Запятнанная

— Рон, ты чего? — в карих глазах девушки всколыхнулась тревога. Медленно обойдя взбесившегося на пустом месте друга, Гермиона подошла к Гарри, все еще не отводя взгляда от разъярённого лица рыжеволосого волшебника, — Ты что, злишься на меня из-за руки? Я сделала все, что… — Постой-ка, — Поттер сощурился и перебил едва не начавшуюся плаксивую истерику, явственно прослеживающуюся в задрожавшем голосе магички, — Рон, а до ужина ты ощущал себя так же, как и сейчас? — На что ты намекаешь? — Уизли с оглушительным звоном поставил кружку на крошечный табурет, заменяющий им стол, и продолжил, — Я не знаю, что происходит, но меня все вокруг просто ужасно раздражает! Всё и все! Всё такое глупое, бесполезное… Эй, какого…? Волшебник недовольно посмотрел на друга, ловким движением снявшего с его шеи злосчастный кулон Долорес Амбридж. Ребята носили его поочередно, дабы обезопасить и его и себя от нападения егерей, но только спустя сутки в голову Поттера закралось смутное, но верное подозрение: — Помнишь, я вчера на тебя накричал? — Гарри держал медальон на вытянутой руке, — Мне вдруг тоже все показалось каким-то нелепым, все ваши слова были как будто бы пропитаны издевкой. Сейчас это происходит с тобой. — Ты думаешь, что это он, — Грейнджер кивнула на крестраж, — Так на нас влияет? Тот, кто его носит, постепенно становится злым? Как Амбридж? — Похоже на то, — голубые глаза гриффиндорца с отвращением смотрели на зачарованную безделушку, таящую в себе осколок души Темного Лорда, — Нам нужно как можно скорее его уничтожить. — Но как? — Гермиона жалела, что не положила в свою сумочку достаточное для поиска ответа на вопрос количество книг, — Обычные заклинания на него не действуют, разбить его тоже ничем не выходит. Поттер тяжело вздохнул и покрутил в правой руке свою палочку. Магический артефакт нужно уничтожать каким-то другим магическим артефактом. Но каким именно? И где его взять? — Интересно, — вновь заговорил Рон после небольшой паузы. Друзья тут же повернулись к нему, — А если кулон у нас, это означает, что Амбридж теперь стала добренькой и послушной? Гермиона и Гарри переглянулись, тихо прыснув. Уизли — они всегда остаются Уизли. К вечеру им не удалось продвинуться ни на йоту. Сам медальон и прикрепленная к нему цепочка были выполнены из обычного, на первый взгляд, серебра, однако ни боевые заклятия, ни острые охотничьи ножи, ни разных размеров камни — словом, абсолютно ничего не могло оставить на них хотя бы самую маленькую царапинку. Азарт и боевой дух медленно, но верно сменялись усталостью и осознанием полной и беспросветной безысходности. За ужином грянул очередной конфликт. Крики мальчишек в масштабах их скромного жилища казались Гермионе невыносимо оглушительными. Отчаянно хотелось забиться куда-то в угол и зарыдать навзрыд. Чашу терпения переполнила та самая кружка Уизли, которую сейчас Поттер превратил в месиво из разноцветных осколков. Брошенный на стол кулон стал последним, до чего дотронулся Рональд прежде чем схватить свою куртку и выскочить в ночной туманный лес. Он не вернулся ни через полчаса, ни через час. Их компанию все больше разбивало на части.

***

Тот же день. Поместье Малфоев. Понять, какое сейчас время суток, для Катрин представлялось едва ли возможным. От неизменного тусклого искусственного освещения уставали глаза, душный воздух с запахом плесени проникал глубоко в легкие, а вековая пыль, то и дело вылетающая из заменявшего одеяло платка щекотала нос и заставляла чихать. Из коридора и соседних камер не доносилось ни звука — с одинаковым успехом можно было задремать на полчаса или же проспать целые сутки и даже этого не осознать. Веланесс чувствовала себя разбитой. Переживания за друзей и Драко мучали ее, разыгравшееся воображение рисовало перед глазами ужасные картины — а вдруг их все-таки поймали? Что Волан-де-Морт сделает с Гарри? А с грязнокровкой-Грейнджер? Что будет с Драко, когда он оправится? В мыслях словно заезженная пластинка беспрестанно крутились одни и те же воспоминания, которые накануне вечером ей показал Северус. Младший Малфой выглядел, мягко говоря, не важно, а сидящая возле него Нарцисса, кажется, даже плакала. Вроде бы. Кажется. Приняв более или менее сидячее положение, девушка сглотнула и поморщилась, жажда и растущий голод изводили ее, скручиваясь в районе желудка пульсирующим узлом и с громкими возгласами требуя немедленного завтрака. Чувствуя себя совершенно опустошенной и обессиленной, магичка сползла по стене обратно на пол, повернувшись на бок и подложив под щеку свою руку. Сон не шел, и некоторое время Катрин просто лежала, прокручивая в голове события минувшего дня. Надо же было так попасться! Как последняя дура! Она пошевелилась, и что-то легкое упало на пол рядом с ней, тихо звякнув. Брошь. Та самая, странно, что Пожиратели не заставили ее снять. Взгляд тронутых гетерохромией глаз задержался на драгоценном камне, сейчас бледно светящемся грязно-желтым цветом. Сверкающие частички внутри украшения сейчас медленно переливались в такт неспешному сердцебиению раненному парню. Не раненному. Избитому. Собственным отцом искалеченному, еще и не в первый раз. — Катарина Грин-де-Вальд! — стук в дверь и незнакомый голос. Подскочив и успев спрятать брошку в кармане кофты, девушка схватилась за ближайший выступающий угол, силясь остановить тошнотворное головокружение. Незваный гость уходить явно не собирался: — Катари… — Нет здесь такой, — злобно огрызнулась француженка, совладав со слабостью и все усиливающейся жаждой, — Кто вы и чего вам надо? В коридоре послышалась возня. Кто-то открывал замки, которые недавно Люциус Малфой так кропотливо и бережно зачаровывал, наверняка искренне желая, чтобы она издохла в этой темнице и больше никогда не мешала ему воспитывать сына как бесчувственного садиста. Мысли о жестокости блондина отзывались внутри гриффиндорки внезапно вспыхивающими приступами неконтролируемой ярости. Однако, на них не было времени. — Мисс Грин-де-Вальд, — в приоткрывшуюся щель было видно несимметричное лицо слуги, очень смутно имевшее хоть что-то общее с действительно человеческими. Блеснул заостренный конец вытянутой вперед волшебной палочки, — Повернитесь спиной и не пытайтесь сбежать. Мне велено доставить вас наверх, в случае непослушания — убить без промедления. Какое гостеприимство. Не сказав ни слова, Веланесс отошла от двери и развернулась лицом к стене напротив. Антропоморфное создание вошло, нелепо передвигая слишком длинные и тонкие ноги и освещая камеру темницы голубым светом «люмуса». Голова слуги покачивалась в такт его движением, а прикрепленная к поясу связка ключей звенела, добавляя сходства с придворным шутом или с клоуном из коробки-сюрприза. Правда, шутам обычно не доверяют эскортировать заключенных. А клоунам не говорят убивать тех, кто, вообще-то, мог оказаться весьма полезным. Каким образом — Веланесс пока не знала. Но ведь по какой-то причине Люциус оставил ее в живых. За спиной послышался шорох колючей подстилки, выполнявшей роль кровати, и звон покатившегося по полу жестяного горшка, который прислуга Малфоев, по всей видимости, то ли уронила, то ли пнула ногой. Громыхание проржавевшей насквозь посудины эхом разнеслось по темному коридору — на первый взгляд могло показаться, что Катрин здесь была единственной заключённой, однако визгливый женский крик моментально опроверг сие предположение. К визгу спустя несколько секунд прибавился монотонный стук. Словно головой о стену. — Заведите руки за спину, миледи, — скрипучий голос говорил извращённо-ласково, но лицо создания при этом никак не менялось, застыв, подобно маске из серого гипса. Когда магичка выполнила приказ, ее запястьев коснулась волшебная палочка, прочно зафиксировав руки чем-то вроде зачарованных наручников. Девушка оглянулась и вздрогнула, заметив, как растянулись в безумной улыбке губы «мужчины» — от уха до уха, эта гримаса напоминала изрезанное мясником лицо. Глаза пустые, словно две стекляшки с рисунком в виде человеческой радужки. Вся его внешность словно бы была взята из какого-то старого фильма ужасов, где из-за низкого качества картинки пугал любой человекоподобный силуэт. Он находился под «империо», это очевидно. И, судя по силе заклятия, его наложил сам Темный Лорд и снять его мне явно не удастся. — Выходи и не издавай ни звука, — заостренный конец палочки ткнулся ей меж лопаток. Послушно сделав несколько шагов и выйдя тем самым в коридор, француженка запнулась, услышав окончание фразы, — А не то твое милое личико придется срезать и заменить на более тупое и послушное. А, может, насчет заклинания я и ошиблась. По темным коридорам они вскоре вышли в величественный холл первого этажа. На улице был день, но затянутое тучами небо не пропускало ни единого солнечного луча, а густая листва растущих возле особняка деревьев уничтожала последние шансы на то чтобы определить точное время суток. Серый, отполированный до зеркального блеска, мрамор стен тускло освещался зеленовато-желтым пламенем заколдованных свечей. Все здесь было каким-то искусственным, покрытым мишурой и вычурно-показушным. Собственно, недаром это имение было имением Малфоев. Точнее, Люциуса Малфоя. На пролете второго этажа волшебница остановилась, неосознанно приблизившись к огромному семейному портрету, занимавшему пространство на стене от пола и до самого потолка. Катрин услышала недовольное бормотание позади себя, но не смогла остановиться разглядывать абсолютно точно выполненную работу — черты лица были переданы настолько верно, что, казалось, люди на картине сейчас зашевелятся подобно обитателям Хогвартса, свободно перемещавшимся с полотна на полотно. Этой картине наверняка было около трёх лет — Драко здесь выглядел юнее и заносчивее, холодные глаза и приподнятый кверху подбородок с четкой линией нижней челюсти делали его маленькой копией своего отца. Стоит отметить, что и Люциус тоже изменился — тот Пожиратель, которого она видела вчера, выглядел, по меньшей мере, странно, более уставшим и измученным, со впавшими щеками и темными кругами под глазами. Меньше всего время повлияло на Нарциссу, взгляд карих глаз которой выражал уверенность и жесткость, присущие любой из Блэк. На портрете голова женщины была немного повернута к Драко, и именно поэтому в глазах волшебницы и в ее легкой улыбке можно было распознать кое-что еще. Кое-что, презираемое её мужем и её родной сестрой. Кое-что чужое, инородное для Малфоев и Пожирателей. Нежность и любовь к собственному сыну. — А ну шевелись. Грубый голос и всё то же ничего не выражающее лицо — казалось, что звук идет откуда-то со стороны, никак не изо рта этого создания, которое, если бы не его маниакальная манера улыбаться, выглядело бы жалко и беззащитно. Хотя, если допустить мысль, что он таким не родился, а стал, не угодив чем-то Сами-Знаете-Кому, тогда внутренняя агрессия и безумие вполне можно было оправдать. Интересно (нет, это, конечно, ужасно, отвратительно и бесчеловечно, но всё же) — промышлял ли Темный Лорд или его приспешники подобными пытками? Удлинить конечности, вывихнуть суставы или изуродовать лицо было делом нехитрым, при условии, что волшебнику хватает на это собственной жестокости и вседозволенности. А их в стенах этого особняка явно было с излишком. Они поднялись на третий этаж — предпоследний, если не считать возможного выхода на крышу или чего-то наподобие зимнего сада. Катрин тщетно пыталась узнать хоть что-то, каким-то образом понять, сюда ли они вчера трансгрессировали или нет. Но интерьер вокруг как назло оставался неизменным, настенные светильники всё такими же искусственными и ощутимо холодными. — Мисс Грин-де-Вальд, — сменив улыбку маньяка на слащаво-неестественное лицо покорного служки, безымянный мужчина приставил палец к своим изогнутым подобно рваному шраму губам, — Ведите себя очень тихо. Он подошел к ней ближе и вцепился в предплечье магички пальцами с желтыми длинными когтями. Подтолкнув ее вперед, промычал что-то вроде «иди» и двинулся следом, перед этим приглушив свет, источаемый волшебной палочкой. Абсолютно ничего из окружавших их предметов не предвещало хоть какого-то изменения обстановки, и сбитая с толку Веланесс осторожно ступала на мягкий изумрудный ковёр, то и дело оглядываясь по сторонам в поисках того, чего испугался слуга Малфоев. Они почти дошли до неосвещенной винтовой лестницы, ведущей куда-то наверх, как за одной из дверей раздался звон разбитого стекла и оглушительный грохот. — Что ты творишь?! — женский голос гриффиндорка узнала не сразу, — Вернись немедленно! Тебе еще рано вставать! Отвечавшего слышно не было. Выйдя из оцепенения, слуга сильно толкнул француженку вперед, что-то мыча и угрожающе размахивая палочкой. Катрин поднялась на первую ступень, но раздавшийся крик заставил ее вновь попятиться назад. — НЕ СМЕЙ! Снова вдребезги бьется стекло. Острая боль как будто бы разрезает запястье. — ОСТАНОВИСЬ! — МАМА! ТЫ С НИМ ЗАОДНО! ОТПУСТИ! — ОНА ЖИВА, ДРАКО! — грохот и пронзительный скрип кровати, голос заговорил спокойнее, — Жива она, твой отец тебе соврал… Веланесс медленно моргнула, практически не почувствовав, как ее ударили по щеке и потащили наверх. На долю секунды у нее перед глазами возникла четкая картинка — словно только что проявленная цветная фотография. Малфой стоял посреди комнаты с перебинтованным торсом и рукой в гипсе, заплаканная Нарцисса, сидящая в ногах его кровати, тянула к нему руки и беспрестанно рыдала. Алая, медленно собиравшаяся в лужицу кровь испачкала белоснежные простыни и усыпанный осколками стекла пол. Это была его кровь? Они говорили про меня? Катрин закрыла глаза, обмякнув в руках уродца-слуги и изо всех сил стараясь восстановить картинку в своей голове. Ей нужно было увидеть лицо Драко. Его глаза. Эмоцию. Но в памяти с каждой попыткой вырисовывался все более смутный образ — отливающая голубизной кожа, серые бинты, волосы как растопленная платина. Отросшие пряди словно нарочно закрывали лицо, доходя до кончика носа и позволяя разглядеть лишь тонкую нить упрямо сжатых губ. Очередная пощечина оказалась в десятки раз сильнее первой. Судорожно вздохнув, девушка открыла глаза и едва ли не застонала. Ее привели на пытку. Вокруг стула, на котором она сидела, плотным кольцом свернулась Нагайна. Я жива, Драко. Жива, но, возможно, не надолго. — Так, так, так, — свистящий шепот раздался одновременно со всех четырёх сторон, — Моя милая гостья решила-таки лично предстать передо мной и познакомиться… Давно пора, дорогая, давно-давно пора, — полное отсутствие света в комнате не давало возможности разглядеть говорившего, даже слуги видно не было, хотя судя по шумному дыханию, он находился где-то совсем рядом. Внезапно совсем рядом испуганно закричали вороны. Створки огромного окна распахнулись, заставив магичку вздрогнуть от неожиданности и сощуриться от яркого света, источаемого белым, как снег, небом. — Что за дешёвые фокусы, — Веланесс чувствовала, как страх внутри нее сменяется закипающей злобой. Необузданной яростью, которую так сильно презирал в ней ее отец и которую она унаследовала от своего предка. Генетика сыграла с их семьей злую шутку — дала внучке всё в обход дочери. Быть может, не случайно? Быть может, и ее поступление в Хогвартс было не простым совпадением. Школа волшебства, распределение на факультет в обход специально зачарованной для этого шляпы, отношения с Драко и встреча с Ньютом Саламандером — что всё это? Судьба? Предназначение? Чей-то продуманный план? По полу скользнул холодный ветер, неприятно коснувшийся ее лодыжек. Негромко зашипела чешуйчатая любимица темного волшебника. — Покажись, — Катрин вскинула голову, уже привыкнув к освещению, но все еще будучи не в силах рассмотреть того, кто с ней сейчас говорит. — Эта нетерпеливость, — сухой смех и шелест ткани, — Эти глаза, этот норов и грубиянство, за которые один член твоей семьи однажды уже поплатился. Вернее, — драматическая пауза, — Он все еще расплачивается, не так ли? Все еще не сумел сбежать… Любопытно, твоя мать совершенно не была на него похожа, но вот ты — совсем другое дело. Разговор превращался в театральный монолог. Вопросы Катрин — рассуждения Голоса. Обе составляющие не имели между собой абсолютно никакой связи. Справа от нее что-то со звоном упало на пол — Веланесс дернулась, попытавшись было рассмотреть источник шума, но так ничего и не увидела. Зато, когда повернулась к окну, наконец-то смогла лицезреть волшебника, о личности которого она, впрочем, догадалась практически сразу же. — Господин! — испуганно вскрикнув, слуга подобно кукле-марионетке упал на колени, вытянув свои несуразные конечности в сторону льстящейся по полу мантии главного Пожирателя. — Ты… — недовольному тону мага вторило раздраженное шипение змеи, — Ты все еще здесь? Разве ты не выполнил порученного тебе задания? — В-выполнил… — дрожащий голос едва ли можно было разобрать, — Я… Ваше прево… — Молчать! — длинные полы черного, как ночь, одеяния взметнулись вверх, проследовав за поднятой костлявой рукой с длинными изогнутыми ногтями, — Вон отсюда, и чтобы ни одна живая душа не посмела мне помешать. Слуга, пятясь, исчез где-то в темной части комнаты. Еще несколько секунд было слышно его бормотание и стук ботинок о металлические ступени лестницы. После этого наступила тишина. Тишина, не предвещавшая ничего хорошего. Он нарушил ее первым. — Что же будет дальше? — насмешливый шепот и надрывный сухой смех, которому вторило шипение скользкой чешуйчатой твари. — Для тебя — ничего хорошего, — огрызнулась Катрин, вперив взгляд в потертые серо-черные половицы. Смотреть на Темного Лорда она не боялась, но тягостное ожидание допроса или мучительной пытки раздражающе свербило где-то между легкими и желудком. — Нагайна, милая, — змея подняла голову на заискивающую интонацию хозяина, — Нам, кажется, угрожают, ты можешь себе такое вообразить? — питомица зашипела, метнувшись обратно к ногам Веланнесс и скользнув по ее телу вверх, умостившись прямо возле шеи, — Нет, пока рано, — он наконец-то обратился к самой волшебнице, — И как же ты, дитя, намерена мне помешать? Француженка хотела было дернуться и скинуть пресмыкающуюся с плеч, но поздно осознала, что ее руки заведены назад, за спинку стула, и все еще скованы магическими наручниками. Магичка до крови закусила губу, чувствуя собственную ничтожность и бессилие, так отчетливо прослеживающиеся в ее жалкой попытке рыпнуться из лап поймавшего ее хищника. — Главное, что ты схватил меня, а не Гарри, — спустя несколько секунд выдавила из себя гриффиндорка, — Его ты убить не в силах, — усмешка и взгляд глаза в глаза, — Тем более со второй попытки. Лицо Пожирателя исказила ярость. И без того безобразные черты стали еще отчетливее, верхняя губа приподнялась, обнажив ряд неровных заостренных зубов. Он приблизился к ней за долю секунды, с силой сжав горло цепкими костлявыми пальцами: — Прости, дорогуша, что ты только что сказала? — Поттер уничтожит… — едва различимое сипение едва ли вязалось с безумным пламенным гневом, бушующим внутри разноцветных глаз, — …уничтожит крестражи, и… тебя тоже. Ты не должен… не должен… Волан-де-Морт ослабил хватку, шумно втянув воздух через нос. Точнее то, что у него осталось на его месте. — Ты не должен был возрождаться. Нагайна взметнулась возле ее уха, в ее гортани отчетливо заклокотал яд, который она была готова впрыснуть под кожу обнаглевшей девчонки. Темный Лорд внезапно отстранился, бесшумно отпрянув к окну и повернувшись к жадно хватавшей воздух волшебнице спиной. Его не удивили слова француженки, вовсе нет, это было бы даже смешно. Но вот что-то в ее взгляде разительно отличало эту чистокровку от ее сокурсников и даже так сильно любимых ею друзей. Катрин дышала, стараясь не столько восстановить сдавленное секунду назад горло, сколько тщетно пытаясь унять разбушевавшиеся эмоции. Получалось хуже некуда. У этого исчадия ада руки по локоть, нет, по самые плечи в крови. Он убил родителей Гарри, из-за него погибли Сириус Блэк, Аластор Грюм и Дамблдор. Из-за него столько лет страдали Драко и Северус. Из-за него Погибли и мои родители тоже? — Верно, — шепот, как шелест опавших листьев, — Их убили Пожиратели. Выходцы из Колдовстворца до безобразия любопытны. Ну, а дочь Геллерта с рождения была разочарованием для всего магического сообщества. Моя мама? Разочарованием? — БУДЬ ТЫ… — ЭКСПУЛЬСО! Крик Катрин потонул в треске разлетающихся в щепки досок. Сорвавшимся с волшебной палочки взрывом ее отбросило в дальний угол комнаты — сильно ударившись о тоскливо занывший шкаф, внутри которого, кажется, оборвалось несколько полок, девушка упала на деревянный пол, проехав по нему лицом и оцарапавшись о рваные щепки. Упав на живот и будучи не в силах пошевелить руками, она даже не предприняла попытки подняться. Впрочем, уже в следующее мгновение ее коснулась волшебная палочка Пожирателя. Веланесс поднялась в воздух и замерла посреди комнаты. Помимо рук теперь отказывались слушаться и все остальные конечности. Левитация вкупе с параличом. — Перейдем к делу, — он встал перед ней так, чтобы чародейка могла его видеть, — Ты укажешь нам на местонахождение Нурменгарда. Да или нет? Катрин отрицательно мотнула головой, удивленно вытаращившись на чародея перед собой. Говорить она не могла, но даже если б речь к ней и вернулась — ей ничего не было известно об этой тюрьме. Ничего, кроме того факта, что единственным заключённым там является ее дед. — Ответ неверный, — взмах волшебной палочки и магия, густым липким дымом заполнившая ее легкие. Магичка судорожно вздохнула, попытавшись кашлянуть, но дыхательные пути как будто склеились. Кашель одолевал ее вперемешку с рвотными позывами. Невесть что кольнуло где-то в районе сердца. Пожиратель повернулся к ней, чтобы задать следующий вопрос, но передумал, заслышав тяжелые шаги со стороны лестницы. — Северус, — Волан-де-Морт поднял с пола ластившуюся к нему змею и расплылся в неестественной улыбке. Снейп лишь кивнул, едва заметно наклонив корпус, — Скажи мне, мой дорогой друг, почему сие создание так долго томилось, якобы принадлежа к Гриффиндору и не смея реализовать весь свой потенциал под твоим чутким руководством? — Положение, которое я занимал в школе при жизни проф… Дамблдора, — Катрин хрипло застонала, не в силах больше терпеть пожирающий ее легкие дым. Профессор же продолжил, ни капли не смутившись и совершенно не сбившись с высокопарного изложения собственных мыслей, — Не давало мне возможности идти против воли директора школы. Даже если сам он предпочел пренебречь правилами в угоду своим личным… интересам. — Каким же? — Глупо было бы предполагать, что Дамблдор не чувствовал того скрытого потенциала, который заинтересовал и Вас в этой юной француженке, — Снейп бросил на нее мимолетный взгляд и ухмыльнулся, привычным движением одернув белоснежные манжеты, — К слову, Ваш ключ в Нурменгард с минуты на минуту отправится на личную встречу со своими родителями, и мертвое тело вряд ли можно будет использовать по назначению. Темный Лорд издал звук, отдаленно напоминавший усмешку. Костлявая рука поощрительно хлопнула профессора по плечу. Взмах волшебной палочки и очередное падение на злосчастный пол, Малфоевского, будь он трижды проклят, чердака. — Альбус и Геллерт в свое время были добрыми друзьями, — продолжил Пожиратель, отпустив питомицу к валявшейся на полу магичке. — Даже более того, — внимательный прищур, черные как смоль глаза следят за малейшей реакцией на каждое пророненное слово, — Они оставались ими вплоть до самого конца. — До заключения Грин-де-Вальда в Нурменгард? — До смерти Альбуса Дамблдора от руки вашего покорного слуги. — И ты думаешь…? Веланесс подняла голову, наплевав на головокружение и боль во всём теле. Витиеватые фразы двух Пожирателей вдруг ни с того ни с сего прекратились, остались лишь сухие незаконченные вопросы, висящие в воздухе, словно благодаря чарам все той же левитации. Они говорят телепатически. «Использовать по назначению» — это что вообще значит? И какой у меня скрытый потенциал, помимо способности вляпываться куда не надо? Девушка поймала себя на долгом сладком зевке. Веки отказывались подниматься, а руки, на которые она опиралась, наблюдая за магами, как назло не слушались. Суставы заломило, в голове туман. Где я? И куда я иду?