Запятнанная

— Ох, боже, Мерлин тебя подери! — Катрин шлепнулась на землю, сильно приложившись пятой точкой о рассыпанный возле асфальта гравий, — Куда я попала на этот раз? Оглядевшись и с горем пополам поднявшись на ноги, девушка оперлась рукой о стоящее рядом дерево. После длительного транса и использованной дважды за день трансгрессии, моральных и физических сил оставалось, мягко говоря, не так уж и много. Потерев глаза и размяв суставы на руках и ногах, француженка устало вздохнула и принялась изучать пейзаж вокруг. Снова. Лес, дорога, предрассветная дымка. Снова. Никогда в жизни теперь не пойду в лес просто так «погулять». За последние сутки я повидала больше различных местностей и всякого рода зачарованных локаций, чем за всю свою сознательную жизнь. Спасибо, больше пока как-то не хочется. Магичка моргнула и сощурилась — ее бесцельно блуждающий взгляд не цеплялся ни за пышные кроны деревьев, ни за цветущие кустарники или наличие узкой, но все же асфальтированной дороги; каре-голубые глаза напряглись, пристально всматриваясь в желтый треугольник дорожного знака. Самого обыкновенного, слегка покосившегося и с частично затершейся картинкой на ярком фоне. «Осторожно, дикие звери». По всей видимости здесь водятся олени или даже лоси. А, может, автомобилисты часто сбивают в этих краях лисиц или енотов, такое тоже встречается довольно-таки часто. Так или иначе, раз здесь есть дорога, значит, есть и какой-то населенный пункт, к которому она ведет. А близкое соседство жилых домов и обитателей лесных чащ заканчивается, как правило, не самым благоприятным образом как раз-таки для последних. Подавшись вперед и, наконец, осознав, что именно привлекло ее внимание, Веланесс едва удержалась, чтобы не вскрикнуть — в последний момент в ее голове мелькнула здравая мысль, что егери могут найти ее где угодно. Даже в другой стране. Надпись на дорожном знаке была на французском. Прислушавшись к ветру и шуму листвы волшебница закусила губу от ностальгических воспоминаний о беззаботно проведенном в этих краях детстве. О времени, когда родители еще были живы и мама рассказывала ей сказки перед сном, а отец приходил к ней в спальню, чтобы погасить ночник и поцеловать в лоб. То было время, когда «Хогвартс» был для нее немногим реальнее Тридевятого царства, а Альбус Дамблдор представлялся кем-то вроде властителя Изумрудного города. И все же уже тогда я ощущала себя не на своем месте. Франция, такая уточненная, хрупкая и изящная нашла свое воплощение в студентках Шармбатона, которые Катрин всегда казались кукольно-неестественными. Глядя на девушек в приталенных голубых платьях и таких же шляпках на залакированных и чересчур идеальных кудрях, Веланесс не раз ловила себя на мысли, что все это не более чем красивая обертка. Красиво, но что внутри — одному Богу известно. С другой стороны, немногочисленные истории отца о его обучении в русском Колдовстворце тоже не слишком-то прельщали юную чародейку — строгость и почти что военная выправка скорее навевала мысли о Дурмстранге и его воинственном предводителе в лице Игоря Каркарова. Кто бы мог подумать, что свое истинное место внучка Грин-де-Вальда найдет под крылом у его лучшего друга, да еще и на его же факультете с всемирно известным Мальчиком, который выжил. Вот только для того, чтобы такое «удивительное» совпадение действительно произошло пришлось пренебречь распределительной шляпой. Интересно, куда бы отправила Веланесс она? Быть может, случись оно по всем правилам, девушка давно бы получила негласное звание принцессы змеиного факультета. Что-то ей подсказывало, что принц не стал бы противиться. — Кале? Катрин не заметила, как двинулась вдоль дороги. Туда, где в шуме вечно-холодного ветра можно было расслышать крик голодных чаек и шорох волн, целующих прибрежные камни. Возле очередного дорожного знака девушка остановилась, вслух прочитав название города, в котором, как она думала, ей не удастся больше побывать до скончания веков. Она ошибалась. Сангатт, 1 км Кале, 40 км Та самая родная деревушка, растянувшаяся вдоль побережья Па-де-Кале. Если забраться на вершину самой высокой в этой местности горы, то, в случае, если погода благоволит, можно было разглядеть британский портовый городишко Дувр на другой стороне пролива. Когда Катрин было шесть, подруга ее матери предложила им съездить туда на пароме, но маленькая Веланесс заартачилась и мать пошла у нее на поводу. В тот вечер родители смотрели на нее с нескрываемым удивлением, явно не понимая, чем идея небольшого путешествия так сильно не понравилась их дочери. Видимо, для знакомства с Великобританией тогда еще было слишком рано. Когда магичка дошла до своего дома, располагавшегося прямо на утесе, в ее голове неосознанно выстроилась крайне прозаичная ассоциация — дом стоял на краю обрыва почти как Нурменгард. Вряд ли строители, нанятые ее родителями, вдохновлялись тюрьмой известного темного волшебника, но совпадение получилось любопытное. Не слишком ли много в моей жизни совпадений? Все вокруг как будто бы состарилось. Дом, который начал разваливаться буквально на глазах сразу после смерти ее родителей, сейчас был едва узнаваем; опустевшие жилища соседей напоминали ей кадры из фильмов про постапокалипсис, даже растительность вокруг — и та чахла и увядала, словно из этого место вместе с обитателями ушла и сама жизнь тоже. На фоне серо-коричневых строений и жухлых кустарников особенно ярким выглядело небо и восстающее из-за горизонта солнце. Неспокойное море переливалось всеми цветами радуги, а крыльцо родного дома постепенно переставало выглядеть как вход в Комнату Страха где-то в парке аттракционов. Открыв было рот, девушка так и не произнесла ни слова. Детские привычки никуда не деваются. Прошло уже столько лет, а я действительно почти закричала «Мам, пап, это я! Я вернулась домой!» Неужели сердце не понимает, что ответа ждать бессмысленно? Что никто и никогда не возвращается с того света и не встречает своих заблудших детей в полуразвалившемся доме? Качающий кровь орган обиженно екнул. В голове внезапно вырисовалось осознание того, что она бросила в беде всех, кто был ей дорог. Но ведь зачем-то я оказалась именно в этом месте. Именно сейчас. — Ничего в этой жизни не происходит просто так, — негромкий женский голос раздался прямо за входной дверью. Веланесс ошарашенно огляделась, но звук шел изнутри, из недр дома, — Все верно, девочка. Скрип двери и запах плесени вперемешку с комьями пыли. На нее смотрели непомерно уставшие карие глаза. Выкрашенная в каштановый цвет челка падала на лоб и скрывала тонкие горизонтальные морщины, бледная кожа контрастировала с черной одеждой и казалась нездорово-голубой. Прямо как у ее сына. — Ты здесь, потому что я так захотела. Перед ней была Нарцисса Малфой. Одна из сестер Блэк собственной персоной. — Вы пришли меня пытать? — криво усмехнувшись, магичка прошла внутрь дома и открыла окна в огромной гостиной, вид отсюда открывался как раз на бесконечную водную гладь. — Я пришла просить о помощи. Француженка напряженно всматривалась в лицо женщины напротив — тусклый цвет лица, ввалившиеся щеки и синяки под глазами, наспех замаскированные черными тенями — все это говорило явно не о самых лучших временах в жизни именитой волшебницы. В карих глазах светился ум, решительность и острая боль от бессилия, которое Нарцисса так сильно возненавидела за последние несколько лет. Все знают эту статную женщину как сильную чародейку, темного мага, одну из сестер Блэк. В кругу Пожирателей ее хоть и считали тихоней, но все же искренне уважали и побаивались. Кто-то ассоциировал ее имя с ужасными деяниями Беллатрисы, с извечным безудержным хохотом, раздававшимся везде, где безумица проливала чью-то кровь. Для кого-то она была женой Люциуса Малфоя, правой рукой и немой опорой, всегда потакавшей мужу и игравшей роль «жены-красивой картинки». Но никто и никогда не видел в ней страдающую мать, отчаянно сражавшуюся за будущее сына с тем, от чьего семени в ее чреве и зародилась новая жизнь. — Почему вы выбрали это место? — Катрин передернула плечами, попытавшись расслабить напряженные мышцы, — Зачем дали мне сбежать из вашего особняка? — Если б Северус не помог мне устроить твой побег, — голос женщины был мягким и спокойным, — Тебя бы уже не было в живых. А это идет вразрез с моими планами. — И какие же у вас на меня планы? — едва заподозрив намек на угрозу, девушка снова ощетинилась, отпрянув и на всякий случай нащупав пальцами волшебную палочку, — Тоже будете допытываться, где находится Нурменгард? Вы хотите чего-то от Геллерта? — Брось, Катерина, — Нарцисса тяжело опустилась на пыльное, проеденное молью кресло. Бросив на юную магичку разочарованный взгляд, женщина закрыла лицо руками и согнулась пополам, словно от резкой боли, — Ты правда считаешь, что меня это интересует? Сейчас, когда моя семья разрушена? — ее голос дрожал и срывался на негромкие всхлипы, — Кто я по-твоему, скажи мне, монстр? Чудовище? Сам дьявол? Хрупкие плечи вздрогнули и опустились. Тихий плач потонул в прижатых к лицу ладонях. — Люциус. Мы здесь не за этим. Мы уходим. Драко, дорогой, пойдём. — Да, мама. — Сколько еще костей ты ему сломаешь, прежде чем поймешь, что это ребенок, а не бездушная кукла? Эмпатия Катрин внезапно всколыхнулась в ней с новой силой. Опустившись на пол возле кресла, в котором сидела Нарцисса, девушка аккуратно коснулась кончиками пальцев ее колен. Все внутри словно замерло, а в следующее мгновение оборвалось — переживания женщины захлестнули гриффиндорку с головой, перед глазами пульсировало несколько сменяющих друг друга изображений. Драко в постели. Рука и ключица у него сломаны в нескольких местах. Снова Драко, стоит в расстегнутой рубашке, крича, буквально захлебываясь от боли. Рядом с ним Люциус, орлиной хваткой вцепившийся в предплечье сына, так и не успевшее восстановиться до конца. Черт возьми, она всего лишь несчастная мать, ребенка которой ломают на ее же глазах. Ломают, втаптывают в грязь, унижают, морально насилуют. Ты за все поплатишься, Люциус, я обещаю. Нарцисса подняла на нее заплаканные глаза и, беззвучно шевеля сухими потрескавшимися губами, задала один-единственный вопрос: — Ты спасешь его?

***

Волшебник чувствовал себя отвратительно. Изменившее его внешность заклинание постепенно начинало сходить на нет, мутная картинка перед глазами становилась все более четкой, а Малфой так и продолжал всматриваться в его лицо, то и дело оборачиваясь к своему отцу: — Я… — Драко жестом приказал егерям подвести парня ближе и встал к нему полубоком, опасливо держась за локоть поврежденной руки, — Я не уверен, что это Поттер. — Посмотри внимательнее, сын, — костлявая ладонь Люциуса легла на плечо младшего Пожирателя, — Только представь, что будет, если мы приведем Темному Лорду Гарри Поттера. Нам же все простят, сын, мы вновь будем на вершине. Драко не смотрел на отца, вытянувшись в струну и заметно сильно сжав челюсти. По его глазам Поттер вдруг понял, что слизеринец его давно уже узнал, но молчал. Неужели Катрин была права? Крик Гермионы вырвал всех из затянувшегося оцепенения. Егери и лениво бродившие по комнате Пожиратели синхронно обернулись на звук: — Вы украли его из моей ячейки в банке! Украли у меня! Украли! — вцепившись в шею девушки, Беллатриса выкрикивала обвинения прямо в ее лицо, острыми ногтями расцарапывая кожу магички до крови. — Оставь ее, — незнакомый гриффиндорцам мужчина сделал шаг по направлению к чародейке, и едва успел увернуться от направленного в его сторону электрического разряда, — Лестрейндж, какого черта?! — Пусть делает, что хочет, — Малфой-старший метнул на всех собравшихся маниакальный взгляд и кивнул безумице, — Убивать без согласия на то Темного Лорда я тебе не советую, но… — Но никакой ценности эта чертова грязнокровка для нас не представляет, верно, дорогуша? — заискивающе засмеявшись, волшебница подмигнула племяннику, — Не хочешь присоединиться и повеселиться вместе с тетушкой, а, лапушка? Драко молчал. Его тяжелое дыхание выдавали заметно поднимающиеся плечи и крылья носа. Выдержав взгляд одной из Блэк, он ленивым движением смахнул со лба отросшие волосы и с глухим стуком развернулся на каблуках: — У меня есть дела поважнее. — Нарцисса что-то задерживается, — Лестрейндж вновь повернулась к Грейнджер, которую все еще вдавливала в холодный каменный пол, — Кажется, ваша подружка доставила ей неприятности. Во взгляде Люциуса читалась откровенная брезгливость. Переждав очередной взрыв нечеловеческого хохота, он кивнул егерям и подкинул в воздух переливчато зазвеневший мешочек с наградой: — Отведите этих двоих к остальным. «Остальными» на деле оказались совершенно не те, кого Гарри и Рон ожидали увидеть в подземелье Пожирателей. Первой на свет «люмуса» из недр тюремной камеры вышла Полумна Лавгуд — растрепанная и в потасканной одежде не по размеру девушка казалась похожей на привидение. Немногим лучше выглядел и Гаррик Олливандер. Появление мужчины вызвало у двух друзей бурю эмоций — великий волшебник и мудрый хозяин лавки с самым большим выбором всевозможных волшебных палочек внезапно оказался замученным узником Волан-де-Морта, заточенным в темницу вместе со студентами Хогвартса. Студентов суммарно было четверо, если считать Гермиону, визг которой разносился по всему дому и не утихал ни на секунду, и Дина Томаса, также пленённого егерями за свое «половинчатое» происхождение. Последним перед Роном и Гарри предстал Крюкохват, гоблин, до недавнего времени работающий в Гринготтс-банке. О том, что еще двое друзей также находятся в стенах пристанища Пожирателей, гриффиндорцы на тот момент не догадывались. — С чего вы взяли, что Добби вернулся в ваш дом? — Катрин говорила шепотом, стоя в углу лаборатории, из которой вечером прошлого дня едва успела сбежать. — Он прислуживал Блэкам, а потом и Малфоям, много лет, так что поверь мне, я в состоянии почувствовать, когда мой домашний эльф трансгрессирует в мой дом, — Нарцисса стояла возле двери и прислушивалась. — Профессор Снейп зна… — Северус сейчас в Хогвартсе, — оборвала ее магичка, аккуратно высунувшись в коридор, — Он будет там какое-то время. — А Драко сейчас где? — У себя в спальне, — Малфой огляделась по сторонам и снова вошла в комнату, притворив за собой дверь. Отыскав что-то в кармане пиджака, она бросила зачарованную вещицу француженке, — Это твое. Не теряй больше. Брошь. Та самая, которую подарил ей Драко. — Спасибо. Волшебница коротко кивнула и быстрым шагом подошла к заваленному столу, на котором помимо гор из рукописей и обрывков алхимических формул в полном хаосе были раскиданы разноцветные безымянные колбы и пузырьки с зельями. Отыскав тот, который был ей необходим, Нарцисса принялась излагать план. «Звучит слишком просто» — навязчивая мысль никак не выходила из головы Катрин, пока магичка подогревала разбавленное зелье на странном металлическом приборе. Выпив зелье, Веланесс спустя несколько минут должна была превратиться в одного из егерей, которого Нарцисса проведет по особняку и укажет ему местонахождение комнаты Драко. Сама Малфой отправится к своему мужу, который в это время должен будет сидеть у себя в кабинете — придерживаясь четкого распорядка дня, Люциус проводил предобеденные часы, разбирая различного рода корреспонденцию и подписывая министерские бумаги. Согласно предчувствию Нарциссы, Добби должен был каким-то образом освободить Золотую троицу и вместе с остальными попытаться бежать. Именно в этот момент к ним и должны будут присоединиться Катрин и Драко, после чего вина за все произошедшее будет лежать как минимум на невнимательных егерях, а как максимум — на Нарциссе, не удержавшей сына в стенах родного поместья. Вполне правдоподобный план, но было в нем что-то чересчур идеальное. Что-то просто обязано было пойти не так. — Пора идти, — Малфой вернулась за девушкой, уже успевшей сменить облик. Отлучившись на томительно-долгие пятнадцать минут, волшебница разведала обстановку и поморщилась, — И как только угораздило эту грязнокровку заикнуться о мече Гриффиндора. Взбешенную Белатриссу будет очень сложно отвлечь. — Все целы? — убрав брошь в самый глубокий карман джинс, Веланесс, в облике егеря, нетвёрдой походкой вышла следом за женщиной. — Более или менее, — карие глаза блеснули в тусклом свете ламп, — Теперь молчи и ни на что не отвлекайся. Они вышли из подземелья как раз в тот самый момент, когда из главного зала раздался очередной вопль Грейнджер. Крик девушки эхом отразился от каменных сводов, за ним последовал глухой удар и незнакомый чужой голос: — Приведите сюда ее дружков, Темный Лорд скоро вернется и захочет взглянуть на них всех. Веланесс поежилась, но с шагу не сбилась, мысленно пообещав друзьям, что скоро они все будут вместе. Вместе и вдали от этого кошмарного особняка. Нарцисса привела ее на нужный этаж и плотно закрыла за собой дверь, ведущую на лестничный пролет. Остановившись и несколько секунд вслушиваясь в тишину, которую едва различимо нарушали стенания Гермионы, чародейка удовлетворенно кивнула. Обернувшись через плечо, она заговорила с француженкой при помощи телепатии: — Вторая дверь по левую сторону, — карие глаза были опасно сужены, все тело напряжено и полно решимости, — Помни, что зелье не будет действовать вечно. Хватай Драко и идите в общий зал через черную лестницу. — Где находится чёрная лестница? — так же беззвучно отвечала Веланесс. — Он знает. Действуйте быстро и… — Малфой замялась и продолжила, лишь поймав глаза егеря-Катрин и установив с ней зрительный контакт, — Удачи, Катерина. Девушка не ответила, улыбнувшись ей краешком губ. Дождавшись, когда коридор опустеет, она подошла к двери в заветную спальню и уверенно постучала. Эмпатия подсказывала ей, что все идет по плану. Пока что. Дверь приоткрылась с негромким скрипом. — Какого черта вы здесь забыли? — с порога огрызнулся младший Малфой, увидев перед собой егеря. — Драко, это я, Катрин, — она упала перед ним на колени, тщетно пытаясь отыскать в кармане брошь, — Вот, вот доказательство! Нам нужно бежать отсюда! — Ты? Здесь?! Но… — закрыв рот ладонью, парень судорожно кивнул и, аккуратно закрыв дверь в свою спальню, схватил Веланесс за руку и быстрым шагом направился вглубь коридора. Девушке ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Черный ход оказался узкой винтовой лестницей, проходящей сквозь все этажи и находящейся за неприметной дверцей, выкрашенной в цвет стен. Стараясь не шуметь, они спускались вниз, и волшебница с каждым шагом ощущала, как к ней возвращается ее собственное обличье. — Очень ожидаемо, сын, — им едва удалось выйти в холл первого этажа и спрятаться за колонной, как позади раздался до боли знакомый голос блондинистого Пожирателя. — Это вряд ли, — Драко не обернулся, продолжая держать ладонь девушки одной рукой, другой же нащупав волшебную палочку. Они сработали молниеносно. — ОСТОЛБЕНЕЙ! Катрин услышала заклинание и в это же мгновение толкнула парня в сторону. Магический снаряд Люциуса угодил в пол, лишь слегка задев ногу девушки, а сам он, хоть и ненадолго, превратился в обездвиженное каменное изваяние. Магичка не дала парню замешкаться, рванув в главную залу, из которой несколько секунд назад перестали раздаваться крики подруги. — Они уходят! — заметив в противоположном углу комнаты сбившихся в кучку друзей, Веланесс быстро подсчитала, что добежать до них им совершенно точно не удастся. — Подлый щенок! — обернувшись серо-зеленым туманом, к ним подлетела разъярённая Лестрейндж. Слизеринец отшатнулся от нее, выставив вперед палочку. То, что произошло дальше, француженка запомнила смутно. Из воспоминаний лучше всего сохранилось стойкое ощущение невыносимой боли, скорее напоминавшее пульсирующий химический ожог, чем удар от магического заряда. Малфой произнес какое-то заклинание, Беллатриса схватила Катрин за кофту. Потом почва ушла у нее из-под ног, а в нос почему-то ударил сильнейший запах гари и паленой плоти. — Добби? Добби! Оказавшиеся по колено в воде волшебники столпились вокруг домашнего эльфа, не сразу осознав, что координаты их трансгрессии были считаны одним из хозяев домового. Гарри поворачивается к друзьям, держа на руках маленькое бездыханное тело, и закрывает глаза, позволяя соленым слезам хлынуть на его щеки. Сквозь мутные стекла очков он все же решает осмотреть место, в котором они оказались и… — Это что, Малфой? Гермиона, стоявшая ближе всех к берегу, развернулась и пронзительно вскрикнула. Драко сидел на песке, оцепенело наблюдая за истекающей кровью Веланесс. Правая сторона ее тела представляла собой разорванное до костей мясо вперемешку с прилипшей к обожженной плоти одеждой. Кожа свисала вокруг раны клочьями, кое-где в багрово-красном месиве можно было разглядеть тошнотворно воняющие угольки. В распахнутых глазах застыл ужас, изо рта доносились то ли всхлипы, то ли невнятное бульканье. Непроизвольные движения рук напоминали тщетные попытки оттолкнуть невидимого врага. — Ее расщепило. Голубые глаза на белоснежном лице и крик, заглушенный шумом океана.