Запятнанная

На этот раз лес показался ей совсем другим. Окутанные плотным туманом вековые ели расступались перед ней, склоняя к земле пушистые изумрудные лапы. Земля под ногами была мягкой и влажной — высокая плотность воздуха вызывала росу, повисавшую на длинных травинках и искрящуюся от попадания на нее лунного света. В ту ночь луна была действительно невероятной. Огромная, она, казалось, заняла собой все пространство беззвездного ночного неба, беззвёздного и безоблачного, словно туго натянутая беспросветно-чёрная ткань. Лес же действительно казался другим. Более таинственным из-за тумана и другого времени суток и более волшебным из-за мелькающих где-то вдалеке светлячков различных оттенков синего. Все вокруг выглядело так, как будто на глаза Веланесс внезапно наложили холодный фильтр и выкрутили цвета на максимум — лес казался ей неестественно ярким, но при этом как будто бы заледенелым, хотя на наличие снега в реальности не было ни намека. Где-то совсем рядом заухала сова, и этот звук напомнил Катрин о вечерах, проведённых с друзьями в гостиной Гриффиндора. В те времена точно так же ухала и урчала Букля, сидевшая в клетке за их спинами. Теперь Букля уже никогда не заухает. А в ярком алом пламени камина больше никогда не появится Сириус Блэк, тайно присоединявшийся к их разговору столь необычным образом и всегда пропадавшим в самый неподходящий момент. На самом деле, самый неподходящий момент был тогда, когда он пропал в Арке Смерти в тот проклятый день, когда их понесло в Министерство. Гарри потерял последнего родного человека. Потерял, едва успев обрести. Магичка шла, поддаваясь какому-то внутреннему чувству, уверенно направлявшему ее куда-то вглубь зачарованной чащи. На этот раз девушка не боялась. Каждой клеточкой кожи она ощущала, что этот неведомый навигатор, включившийся в ее голове именно сейчас, это и была та самая кровь Грин-де-Вальда. Багряного цвета субстанция, которая текла по ее венам и почему-то была идентичной той, которая снабжала сердце ее деда кислородом. Мысли наконец-то перестали путаться, но по какой-то неведомой причине они заставляли ее возвращаться к воспоминаниям далеко не самым приятным. Она вспоминала свои первые дни в Хогвартсе, первые занятия и первые знакомства. Те самые судьбоносные чаинки на дне донельзя отполированной чашки — кто знал, что это приведет к тому, что один из нас будет заперт в собственной спальне и избит до полусмерти, а вторая будет искать тюрьму собственного деда. И где! В своем же подсознании. Но удивляться Катрин разучилась уже достаточно давно, за это ее, кстати сказать, в свое время оценил Грозный Глаз. Что-то внутри волшебницы неприятно шевельнулось. Аластора тоже больше не было в живых. Однажды после смерти родителей несчастная одинокая девочка спросила свою тетушку — почему Бог всегда забирает самых лучших? Самых любимых и родных? Ответ был прост и до боли тривиален, не в лучших привычках французской интеллигенции тётушка тогда ответила ей вопросом на вопрос: — А почему мы срываем всегда только самые красивые цветы? Волшебница мотнула головой, и перед ее глазами снова возник лес. Он все еще утопал в синеватой предрассветной дымке, но деревьев стало значительно меньше, а земля под ногами стала тверже и каменистее. Задрав голову кверху, девушка хотела было рассмотреть горы, которые, как подсказывала ей интуиция, обязательно должны были здесь быть, однако ничего не увидела. Верхушки виднеющихся вдалеке и по бокам елей утопали во мгле, и эта мрачная атмосфера заставила француженку замедлиться, но не остановиться. В памяти вереницей сменяющих друг друга событий всплыли воспоминания об их с Драко случайных встречах. Казалось, какая-то высшая сила заставляла их раз за разом сталкиваться в коридорах, она же заставляла Катрин искоса подглядывать за лидером слизеринцев, сидящим за соседним столом в школьной столовой. Друзья уверяли ее в его надменности и жестокости, в том, что он абсолютная копия своего отца, но уже тогда француженка знала, что они чертовски сильно ошибаются. Я не прощу себе, если не вытащу его из особняка сейчас, в тот самый момент, когда он так сильно во мне нуждается. Он спасал мою задницу бессчётное количество раз, неужели я не смогу отплатить ему тем же? Девушка споткнулась и едва не упала. Моргнув, не сразу поняла, что произошло — вокруг нее была кромешная тьма, а под ногами и на стенах по бокам ощущались лишь холодные гладкие камни. Прошло несколько секунд прежде чем волшебница осознала, что зашла в пещеру. И, судя по бьющему по ногам сквозняку, выходов из нее было как минимум два. На стене возле одного из выходов магичка заметила смутно знакомый знак — перечеркнутый вертикальной линией треугольник, в который был вписан идеальный по форме круг. Такой символ Веланесс последний раз видела в детстве, когда мама читала ей сборник сказок Барда Бидля. Кажется, там была история про трех братьев, но что мог означать этот знак здесь, в пещере, посреди волшебного леса, существующего где-то на задворках сознания внучки Грин-де-Вальда — девушка не знала. Может быть, это не означало ровным счетом ничего. А, может, намекало на то, что несколькими часами позже сюжет детской книжки будет пересказывать Ксенофилиус Лавгуд, дочь которого бесследно исчезла, и слушателями его станут напрочь сбившиеся с пути гриффиндорцы. Конечно, никакой аналогии между Дарами Смерти и своими друзьями Веланесс в тот момент не увидела. Ее мысли вообще были заняты совершенно другим. Точнее сказать, их вообще в ее голове не было, потому что то, что она увидела, повергло ее в состояния шока. Это был Нурменгард. Это просто не могло быть ничто другое. Невероятной высоты здание, больше похожее на башню в форме заостренного параллелепипеда, возвышалось, балансируя прямо на краю очередного обрыва. Плато, на которое вышла Веланесс, с трех сторон было окружено отвесными голыми скалами, но зато с четвертой стороны виднелся обрыв, и с него, казалось, можно было спрыгнуть прямиком в саму преисподнюю. Черное здание по непонятной причине контрастировало с небом, словно выделяясь на его фоне чем-то холодным, мрачным и тоскливо одиноким; зато на фоне ощетинившейся тюрьмы, скалы и земля были не просто серыми, а, скорее, каким-то «обесцвеченными». Катрин двинулась вперед, не слишком представляя, что именно она собирается предпринять, но при этом совершенно не допуская мысли об отступлении. Зов крови буквально тащил ее за шкирку, заставляя ускорять шаг и зажигая в глазах волшебницы недобрые огоньки, свойственные тяжелому взгляду Геллерта. Ее деда. — Катрин, очнись. Она решительно мотнула головой, отгоняя наваждение. Очнуться сейчас? Когда я в шаге от цели чуть ли не всей своей жизни? — Катрин, мы не можем продолжить. Можем и должны. Француженка подошла вплотную к стене здания и коснулась ладонью холодного шершавого камня. Послышался тихий гул и звук, как будто что-то очень тяжелое толкнули и сдвинули с места. Не отрывая руки от стены, девушка обошла башню и взошла на подобие крыльца, остановившись прямо над обрывом. — Не вздумай! Не вздумать что? Прыгать вниз? Или пытаться попасть туда, где вот уже больше полувека не было ни одной живой души? Не считая единственного заключённого, естественно. Двери не было, и девушка лишь сильнее вжала ладонь в твердые камни. Закрыв глаза, она почувствовала, как кровь внутри нее безостановочно бурлит, практически закипает, повышая температуру ее тела и заставляя чаще биться сердце. По стене здания прошла едва ощутимая дрожь. Где-то в его глубине что-то лязгнуло, и Катрин на долю секунды показалось, что она различает характерный звук шаркающих старческих шагов. — ДЕПУЛЬСО! Отчетливая картинка перед глазами дернулась и размазалась. Пульсирующая тупой болью темнота сменилась смазанным изображением какой-то комнаты и чего-то черного. Комната оказалась лабораторией. А мечущееся черное пятно вскоре приобрело очертания знакомого силуэта Северуса Снейпа. Но было что-то еще. Что-то или кто-то испепеляло ее взглядом, и от этого ощущения в голове мгновенно прояснилось. — Почему вы… — девушка поднялась с пола, на который ее отбросило заклинание, и наконец-то огляделась. Незаконченная фраза так и повисла в воздухе, а сама Катрин, кажется, растворилась в наблюдавших за ней глазах. Прозрачно-голубых, по своему оттенку напоминавших вечерний иней на заледенелых окнах. Белая, как снег, кожа была изуродована еще не зажившими кровоподтёками и следами от старых гематом. Одну руку парень аккуратно придерживал, словно боялся разогнуть локтевой сустав, а под полупрозрачной рубашкой виднелись испачканные засохшей кровью бинты. Он смотрел на нее с тревогой и отчаянием, но взгляд волшебницы выцепил и еще кое-что — идеально прямую спину, чуть задранную кверху голову и, что самое главное, решительность и ярость в глубине чарующих голубых глаз. — Драко, я… — Нет времени, — перед ней возник Северус. Он протянул магичке колбу с дурно пахнущим зельем и кивнул, побуждая к действию, — Пей. — Что это? — она непонимающе смотрела на профессора, но тот был скорее похож на оголенный нерв, который вот-вот лопнет, чем на сдержанного и спокойного волшебника. — Пей и слушай, — испещренная царапинами и ожогами ладонь легла на ее плечо. Снейп подождал, пока Веланесс выпьет эликсир, и сбивчато продолжил, — Сейчас вы с Драко произнесете одно и то же заклинание. Разница будет в том, что ты произнесешь его громко, но палочку в этот момент использовать не будешь, а Драко скажет то же самое гораздо тише, и с его палочки действительно сорвётся магический заряд. — Но зач… — Молчи и слушай, — мужчина смотрел ей в глаза и чеканил слово за словом. Его безобразно уставший вид и плачевное состояние слизеринца заставило Катрин унять свое любопытство и слушать без каких-либо комментариев. — Заклинание отбросит меня к дверям лаборатории и у тебя будет буквально несколько секунд, — эти слова он выделил особенно, — Чтобы трансгрессировать отсюда и отыскать своих друзей. Взгляд девушки метнулся к Малфою, и Снейп обреченно вздохнул: — Твое предназначение — помочь Гарри Поттеру и остальным, — рука профессора сильнее сжала ее плечо, — Ты нужна им. Пообещай, что сделаешь все так, как я прошу. — Если повезет, меня просто засадят в местный карцер, — криво ухмыльнувшись, добавил Драко. Он попытался передернуть плечами, но зашипел и поморщился от боли, — Я все равно сейчас не гожусь в помощники. Ты должна бежать одна. — Что за заклинание? — Катрин уставилась в пол и не верила сама себе. Я что, даже не попытаюсь его переубедить? Не остановлю? Не закричу? Не сделаю все по-своему? — Экспульсо. Как прозаично, черт возьми. — Хорошо, — разного цвета глаза смотрели на Северуса со смирением, — Я обещаю все сделать именно так. — Спасибо. А чем он меня напоил? За дверью послышались голоса и топот нескольких пар тяжелых сапог. Снейп посмотрел на двоих своих подопечных и с шумом проглотил вставший поперек горла ком. Почти что прогулочным шагом он добрел до входа в лабораторию и встал спиной к двери, устремив свой взгляд куда-то за спину Малфоя. — Они будут здесь через несколько секунд. Драко вытащил волшебную палочку из внутреннего кармана своего пиджака и аккуратно распрямил не до конца восстановившуюся руку. С трудом оторвав взгляд от пола, он всё-таки посмотрел на француженку: — Готова? — А есть выбор? Сердце Катрин бешено билось о грудную клетку. Она взяла со стола свою палочку, конфискованную Пожирателями еще при первом ее появлении в особняке, и завела руку за спину. Кашлянула, прочистив горло, и вложила в одно слово весь накопившийся внутри нее гнев: — ЭКСПУЛЬСО! Взрыв и оглушительный треск разлетевшейся в щепки двери. Пригнувшись, дабы не быть замеченной теми, кто мог стоять прямо в открывшемся коридоре, Веланесс зажмурилась и сжала в руках волшебную палочку, судорожно перебирая в памяти все воспоминания, неразрывно связанные с золотой троицей Гриффиндора. Полностью растворившись в шуме и гуле раздавшихся со всех сторон голосов, магичка на долю секунды почувствовала, как ее руки коснулось что-то теплое. А дальше был вихрь трансгрессии. И больше ничего. Перед закрытыми веками замельтешили картинки-переживания: так и не впустившая ее внутрь заветная башня Нурменгард, физически сломленный и морально раздавленный Драко, в глазах которого из последних сил догорала надежда на спасение. Теперь еще и Снейп, он хоть и опытный волшебник, но от магического взрыва он вряд ли испытал приятные ощущения. Такими темпами, трансгрессия может закинуть меня вовсе не туда, куда надо. Кому это надо — всё ещё остается вопросом. Может быть, ребята действительно во мне нуждаются?

***

Дом семейства Лавгуд с самого начала навевал Гермионе мысль о том, что вот-вот должно случиться что-то нехорошее. Одинокое обветшалое строение, стоящее прямо в центре пустоши, выглядело недружелюбным и каким-то чересчур уж потрепанным. На контрасте с ним видавшее виды жилище Уизли казалось самым уютным местом на земле, хотя, стоит заметить, что не только интерьер и новизна облицовки здания играли здесь свою роль. В отличие от Молли и Артура Уизли, готовых к любому гостю относиться как к родному и любимому родственнику, Ксенофилиус Лавгуд был совершенно другим. Более замкнутым, более угрюмым и нелюдимым. Это впечатление усиливало отсутствие в доме его дочери Полумны, а новость о том, что девушка пропала, окончательно убедила Гермиону в том, что над ними нависла неведомая угроза. Жаль, было не совсем ясно, какая именно. Рассказ о Дарах Смерти произвел на троих чародеев неизгладимое впечатление. Особенно сильно был шокирован Гарри, доселе не успевший ознакомиться с судьбоносным творением Барда Бидля. Теперь они хотя бы знали, что искать — будучи обладателями мантии-невидимки и абсолютно не имея понятия о местонахождении воскрешающего камня, гриффиндорцы сконцентрировались на бузинной палочке. Нельзя было допустить, чтобы такой мощный магический артефакт попал в лапы предводителя Пожирателей Смерти. Разговор с мистером Лавгудом был прерван так же неожиданно, как и мысли всех троих школьников, находящихся в доме. Прогремел взрыв. А затем еще один. И еще. Выбежав на улицу и бросившись врассыпную, им не сразу удалось понять, что происходит. Приблизившись к ближайшей границе леса и скрывшись в тени деревьев, Гарри позволил себе обернуться: — Это егери! — он взмахнул рукой, чтобы друзья его заметили, и, снова сбившись в кучу, они устремились в глубь чащи. Злобный смех и топот подкованных сапог звучал у них прямо за спиной. Троица летела вперед, не разбирая дороги, и не сразу заметила пологий склон, ведущий прямиком к ручью, по другую сторону которого лес казался более кустистым и непросматривающимся. Пронзительный женский визг раздался по обе стороны от Гарри и Рона, слетевших в воду кубарем друг за другом. Но ведь Гермиона была единственной девушкой здесь. Или… — Кэт? — отплевываясь от воды, — Кэт, черт бы тебя побрал! Поттер поднялся на ноги и потащил ничего не понимающую волшебницу дальше, туда, где солнечным лучам не удавалось пробиться сквозь кроны деревьев. Рон, тщетно пытаясь отлепить от себя водоросли, поспешно следовал за ними. Отставшая было Гермиона нагнала их через несколько минут, а самих преследователей слышно теперь и вовсе не было. — Как ты здесь оказалась? — всматриваясь в тенистую чащу перед собой, Гарри все еще не выпускал руки волшебницы и волок ее за собой, как мешок. Они шли быстрым шагом, экономя энергию. — Я трансгрессировала, — постепенно приходя в себя после чересчур быстро сменившейся обстановки, Веланесс наконец-то начала быть самой собой, — Меня все это время держали в особняке Малфоев. — И ты смогла сбежать? — с нескрываемым восхищением вклинился в разговор Рон, оставивший все попытки отцепить от своей одежды речной ил и нескольких улиток. — Мне помогли, — девушка улыбнулась краешком губ, и, почувствовав, что Поттер ее больше не держит, дружески сжала плечо Уизли. С Гермионой они перекинулись уставшими взглядами — сейчас было не до лобызаний с подружкой. — Драко? — предположила Грейнджер. — Нет, — ненадолго замявшись и едва не споткнувшись о корягу, француженка всё же продолжила, — Снейп. Он… — Он — предатель! — Гарри не смотрел на нее, прожигая взглядом колючие кусты, сквозь которые они продирались, — Он убил Дамблдора. Ранил Джорджа. Стал директором школы, наконец-то добившись своего! — Ты не знаешь о его истинных мотивах, — Катрин покачала головой и спокойно выдержала полный ненависти взгляд голубых глаз друга, — Не сейчас. Давай не будем спорить, прошу тебя. Он не ответил, резко развернувшись и ускорив шаг. Теперь трое друзей на несколько шагов отставали от Мальчика, который выжил. — Тебе удалось что-нибудь узнать? — Гермиона коснулась ее локтя в неловкой попытке утешить, — Может, Пожиратели о чём-то при тебе говорили? — О бузинной палочке, например, — вставил свои пять копеек Уизли. В отличие от Поттера, он верил Катрин и чувствовал, что все совсем не так, как видит ослепленный гневом Гарри. Мир не делится на черное белое, и, к сожалению, сейчас этот факт изрядно усложняет им жизнь. — Они ищут Нурменгард, — выдержав небольшую паузу, — Я не знаю, зачем, но это так. Снейп пытался ввести меня в транс, чтобы отыскать тюрьму в моем подсознании, но что-то пошло не так и вот, — невеселая усмешка, — Я тут. — Отыскать в твоем подсознании? — брови девушки взлетели вверх, — Ты что, знаешь, где это место находится? — И да и нет, — смахнув с лица прилипшую ко лбу паутину, девушка попыталась как можно более коротко изложить суть, пересказав друзьям все то, что сказал ей Северус. В ответ на это Гермиона и Рон поделились с ней своими успехами, очень сжато рассказав о попытках разрушить медальон Долорес Амбридж и о том, как Гарри нашел меч Гриффиндора на дне замерзшего озера. О размолвках внутри золотой троицы речь зашла совсем вскользь, однако Катрин посчитала это чуть ли не самым важным во всей истории. Им нельзя друг без друга. Если произойдет что-то более серьезное и единство будет утеряно, мы все будем обречены. Мы все, включая Хогвартс, Англию и весь мир. — Эй, слышите? — Гарри стоял впереди, опередив их на каких-то сто или двести метров. Он оглядывался вокруг и держал в руке приготовленную к бою волшебную палочку. — Я ничего не слышу, — Рональд непонимающе посмотрел на девушек, но те замерли, словно высеченные из камня скульптуры, — Да в чем де… — Тсс, — Гермиона зашипела и поднесла палец к губам, прошептав, — В том-то все и дело. — Неестественно тихо, — закончила за нее Веланесс. Шагнув вперед, она вздрогнула и едва успела пригнуться. Одновременно с треском сломавшейся под ее ногами сухой ветки послышался гогот Пожирателей, а в землю прямо позади нее ударил мощный магический снаряд. — ГАРРИ! — голос Гермионы сорвался на визг, когда она увидела налетевшего на парня егеря. Гриффиндорцы ринулись вперед, скользя по влажной траве и уворачиваясь от летящих в них снарядов. — Не стрелять, эти нужны живыми! Веланесс врезалась в одного из преследователей, со всей силы толкнув его плечом и сбив с ног. Краем глаза она заметила, что Поттера всё-таки поймали, а Гермиона и Рон спасутся, только если побегут дальше в лес. Но они этого не сделают. А я? — Олухи, где четвертая? — крепкий высокий мужчина держал Грейнджер за шкирку. Магичка не доставала до земли ногами и отчаянно хваталась за ворот своей кофты, чувствуя, что начинает задыхаться. — Кажется, трансгрессировала, — егерь в черной шляпе с повязкой вместо левого глаза криво ухмыльнулся в искаженное заклинанием лицо Поттера, — Бросила вас ваша подружка. Хотя птичка мне напела, что она и этого своего щенка Малфоя так же кинула. На произвол судьбы. Банда Пожирателей засмеялась лающим, как у стаи гиен, смехом. — Ну что, рыжий, — Толстяк закончил связывать Уизли и победоносно передал своему лидеру три волшебные палочки, — Хочешь быть похожим на своего одноухого братика или начнем с какой-нибудь другой части тела?