Запятнанная

Они трансгрессировали в особняк Малфоев — Катрин это поняла без объяснений, стоило ей увидеть комнату, в которой они оказались. Высокие потолки подпирали изящные колонны, витражные панорамные окна позволяли разглядеть запущенный сад, окутанный мутной сумеречной поволокой; старинная мебель с малахитовыми вставками выглядела дорого, наверняка один лишь комод на изогнутых ножках здесь стоил больше, чем все предметы мебели в покосившемся доме ее семьи на побережье в Кале вместе взятые. Имение Малфоев не могло обойтись без змей, которые, конечно же, использовались в интерьере повсюду — серебряные пресмыкающиеся были изображены на массивной рамке, обрамляющей семейный портрет, они горделиво извивались на гербе Слизерина и на фамильном щите, висевшем прямо над диваном благородного изумрудного цвета. Белые стены визуально расширяли пространство, хотя зала и без того не казалась маленькой. — Почему ты босиком? Катрин вздрогнула от раздавшегося позади голоса и обернулась, вперившись взглядом в лицо парня — он смотрел сквозь нее, в окно, внимательно следя за медленно стекающими по стеклу дождевыми каплями. Где-то у самого горизонта догорал коралловый закат. Маг стоял, не изменяя собственным привычкам, как всегда с идеальной осанкой и чуть вздернутой кверху головой — явно считывающаяся напряжённость делала его похожим на манекена. Идеального, но не живого. Не получив ответа на свой вопрос, он вновь заговорил, обращаясь в пустоту перед собой: — Так и будешь молчать? — Драко, не надо, — поёжившись от холода, который источал юный Пожиратель Смерти, девушка сделала шаг по направлению к нему. Калеб оставил их одних, забрав палочки и отправившись на поиски кого-нибудь из взрослых. Судя по масштабам дома, ему, очевидно, потребуется некоторое время. Еще один шаг и пронзительный взгляд одичавших глаз. Светло-голубая радужка искрилась ненавистью к беспомощности, которую слизеринец так явственно сейчас ощущал. Он подался назад, и вспорхнувшие за его спиной полы мантии на долю секунды стали похожими на крылья. Белоснежная рубашка почти что сливалась с цветом его кожи. — Что со мной будет, Драко? — шепот, вонзавший невидимые глазу кинжалы в неритмично бьющееся сердце юноши, — Что они со мной сделают? Голос француженки надломился и непозволительно сильно дрогнул. Две пары не по годам взрослых глаз встретились, пропитав воздух вокруг своих обладателей необъяснимым электричеством. Драко напоминал свободолюбивого волка, раз за разом бросающегося на прутья своей золотой клетки в тщетных попытках вырваться на волю. Время шло, борьба продолжалась. Хоть кусайся, хоть вой, ничего не помогало. Катрин сделала еще один шаг. Занесла было ногу для следующего, но не выдержала и рывком преодолела оставшиеся несколько метров, кинувшись к нему и упав в объятия прежде, чем он решился бы отпрянуть. Ей послышался сдавленный всхлип, но она не подняла голову, с облегчением почувствовав, что его руки мягко легли на ее спину. На какую-то долю секунды ей почудилось, что он ухмыльнулся, чертыхнувшись на собственную слабость. Изголодался. Истосковался. Устал. Рядом с ней его маска трещала по швам и он ничего не мог с этим поделать. — Я что-нибудь придумаю, — Драко говорил быстро, негромко, нежно касаясь губами ее волос и соскальзывая на висок, — Верь мне, пожалуйста, я найду выход, — одинокая слеза прочертила линию от заостренной скулы до подбородка, — Я тебя вытащу, чего бы мне это не стоило. — Нет, — магичка энергично замотала головой и отстранилась, восстановив зрительный контакт, — Мне нужен ты, все остальное не важно, — сухие губы касаются его щеки, руки обнимают за шею, — Будь осторожен, прошу тебя, я не могу тебя потерять. Не теперь. Он ничего не ответил. Поймал ее губы, коротко поцеловав, и выпутался из обнимавших его рук, несильно оттолкнув волшебницу и снова изменившись в лице будто бы по мановению палочки, принявшись неспешно отряхивать полы своей мантии. Учуял опасность. Ведущая в коридор дверь распахнулась, заставив Катрин дернуться от неожиданности. Испуг быстро сменился смятением — на нее пристально смотрели расширившиеся от удивления черные глаза профессора, замершего в дверном проеме и шумно втянувшего воздух через нос. — Какая… встреча, — Снейп прошел в комнату и быстро осмотрелся, — Я всегда говорил вам, мисс Веланесс, что вы изначально выбрали неверную сторону, и вот к чему это привело. — К чему же? — переборов страх перед гнетущей неизвестностью, девушка почувствовала, как внутри нее начинает закипать гнев, — Давайте, профессор, расскажите хоть вы, что со мной будет?! — Не кричи, девка, — Калеб передал Северусу волшебные палочки несовершеннолетних магов и усмехнулся, — Не советую тебе… — Не в вашей компетенции раздавать советы, мистер Фледхолл, — черные глаза метнулись к стоявшему возле окна парню, — Драко, заплати нашему другу, — с едва заметной улыбкой Северус подошел к Пожирателю, приблизившись к его лицу, — Ему уже пора. Малфой сдержанно кивнул и подошел к комоду, достав из верхнего ящика перевязанный серебряной ниткой мешочек. Содержимое приветливо звякнуло. — Ваша награда, как и было оговорено раннее, — Снейп взмахнул рукой, и мешочек выскользнул из рук слизеринца, «подплыв» к своему новому хозяину. — С вами приятно иметь дело, — кривая ухмылка и отвратительное «гыгыканье». — Не взаимно, — прямой взгляд равнодушных глаз цвета горного озера. — Что ж, — не заметив реакции со стороны Северуса, егерь поклонился и достал палочку, — Прощайте, уважаемые. Он трансгрессировал, словно его и не было. — До свидания. Снейп с укором посмотрел на взбешенного парня, но ничего не сказал. Взмахнул палочкой, наколдовав Веланесс черные кроссовки, и резко отвернулся — как раз вовремя, чтобы успеть лицезреть вошедшего, остановившегося прямо на пороге комнаты. — Просто замечательно, — тихий голос, тянущий гласные чуть больше необходимого, напоминал шипение змеи, — Хорошая работа, Драко. Такая добыча стоит похвалы, верно? Как считаешь, Северус? — Троим ее друзьям удалось сбежать из Министерства Магии, — Снейп пожал плечами, — Боюсь, что из четверых гриффиндорцев, эта — он кивком головы указал на Веланесс, — Не самый богатый улов. — Она действует мне на нервы, — блондин хищно улыбнулся и сделал несколько шагов по направлению к француженке, — Ну-ну-ну. Не разочаровывай меня, дорогуша. Мужчина склонил голову на бок и расстроенно покачал головой — Катрин загородил собой Драко, наклонившийся вперед и с чьей-то палочкой, крепко зажатой в правой руке. — Драко… — Отец. — Драко, — не терпящий возражений тон, — Я даю тебе последний шанс отойти с моей дороги и впредь никогда не вмешиваться в дела взрослых, высокомерный ты щенок, — Люциус сощурился, пальцы его с силой сжали рукоять трости. Малфой-младший молчал. Он не был уверен, что неизвестная палочка, которую он нашел в комоде, послушается его команд, однако отступать не собирался. Медленно выпрямив руку, он… — Экспеллиармус! По пальцам слизеринца больно ударяет магический заряд. — Никогда не сомневался в том, что ты мой верный друг, Северус, — Люциус сухо засмеялся, — Я ценю твой шаг. Очень… — замялся, подыскивая подходящее слово, — Благородно. Катрин и Драко не пошевелись. Веланесс чувствовала беспокойство внутри профессора, и что-то ей подсказывало, что он только что спас их, а не предал. Глаза Малфоя-младшего были прикованы к лицу своего отца: — Оставь нас, — глава семейства дождался, пока Снейп покинет комнату, и продолжил, гипнотизируя сына, как удав кролика, — Что ж, сынок, ты свой выбор сделал сам. Веланесс не успела понять, что произошло. Блестящий набалдашник трости едва коснулся плеча Драко, но тот отлетел, будто бы от сильнейшей энергетической волны, и с хрустом ударился о стену. — ДРАКО! — Катрин не выдержала, заметив, как безвольно свисает рука парня. Как раз та, которой коснулся Люциус мгновение назад. — Не рыпайся, — мужчина бросил это, обернувшись к ней вполоборота, и подошел к сыну, подняв того с пола, грубо схватив за горло цепкими пальцами. — Я тебя… — слизеринец закашлялся, рвано прошептав, — Все равно… Ненавижу. Он сплюнул кровью под ноги отцу. То, что было дальше, станет ночным кошмаром Веланесс на долгие годы. Массивная трость прижимается к груди парня, упирается прямо в солнечное сплетение. «Круцио» — и комната наполняется истошным криком. Люциус спустя несколько секунд отпустил бьющегося в судорогах парня, позволив тому упасть на пол: — Проси прощения. — Нет. — Ты помрешь, как жалкая грязнокровка, гаденыш. Крик Катрин потонул в стоне Малфоя и жутком хрусте — острый носок кожаных туфель Пожирателя несколько раз врезался в ребра и живот парня — от ударов тот откатился в самый угол залы, непроизвольно дергаясь и громко, с нездоровым свистом, дыша. Прощения он так и не попросил. — Пойдем, — схватив француженку за локоть, мужчина поволок ее к выходу, — Тебе пора кое с кем познакомиться. Люциус распахнул дверь в коридор и Веланесс пришлось почти бегом следовать за ним. Девушка на ходу старалась понять хотя бы примерное расположение комнат в особняке, но получалось отвратительно. На третьем повороте налево она окончательно запуталась и бросила заведомо глупую затею — слабо освещённые коридоры были абсолютно одинаковыми, так же как и запертые в других залах двери. — Люциус. Стоило им выйти на лестницу, как их тут же окликнул женский голос. Обернувшись, Веланесс увидела Нарциссу Малфой. — Я спешу, если ты не видишь, — бросив на жену испепеляющий взгляд, блондин сделал шаг по направлению к ступеням, — Поговорим поз… — Где Драко? — по интонациям и общей энергетике одна из сестер Блэк ничем не уступала супругу. Неспешно спустившись и поравнявшись с Пожирателем, она повторила, — Где наш сын, Люциус? Малфой отвел глаза, промолчав, и, кажется, даже вздрогнул от зазвеневшего у него над ухом голоса женщины. Он посмотрел на нее лениво, худое запавшее лицо не выражало никакой эмоции: — Прекрати кричать, — вставил он между восклицанием «Что ты натворил» и причитанием «Он всего лишь ребенок», — Жив он, в комнате валяется. — Люциус, — она приблизилась к нему, зашипев подобно разъярённой кошке, — Я готова была на все закрыть глаза, на все, слышишь? Ты сделал его Пожирателем в пятнадцать лет, таскаешь его на задания, заставляя убивать невинных людей. Ты учишь его запретной магии, посылаешь убить Дамблдора! Нарцисса осеклась, вспомнив о стоящей рядом гриффиндорке. Шумно выдохнув, она вдруг быстрым движением смахнула с глаз слезы: — Я все это готова была терпеть, но ты убиваешь его! — высокие шпильки в такт ее восклицаниям звонко стучали по каменному полу, — Убиваешь собственными руками, а ведь ты его отец! — Это будет ему уроком, — поморщившись, Малфой отстранил жену тростью, и Катрин на мгновение почудилось, что сейчас она тоже отлетит к стене и начнет биться в агонии. Но Нарцисса лишь отмахнулась, сделав шаг назад. — Сколько еще костей ты ему сломаешь, прежде чем поймешь, что это ребенок, а не бездушная кукла? — она перестала кричать и подошла к двери, ведущей в коридор, из которого Люциус только что вывел француженку. В последний раз обернувшись, Нарцисса задала последний вопрос и исчезла в тусклом свете латунных ламп. — А если я когда-нибудь не успею его спасти — что тогда, Люциус? Веланесс передернуло и затошнило. В голове не укладывались мысли о том, что все произошедшее не стало ни для кого удивлением. Такое случалось и раньше. Разного цвета глаза смерили блондина взглядом полным глубинной ненависти. Гореть тебе в синем пламени, садист. Он привел ее к столовую, ставшую местом сбора для всех находившихся в имении. Длинное помещение со столом, вмещавшим в себя больше двадцати человек за раз, практически не было освещено — несколько старинных подсвечников были зажжены, но неестественный зеленоватый свет от них создавал лишь небольшие светящиеся полусферы. С негромким скрипом царапались в огромные окна деревья, беспокойно взмахивающие своими ветвями из-за налетающих порывов ледяного ветра. Июль в этом году выдался промозглым. — Эй, Люциус, ты кого это притащил? — отдаленно знакомый голос зазвучал из ниоткуда, а спустя несколько секунд из-за массивного камина показался Гойл-старший. Приблизившись к француженке и вглядевшись в ее лицо, он вдруг расхохотался, — Какой сюрприз! Сама Грин-де-Вальд! Кто ее поймал? — Калеб, егерь, — неопределенно махнул рукой блондин, призывая к завершению дискуссии на этот счет, — Скажи лучше, он здесь? — Нет, его с самого утра никто не видел, — мужчина загадочно ухмыльнулся и коснулся подбородка Веланесс, заставив ее поднять голову, — Это та самая девка, что вскружила голову твоему сыночку? — Я выбил из него всю дурь, не волнуйся, он не посмеет подвести нас, — интонация, с которой Малфой чуть ли не выплевывал эти слова, показалась магичке ненастоящей. Верит ли он в то, что говорит? Внезапно левую руку Катрин как будто бы обожгло кипятком. От плеча до локтя кожа зудела и буквально горела, суставы нещадно ломило, выворачивая их наизнанку против воли волшебницы. — Рон, Рон, что произошло?! — Его расщепило, Гарри, найди в моей сумочке хоть что-нибудь! — Держись, Рональд! — Как, черт возьми, это произошло? Француженка непонимающе посмотрела на Пожирателей — они негромко говорили, обсуждая кого-то из своих соратников, и на девушку не обращали никакого внимания, если не считать того, что Люциус все еще крепко держал ее за правое предплечье. Девушка не чувствовала исходящей от них магии и, оглядевшись, увидела лишь пожилого мага в кресле в самом дальнем углу комнаты — он читал газету и тоже не был похож на того, кто будет вот так странно мучить свою пленницу. Это не они. Это не моя рука горит. Скрипнув зубами от тупой, но непрекращающейся боли, она опустила взгляд в пол, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания. Малфой и Гойл как раз закончили свою светскую беседу: — Отвести ее? — маг зевнул и подмигнул гриффиндорке, — Могу начать допрос и без присутствия Лорда… — Даже мысли такой допускать не смей, — злобно зашипел хозяин особняка, взмахнув своей излюбленной тростью, — Я отведу ее сам. Отыщи лучше Снейпа, скажи ему, что я хочу с ним обсудить кое-что очень важное. — Он, наверное, с Нарциссой, — Гойл не сразу заметил, как яростно сверкают глаза Люциуса, — Сам знаешь, врача у нас толком… — заметил и осекся, — …Нет. — Мне плевать, где он, — потащив Катрин к выходу, блондин на ходу бросил, — Я буду у себя, — и с силой захлопнул за собой дверь. Снова бесконечные коридоры, совершенно одинаковые, если не считать редкие отметины на некоторых дверях или полу — кое-где с пола так и не вытерли засохшие капли крови, а на дверях первого этажа стали встречаться царапины, словно кто-то пытался удержаться и не дать себя увести. Правда, в сравнении с подвалом первый этаж выглядел чем-то вроде холла респектабельного отеля. В ходах под домом аристократичной семьи начиналось все самое интересное. Точнее, оно там, как правило, заканчивалось. Тюрьма с бесконечными камерами разных размеров была насквозь пропитана страхом и болью. В погнутых прутьях решеток ясно читались чьи-то попытки выбраться из западни, а в осколках стекла, смешанных с бурой грязью, Катрин виделись то ли следы прошедшей истерики, то ли отчаянное желание свести счеты с жизнью. Самоубийство порой может выглядеть гуманно, особенно если на другой чаше весов — мучительная смерть, которую тебе еще должны даровать в результате садистских пыток. Имение стало ассоциироваться у француженки с гестапо времен Второй мировой войны. Здесь тоже избивали, прижигали и оставляли без еды, питья и медикаментов. Здесь также пытали, хоть маги и предпочитали вырванным ногтям и выжженным клеймам более привычный им «круциатус». Пожиратели Смерти стирали память, забирались в головы своих врагов и внушали им собственные идеалы — они считали себя едва ли не миротворцами, оставляя в живых тех, у кого в жилах текла чистая кровь волшебника. Грязнокровкам же везло меньше — в зависимости от настроения Темного Лорда их могли казнить быстро и безболезненно, а могли растягивать это действо на несколько часов или суток. Изнеможенные тела уже не могли кричать, от постоянного сжатия челюстей у них начинали крошиться зубы и западать щеки, под глазами вырисовывались круги чуть ли не до самых скул. Особо неугодными иногда кормили чешуйчатую любимицу Повелителя. Он этого не любил и считал, что Нагайна из-за этих кусков мяса со смешанной кровью мучается несварением. — Твой новый дом. Ее втолкнули в крохотную комнатенку. Дверь за спиной тут же захлопнулась — послышался скрип проржавевших насквозь петель и звук со скрежетом запираемых замков. В маленькое квадратное окошко, вырезанное в центре дубовой двери, Катрин успела заметить всполохи сине-зеленого цвета — Люциус колдовал, упрочняя защиту камеры и уничтожая последние возможные пути к отступлению. А потом закрылось и окошко. Веланесс без сил рухнула на пол, чувствуя истощение и ничего больше. От усталости и слишком быстро сменяющихся событий эмоции отошли на второй план, они были в нездоровом избытке, чересчур много, а потому ни одна из них не выбивалась вперед, заставляя девушку почувствовать что-то определенное. Глубоко втянув носом затхлый воздух подземелья, француженка огляделась: камера представляла собой маленькое квадратное помещение с каменными стенами, таким же полом и высоким потолком. Возле ее ног лежала тонкая подстилка из хвороста и грязный рваный платок — подобие постели вызывало у Катрин даже не ужас, скорее ироничную усмешку. Прямо-таки номер в отеле со всеми удобствами. Какая забота. В углу комнаты стоял покосившийся медный горшок — вопросов касаемо вариантов его использования у гриффиндорки не возникло. Еды не было. Воды тоже. Ни окна, ни щели в двери, ни-че-го. Зачарованная свечка стояла на медной подставке прямо напротив «лежанки». Воск с нее не капал. Пересев с камня на сплющенный в форме матраса хворост, Веланесс не заметила, как задремала, привалившись спиной к холодной стене и расфокусированным взглядом наблюдая за не греющим пламенем. Мысли путались, отказываясь формировать единое сновидение и не позволяя при этом провалиться в полное небытие. Рука горела у кого-то из ребят, но что произошло? Люциус и Драко… Оба они выглядят истощенными, неужели в рядах Пожирателей все не так гладко…? Черт возьми, Драко! Надеюсь, Нарцисса о нем позаботилась. Да и Снейп… У него, кстати, моя палочка. Мне отсюда самой не выбраться. Что они со мной сделают? А с Драко? А ребята сейчас где? Они достали медальон? Нужно было прикончить Амбридж тогда, в лесу. В Лесу остался Фенрир… Совсем один. Хотя Хагрид… Хагрид же никуда не ушел, верно? Шорох. Девушка вздрогнула и проснулась, закашлявшись из-за пересохшего напрочь горла. Вокруг ничего не изменилось — свечка горела, отброшенный ею платок валялся на полу. Горшок стоял в углу. Дверь как дверь, окошко… Было не закрыто. Сорвавшись с места, Катрин хотела было выглянуть в коридор, но влетевший в оконце горящий обрывок пергамента заставил ее отскочить и попятиться. Бумажка с тихим треском опустилась на пол и потухла, полностью почернев. Аккуратно подняв неожиданный подарок, магичка обнаружила выцарапанные поверх золы числа. Координаты. Вот только координаты чего? Резко подняв голову, Веланесс обнаружила, что заслонку, отделявшую ее от «большого мира» снова кто-то задвинул. Но обгоревший кусок пергамента пропадать, по всей видимости, не намеревался. Несильно встряхнув его, волшебница вдруг обнаружила, что он не такой уж и хрупкий — по плотности он скорее походил на картон и, постаравшись на всякий случай запомнить написанные на нем цифры, Веланесс убрала записку в задний карман джинс. Катрин? Виски прострелило острой болью. Почувствовав, как забилось ее сердце, Веланесс медленно опустилась обратно на свою постель. Эмпатия внутри нее расцвела и затрепыхалась. Кто-то пытается телепатически со мной поговорить? Ее веки опустились против ее желания. Перед глазами замелькали движущиеся картинки-видеоролики — вот Нарцисса плачет возле лежащего на полу Драко, пытается его поднять, кого-то зовет; дальше Малфой уже лежит в постели, без сознания, грудь перебинтована, спокойное лицо белее мела, руки мелко подрагивают от закончившихся не так давно судорог. Катрин на мгновение стало больно дышать — ребра сдавили ее лёгкие, сердцебиение замедлилось — это были не ее ощущения, это сейчас чувствовал Драко. «Нарцисса на нашей стороне» — медленно произнес смутно знакомый голос, — «Она боится за сына, в глубине души она его очень сильно любит». Изображение перед глазами пропало. — Кто ты? — Веланесс шептала себе под нос, тщетно пытаясь увидеть еще хоть что-то. — Когда ты получишь свою палочку, то трансгрессируешь в место, координаты которого указаны на клочке пергамента, — эта манера витиевато говорить. И чеканить слово за словом. — Что я там найду? — не вопрос, мольба о помощи. — Вы как всегда задаете слишком много ненужных вопросов, мисс Веланесс. Катрин всхлипнула, не сдержав слез от осознания собственной глупости. Не узнать его. Его! — У нас на Слизерине такое не поощряется. Голос пропал также внезапно, как и появился. Волшебницу ни с того ни с сего пробил озноб. Дрожащими руками она дотянулась до пыльного платка и закуталась в него, без сил упав на тонкую подушку из колючего хвороста. Она провалилась в сон плавно, и никакие проказы собственной фантазии ее не донимали. Только рваный платок отдаленно напоминал полы длинной черной мантии, такой же бесконечно черной как и его внимательные пронзительные глаза. Суровые, как считало большинство. Таящие в себе целый океан горя, как могли утверждать Катрин и Драко.