Запятнанная

Что-то оглушительно треснуло. Надломилось, хрустнув, как сустав, скованный многолетним артритом, и больно кольнуло ногу чуть выше щиколотки. «Что-то» оказалось простой веткой, оторвавшейся от куста можжевельника, через который магичка продиралась, невзирая на боль в легких и пульсирующий зуд от локтя и до кончиков пальцев. Внезапно она остановилась, и наконец-то впустила в свое сознание тщетно пытающиеся достучаться до нее вопросы. Простые, почти что как «сколько будет два плюс два?»

КУДА Я БЕГУ?

И ЗАЧЕМ?

Шумно втянув носом промозглый влажный воздух, девушка оглянулась, совершенно ничего не понимая. То, что она видела, никаким образом не хотело сопоставляться с тем, что она помнила. А помнила она темный чердак, уродливого служку с изуродованным лицом, шипение Нагайны и ледяной тон Волан-де-Морта, который хотел чего-то от нее добиться. Чего именно она, опять-таки, не никак не могла вспомнить. А потом еще был Снейп. И левитация. И липкий дым, от которого перед глазами все плыло, а сердце начинало биться где-то в судорожно сжимающемся горле. А что случилось потом? Еще раз медленно обведя взглядом местность, в которой она находилась, француженка попыталась составить хотя бы какую-то, пусть даже совершенно абсурдную, логическую цепочку. Но звенья ее напрочь отказывались между собой соединяться. Был чердак, стал лес. Был полный дом Пожирателей, а теперь никого нет, и даже собственное тело ощущалось каким-то эфемерным. Может быть, где-то под камнем притаилась Нагайна? Но, нет, там лишь изумрудный мох и белоснежные анемоны. За деревом не прячется Темный Лорд, а из тени пышной многовековой ели не выйдет облаченный в свой привычный фрак Северус Снейп. А где Драко? И остальные? Я что, умерла? Последняя мысль, вспыхнув ярким пламенем на кострище едва тлевших идей в одночасье заполнила собой все ее сознание, весь ее разум и все тело. Кстати, о теле. Осмотрев себя, волшебница в очередной раз пришла в недоумение — на ней были все те же джинсы, кроссовки, наколдованные Снейпом, футболка и прохудившаяся толстовка. Растрепавшиеся волосы местами прилипли к засохшей крови на ее лице — ах да, царапины, которые она получила в тот момент, когда Волан-де-Морт магическим разрядом отбросил ее в угол комнаты, прямо на щепки и ломаные куски каких-то дощечек. Я что, и правда умерла? Но я ведь чувствую. Чувствую, как бьется мое сердце после быстрого бега, как чешутся руки, исколотые еще на чердаке и исцарапанные колючими кустами уже здесь… Вот только «здесь» — это, черт возьми, где? От беспрестанно сменяющихся в голове мыслей хотелось закричать и вернуться в Хогвартс, туда, где еще был жив Дамблдор, где Хагрид поил их горячим чаем, а Драко был всего лишь мальчишкой, знавшим о Пожирателях Смерти только из рассказов отца. Выплеснувшиеся из глаз девушки слезы потекли по грязным щекам, но не обожгли — боль от воспоминаний о доме выжигала изнутри намного сильнее, нестерпимо, яростно, совершенно невыносимо. Она побежала. Не разбирая дороги, спотыкаясь о корни деревьев и стирая слезы бьющими по лицу ветками. Долго, не думая о сторонах света или о возможных диких зверях, так долго, пока легкие не захотелось выплюнуть, а сердце не стало болеть так сильно, что, казалось, она готова была вырвать его из собственной грудной клетки. Ее крик эхом разлетелся на несколько километров. Едва успев затормозить, она упала, схватившись руками за землю и невидящим взглядом посмотрела прямо себе под ноги. Туда, где начинался идеально отвесный обрыв, а кроны деревьев начинались на несколько километров ниже ее самой. Темно-зелёный лес был позади, внизу же контрастно оттеняли серебристые скалы ярко-голубое небо и белоснежные облака.

КУДА ТЫ БЕЖАЛА?

Мысль неприятно отдавала в висках, и на долю секунду Катрин померещилось, что это подумала не она. Как будто бы ей задавали вопрос, чтобы она догадалась, зачем и почему находится сейчас посреди какого незнакомого ей леса. Абсолютно незнакомого. — Катерина. Она оглянулась не сразу, искренне боясь того, что (или кого) она может увидеть. Все-таки пересилив страх, волшебница не сразу поняла, кто же ее окликнул. А когда поняла, моментально вскочила на ноги, в очередной раз практически соскользнув с края невесть откуда взявшегося возле нее обрыва. — Драко? Она шагнула к стоящему в тени дерева парню, но остановилась, так толком и не приблизившись. Что-то было не так, и это пугало ее сильнее, чем непонимание и дезориентация, ощущаемые ранее. Он назвал ее по имени, которым нарек ее Грин-де-Вальд, сам стоит в тени и не двигается, даже глаза смотрят как будто бы сквозь, а не на нее. Он уже оправился после того, что с ним сделал Люциус? — Драко, как твоя рука? — Ни в коем случае не используй свою волшебную палочку, Катерина. — О чем ты? Почему ты зовешь ме… — Не используй свою волшебную палочку. Они хотят тебе добра, все будет хорошо. Веланесс стояла, прибитая к месту и отказываясь принимать происходящее за действительность. От внезапной головной боли она опустилась на землю, закрыв глаза и тихо застонав от бессилия и бешеной усталости. Когда она вновь смогла посмотреть прямо перед собой, Малфоя уже, конечно же, не было. Не используй палочку? Но почему? Ее взгляд долго не мог оторваться от узорчатых теней, отбрасываемых на траву кроной раскидистого дерева. Какая-то мысль упорно не давала себя поймать и что-то подсказывало ей, что эта мысль — разгадка ко всему этому кошмару. Кошмар. Так, может, это всего лишь ночной кошмар? Может, я просто сплю, ведь последнее, что я помню, это как с подачки Снейпа Темный Лорд освободил меня от паралича и удушающего дыма. СНЕЙП! Он ведь уже пытался телепатически мне помочь, и говорил он тогда совершенно обратное. — Когда ты получишь свою палочку, то трансгрессируешь в место, координаты которого указаны на клочке пергамента. Значит, Драко был ненастоящим. Настоящий бы никогда не пожелал мне зла. — Перейдем к делу. Ты укажешь нам на местонахождение Нурменгарда. Да или нет? Я что, ищу в этом лесу сокрытую ото всех тюрьму своего деда? Она зевнула и повалилась на мягкую, согретую теплыми лучами солнца траву. По небу цвета ярчайшего лазурита лениво ползли кучевые облака, напоминающие неспешно пасущихся овечек. Все вокруг стало таким безмятежным, веки налились свинцом, а где-то на задворках подсознания звучал не в первый раз спасающий ее жизнь голос. — Пока что с нее хватит. — От этого твоего мягкого метода нет абсолютно никакого толку, Северус. Я даю тебе два дня, послезавтра либо я войду в Нурменгард, либо от девчонки останется лишь обескровленный труп и пара-тройка заплесневелых амбиций. — Я вас понял, милорд.

***

Ее состояние было болезненным. Тело — словно набитое ватой чучело, голова, как чугунный котел, а лихорадочная дрожь пробивала ее то от удушающей духоты и разливающегося по венам жара, то от озноба и ощущения мертвенного окоченения. Она ни разу не открыла глаза, и в калейдоскопе метавшихся в ее голове мыслей мелькнула одна, аккуратно подкинувшая девушке идею о том, что магичке просто-напросто не дают этого сделать. Зато слух и обоняние всё еще были при ней. Бесконечное лязганье каких-то железок и звон стекла, сопровождаемый то бульканьем, то шипением, подсказывали ей, что она явно не в своей тюремной камере. Отчетливый звук шагов и шуршание ткани, которое Веланесс признала не сразу, заставили ее глухо застонать и судорожно дернуться. На стон никто не отреагировал, а вот слабая попытка пошевелить конечностями дала свои результаты, хоть и не самые обнадеживающие. Она была зафиксирована в полулежащем положении, и судя по тому, что никаких оков не ощущалось, удерживала на одном и том же месте ее магия. Внезапно до ее руки дотронулся холодный скрипучий латекс. Затем последовал укол во внутренний сгиб локтя и дальше — сплошная темнота и бессвязный поток мыслей, сменяющихся быстрее, чем волшебница успевала ухватиться хотя бы за одну. В основном мысли, или, может, сновидения, были сконцентрированы на переживаниях о золотой троице, вестей от которых девушка не получала с того самого дня, когда они проникли в Министерство в погоне за медальоном Амбридж. Надеюсь, им удалось его стащить, и сейчас они уже охотятся за следующим крестражем. Живут где-нибудь на окраине Лондона, в старом доме, от пыли которого Рон беспрестанно чихает. Допустить мысль, что троицы, как таковой уже несколько дней как не существует, Катрин не могла даже в состоянии бессознательно транса. Ей было невдомек, что, хоть гриффиндорцам и удалось заполучить амулет, все их попытки его сломать увенчались лишь грандиозной ссорой и распадом их знаменитого коллектива. Будучи обездвиженной в сухой и теплой лаборатории Пожирателей, волшебница понятия не имела о том, как стучали от холода зубы Гермионы, когда они вместе с Гарри пришли на заброшенное кладбище и при мрачноватом свете тусклого уличного фонаря искали могилу его родителей. Что-то коснулось ее руки. Задребезжали скрипучие колесики какого-то оборудования, и в нос забился отвратительный запах паленой резины. Какое-то зелье взорвалось, заставив Снейпа (а шуршала именно его мантия) чертыхнуться и начать собирать по полу осколки очередной колбы. Шипение его эликсиров напомнило Катрин о Нагайне. Но она и подумать не могла, что почти в эту самую секунду с чешуйчатой любимицей Темного Лорда лицом к лицу встречаются ее друзья. Друзья, которые без задней мысли доверились приятно выглядевшей пожилой женщине и едва не совершили роковую ошибку ценою в собственную жизнь. Поттеру и Грейнджер удалось спастись и вернуться в свой лагерь в лесу (в холодном промозглом лесу, а не в пыльном домишке где-нибудь на Ченсери-Лэйн). Они снова вдыхали пропитанный ароматом хвои воздух, смотрели на пасмурное небо и гадали, что же им делать дальше и где сейчас этот выскочка Рональд Уизли? и что стало с Катрин Веланесс? Сама Катрин не задавалась этим вопросом. Ее мозг просто думал, и на этот процесс нельзя было повлиять или взять его под свой контроль. Иногда она ощущала острые приступы головной боли, но совершенно не придавала этому значения, как не придавала значения и тому, что именно после таких спазмов течение ее мыслей внезапно изменялось. Как будто кто-то прощупывал почву. Прощупывал ее изнутри. Однажды ее навестил Волан-де-Морт. Точнее сказать, она-то как раз мало интересовала волшебника, а вот таинственные «результаты» судя по всему не давали ему спокойно спать по ночам. Если зло, конечно, всё-таки дремлет. — Возникли какие-то сложности, Северус? — шипел мужчина, и воображение француженки рисовало перед ее глазами облаченного во все черное лидера Пожирателей. Без носа. Со змеей в руках. Максимально правдоподобно, — Может, быть, ты возомнил о себе слишком много? Быть может я ошибся, поверив, что ты справишься с этой несомненно нелегкой задачей в полном одиночестве? — В жилах этой девчонки течёт кровь Геллерта, — и без того всегда сдержанный голос Снейпа сейчас звучал устало и бесцветно, — В прямом смысле. Без каких-либо инсинуаций на тему генетики и преемственности у чисто… — Тянешь, Северус, — противное шипение раздалось практически возле уха волшебницы, — Конкретнее. В чем проблема и что тебе нужно, чтобы решить ее до вечера завтрашнего дня. Ага. Раньше он говорил, что дает на всё про всё двое суток. Значит, один день уже прошел, осталось недолго. А что потом? Вопрос «а что потом» начинал ее раздражать. Хотя бы потому, что ответа на него упорно не находилось. Мысли снова принялись разбегаться в разные стороны, и Веланесс на несколько секунд задержала дыхание, восстанавливая контроль над собственным организмом. — … Все будет готово, — ну вот, все самое интересное пропустила, — Ей всего лишь нужно чуть больше времени. — Пусть так, — в успокоившимся голосе Волан-де-Морта всё еще сквозило недоверие, — Я вернусь после заката, будь здесь, больше медлить нельзя. Мы… ты же все знаешь, верно? Катрин была уверена, что Снейп сейчас кивнул и одернул рукава своего фрака. Его голос походил скорее на старческий шепот: — Вы возьмете его с собой? — Нет. Как бы его отец этого не желал — нет. Из Нарциссы вышла бы замечательная, способная целительница, вот только я этому неблагодарному щенку теперь доверю разве что полы в подвале драить. И то, пусть для начала заслужит мою благосклонность и разрешение выйти из своей комнаты. — Какая трагедия для Люциуса, — неприкрытая желчь и злорадство. Профессор осекся и глухо кашлянул, — Прошу меня извинить. — Извиняться должен он. Но, полагаю, мальчишка уже это сделал, если, конечно, смог проронить хоть слово. До меня дошли слухи, что ему крепко досталось от отца. — Да, я осматривал его руку и… — Северус, мой дорогой, — хихикающий смех наблюдавшей за своей жертвой гиены эхом отразился от стен лаборатории. Волшебница обратилась в слух и тут же об этом пожалела. — С тех пор как ты его осматривал утекло много времени. Боюсь, вчерашний мой отказ Люциусу крайне неблагоприятно сказался на физическом состоянии его отпрыска. Тощий он, как собака, больная рахитом. У таких, как он, косточки срастаются преотвратительно. Звон в ушах заглушил оставшуюся часть разговора Пожирателей. Дверь со скрипом отворилась и тут же закрылась, негромко хлопнув. Северус как ни в чем не бывало продолжил варить свое зелье. Никто никогда не узнает, что он увидел скатившуюся по щеке девчонки слезу. Увидел и стер тыльной стороной ладони. Стер свою собственную слезу.

***

Та ночь в лесу выдалась особенно темной и от того особенно пугающей. Гермиона уснула в своем спальном мешке, но глаза самого Гарри отчаянно отказывались слипаться. Что-то тянуло его на улицу, и он повиновался, безошибочно определив это «что-то» как интуицию. Ее он унаследовал от своей матери, но сам он об этом не знал, да и не задумывался никогда о происхождении каких-то своих черт характера. Некоторые вещи лучше просто принимать как должное. Например, тот факт, что парня неумолимо тянуло к замерзшему озеру, на противоположном берегу которого, как ни в чем не бывало, спокойно стояла грациозная лань, свитая будто бы из сверкающих нитей цвета послеполуденного июньского неба. Поттер доведённым до автоматизма движением поправил сползшие на кончик носа очки и тихо выдохнул облачко пара, тут же растворившегося в непроницаемой темноте. Он уже видел подобное. В одну из ночей, когда возле другого озера спасал Сириуса Блэка от звериных челюстей его обезумевшего от луны товарища. Патронус помог ему в тот раз, значит, поможет и в этот? Качнув головой, зверь, наконец повернулся к нему всем туловищем. Подошел ближе к покрывающей озеро корочке льда и стукнул передним копытом о землю. Гарри аккуратно начал сокращать разделявшее их расстояние, но лань взбрыкнула, молча встав на дыбы и отскочив на несколько метров назад. Ее копыта высекли из прибрежных камней искру, а один круглый маленький булыжник выскочил, покатившись по заиндевевшей водной глади прямо к центру водоема. Глаза мальчика, который выжил, следили за ним неотрывно. Камушек остановился, и Гарри почувствовал, как его тело начинает бить мелкая дрожь — под тонким слоем льда блеснуло что-то крупное. Голубоватый отсвет того же цвета, что и сама лань… которая, к слову, будто бы испарилась в воздухе оказался ничем иным, как мечом Гриффиндора. Магическим артефактом, предназначение которого учащимся в Хогвартсе ребятам еще только предстояло осознать. «Видел бы Рон», — мелькнуло в голове у Гарри. И что-то теплое внутри приятно затрепетало, словно предчувствуя, что друг вот-вот вернется, и его пламенная шевелюра снова будет в поле их с Гермионой зрения.

***

— Веланесс. Отключившийся мозг перестал генерировать мысли. Осталась лишь чернота, которую внезапно нарушил чей-то голос и палящий даже сквозь закрытые веки холодный больничный свет. — Веланесс, у нас нет на это времени. Я считаю до трёх. Три. Шума кипящих зелий больше не было. Не было и ощущения скованности, и тупой непрекращающейся головной боли. Два. Это всё еще лаборатория? Я уснула? Или Волан-де-Морту удалось заполучить с моей помощью нужную ему информацию? Один. Кто со мной…? Пощечина и струя холодной, нет, просто ледяной воды. — Что происходит? — пересохшее горло и еле ворочающийся язык, — Профессор… — Молчи, — мужчина выглядел ужасно. Глаза впали и под ними растеклись огромные темные круги, скулы ввалились, морщин стало гораздо больше, — Не сопротивляйся легилименции, я пытаюсь найти в твоем сознании то, что спасет тебя и… Драко. — Но я не сопротивлялась, — Катрин старалась сконцентрироваться на лице волшебника, но все вокруг плыло, — Я не понимаю, что происходит. Чего хочет… — Катрин! — его интонации выдавали закипавшее в нем отчаяние, — Тебе нужно найти Нурменгард. Не смотри на меня так, я делаю это не ради Темного Лорда. Эту тюрьму построил твой дед и это место, хоть он и оказался в нем заперт, создано для того, чтобы помочь ему и тем, в ком течет кровь Геллерта Грин-де-Вальда. А в тебе она течет в буквальном смысле. — Что это значит? — Я брал у тебя кровь для создания зелья, которое смогло бы ввести тебя в настолько глубокий транс, чтобы ты утратила способность мыслить и что-либо предпринимать в своем собственном подсознании, — Северус потер свою переносицу и устало выдохнул, — Ты не просто потомок Геллерта. Ты на девяносто восемь процентов он сам. Я… не знаю, как это возможно, учитывая гендерное различие, возраст, генетику и происхождение твоего отца, но… Нурменгард должен принять тебя, как своего хозяина, а значит ты сможешь использовать башню и все, что в ней находится. — Что использовать? — зрачки Веланесс беспокойно двигались. Она понимала, что ей говорят, но ощущала то же самое, что и в том «сне» про лес и горы — в ее голове не складывалась логическая цепочка. — Тебе нужно отсюда сбежать. Сбежать так, чтобы все выглядело, как твой собственный побег, — теплая ладонь мага легла на ее плечо, — Нельзя допустить, чтобы меня или кого-то еще заподозрили в помощи тебе, — он горько усмехнулся, — Я закончил еще не все свои дела, но у тебя и у Драко просто нет другого выхода. — Даже если я спасусь, — француженка говорила медленно, тщательно выстраивая в своей голове решение всей этой головоломки, — Допустим, я смогу сбежать при помощи Нурменгарда, а как я заберу из особняка Драко? И где вообще находится эта чертова башня? — Башню ты должна найти сама, а Драко… Я постараюсь что-нибудь придумать. Если он останется здесь, его либо убьют, либо сделают калекой, я поговорю с Нарциссой и мы… что-нибудь обязательно предпримем. Что-то предпринять этой же ночью решила и воссоединившаяся троица гриффиндорцев. После того как им удалось разрушить медальон Долорес, воодушевленные этой победой ребята были готовы свернуть горы, если это потребуется для разрушения следующего крестража. Вот только про следующий крестраж никто ничего не знал. Единственная зацепка, не сразу всплывшая в голове у Гарри — обратиться за помощью к Полумне и Ксенофилиусу Лавгуд. — Закрой глаза, — Веланесс снова лежала в прежнем положении. Она послушалась и почувствовала, как снова падает в бесконечную пропасть — мысли начали скакать с темы на тему, но на этот раз страха не было. Его место заняло горящее как самое яркое пламя в мире желание спасти себя и Малфоя. И найти Нурменгард. «Нурменгард должен принять тебя, как своего хозяина, а значит ты сможешь использовать башню и все, что в ней находится» — все? или, может быть, всех? «Я не знаю, как это возможно» «Ты на девяносто восемь процентов Геллерт Грин-де-Вальд» Сейчас я это ощущаю. Сейчас я действительно это ощущаю. И не дай вам Бог встать на моём пути.