Букля. Почесав пёрышки на груди белоснежной птицы, Поттер принялся писать письмо Уизли, то и дело посматривая в окно в надежде, что именно сегодня ночь опустится на город быстрее обычного. Три часа дня. Прилетела сова Рона. Кое-как разобрав корявый почерк друга, Гарри улыбнулся уголками губ — он читал написанные на помятой бумаге слова с нетерпеливыми интонациями, чувствуя, в какие моменты в процесс написания письма влезал кто-то ещё. Там, где предложения сводились к заботе о его, Поттера то бишь, состоянии, очевидно встревала Джинни. Там, где чернила образовывали пятно грязи, а шутки начинались, не успевая заканчиваться, чувствовалось участие близнецов Фреда и Джорджа. Строчка, где упоминались Пожиратели, по всей видимости принадлежала Веланесс. В пять начало темнеть — дождь почти прекратился, улицу перед окнами дома осветили высокие железные фонари. Дурсли собирались ужинать, с подозрением косясь на притихшего Поттера. Они чувствовали, что что-то в нём изменилось, но никак не могли уловить, что именно. Гарри же их просто не замечал — какая разница, о чём они думают, если они все равно обо всем этом забудут? В восемь начались первые странности — магглы начали попеременно зевать, их речь становилась всё более заторможённой, а через полчаса они и вовсе разошлись по спальням, тотчас же дружно захрапев. Гарри, весь словно на иголках, пружинистой походкой вернулся к себе в комнату, тщательно всё проверив и начав выволакивать свои пожитки на крыльцо. Фонари всё ещё горели, но ни в одном из соседских домов не было ни намёка на свет. Вскоре погасли и фонари. Букля встрепенулась, негромко заухав. Послышался еле различимый треск, а затем прямо перед Гарри возникли трое чародеев. — Ну? Все готово? — Грюм сделал шаг вперёд и прислушался. Один его глаз смотрел прямо на мальчика, имплант же безумно крутился. — Можно уходить, — кивнув, Поттер в последний раз обернулся на дом, который он ненавидел всю свою жизнь, — Пусть они всё забудут. — Неужели ни капли сожаления? — Кингсли Бруствер подошёл к сложенным горкой вещам Гарри и ловким движением запихнул их в небольшого размера кейс. Не только Гермиона умела носить всё необходимое в сумочке, помещавшейся на ладони. Мальчик, который выжил, молча покачал головой. — Нет времени на разговоры, — Аластор своей массивной тростью указал на входную дверь, — Нимфадора со всем разберётся, а мы уходим. Девушка хотела было огрызнуться на обращение, но сдержалась, коротко согласившись и бесшумно двинувшись выполнять поручение Грозного Глаза. Схватив Поттера за локоть, Грюм ударил тростью о землю. Они трансгрессировали. Все остальное Поттер помнил смазано — события сменялись одно за другим, а людей вокруг было столько, что он периодически забывал добрую часть имён. В квартире, в которую его привели Аластор и Кингсли, их уже ждали Флёр Делакур, Билл Уизли и Гестия Джонс. Несколько минут спустя появилась Гермиона — она пришла одна, и, как Гарри узнал от Грюма чуть позже, это было её личным желанием. Грейнджер самостоятельно перевезла сюда все свои вещи, самостоятельно стёрла память своим родителям и теперь стояла рядом с остальными, такая юная и ранимая, но при этом такая сильная и независимая. Когда собрались все, Грозный Глаз раздал присутствующим бутыльки с оборотным зельем, принявшись излагать суть плана, который на первый взгляд выглядел довольно тривиально просто. Поттер слушал его, наблюдая за тем, как его друзья превращаются в него самого, начиная переодеваться, становясь точными его копиями. Это завораживало и пугало одновременно. А затем пришло время выдвигаться. Разделившись на пары, члены Ордена Феникса рассредоточились, скрывшись из виду. Гарри хотел было сказать что-то Гермионе, но Грюм грубо схватил его за шиворот и закинул в коляску, прикреплённую сбоку к огромных размеров мотоциклу. Где-то рядом заворковала Букля, а в следующее мгновение улицы и дома Лондона начали молниеносно уменьшаться в размерах. Стоявший вокруг гул не давал сосредоточиться ни на бормотании Грозного Глаза, ни на мелькавших справа и слева пейзажах ночной британской столицы. Тот факт, что всё пошло не по плану, Поттер осознал, услышав смачное нецензурное выражение, сорвавшееся с губ Грюма и по громкости перекрывшее даже рокотание двигателя. В миллиметре от его виска пролетел магический снаряд. Что-то громыхнуло, кто-то закричал. — Держись крепче, парень! — Аластор резко вошёл в крутой вираж, закричав, — Доставай палочку! За нами погоня! Выстрелить в преследователей они так и не успели. Голубые снаряды ударили в корпус мотоцикла, но отскочили от него, едва ли не попав обратно в Пожирателей. Ещё одно заклинание убило Буклю. Гарри осознал это не сразу, заметив взлетевшее в воздух облако белых перьев, он впервые решился посмотреть вниз, увидев тельце своего питомца, безвольно летящее куда-то на крыши маггловских домов. Пролетев по лесу и сманеврировав между невысоких сельских поселений, волшебникам удалось оторваться и попасть в нужный им разрыв, перенёсший их в мир магов. — Кто-то нас предал, — Аластор вновь крутанул руль в сторону. Вдалеке уже виднелся огромный и несуразный дом Уизли, — Мы не должны никому доверять. Не должны. Но друзьям то можно верить. Можно же?

***

Одновременно с этим накалялась атмосфера и в доме Уизли. Близнецы и Рон ушли еще утром, собираясь присоединиться к операции Пожирателей. Артур не находил себе места, жалея, что не отправился вслед за сыновьями — он не смог оставить троих беззащитных, как он сам полагал, девушек на произвол судьбы. Молли не могла просидеть без дела ни секунды, она безостановочно убиралась, интересовалась состоянием девочек, снова убиралась и тоскливо смотрела в окно, ожидая возвращения своих детей целыми и невредимыми. «Детьми», к слову, она считала далеко не только тех, кого сама произвела на свет — в эту категорию попадали все «хорошие детки», имевшие близкие отношения с одним из членов рыжеволосого семейства. Пока родители нервно мерили шагами первый этаж дома, Джинни и Катрин сидели наверху в одной из спален, стараясь разговаривать о чем угодно, лишь бы не сидеть в тишине и не думать. С наступлением вечера все четверо почувствовали волнами накатывавшую тревогу. Никто ничего не сказал на этот счет, но в движениях и в интонациях каждого начала сквозить если не паника, то эмоция, очень ее напоминающая. Молитвы Молли не оправдались. Беда пришла с первой же парой прибывших волшебников. — О, Боже, Джордж! — Артур с грохотом распахнул входную дверь, подхватив раненного сына под руку. — Джордж! Мой мальчик! — Джордж, что произошло?! Столпившиеся вокруг дивана, на котором лежал раненый, маги судорожно переглядывались, то и дело посматривая, не появился ли перед домой кто-нибудь еще. Молли хлопотала вокруг раны близнеца, и через несколько минут первая помощь уже была оказана. Мадам Помфри похвалила бы оперативность и качество перевязки. Тем временем начинали пребывать остальные. Вернувшийся с Джорджем Кингсли не пролил свет на неудавшуюся операцию волшебников, однако Билл и Флер, вошедшие в гостиную следующими, были твердо уверены, что причина провала кроется в предательстве. — Рональд! — Джинни бросилась к брату, тут же испачкавшись о грязь, в которой было вымазано его лицо. — Где остальные? — Катрин стояла возле камина, бледная, как мел. — Гарри и Грозный Глаз уже должны были появиться. Они вылетали первыми. Но вернулись последними. Выпачканные в саже, они не успели войти в дом, как Римус налетел на мальчика, прижав того к двери, требуя подтверждения того, что он — это действительно он. — Нас предали. Констатация факта, озвученная Грозным Глазом, повисла в воздухе в комнате, собравшей в себе сразу несколько трагедий. Фред, сидевший на краю дивана, аккуратно стирал кровь с лица своего близнеца. Гермиона смотрела на чету Уизли, и сердце ее болезненно сжималось от тоски по своим родителям. Гарри думал о Букле и о том, какие потери ждут их впереди. В разноцветных глазах Катрин читалось отчаянное желание спасти из лап Пожирателей того, ради кого она просыпалась каждое проклятое утро. В тот момент никто из них не предполагал, что уже завтра они займутся не разработкой стратегии против Волан-де-Морта. И не придумыванием плана по сбору крестражей. Все они будут готовиться к свадьбе.