Запятнанная

В тот день погода соответствовала настроению Гарри Поттера. Свободолюбивые волны беспокойно кидались на прибрежный песок, с каждым разом заходя все дальше, оставляя после себя серебристую россыпь ракушек и обрывки водорослей. Мрачное небо заполонили низкие сизые тучи, которые вот-вот грозились разразиться холодным осенним ливнем. Погода здесь всегда опережала Лондонскую на сезон, поэтому столичный беспечный август словно по мановению волшебной палочки превратился в промозглый сентябрь — место, куда их перенес Добби, находилось на севере Шотландии и вместо теплого Гольфстрима здесь бушевали ветра, пришедшие с долин Исландии. Погода оплакивала домовика вместе с одиноко сидящим у могилы волшебником. Первые капли дождя коснулись его лица и смешались со слезами, беззвучно скатывающимся по щекам и подбородку. Добби был ему другом. А теперь его не стало. Скольких еще им было суждено потерять? Взгляд парня плавно соскользнул с могильного камня на дом, стоящий у подножия холма. В памяти медленно всплывали события вчерашнего вечера, и разбитое сердце тронуло теплое чувство благодарности. Им несказанно повезло, что дом находился в нескольких сотнях метров от места их появления, к тому же обветшалое внешне здание оказалось жильем Билла и Флер Уизли, занявших опустевшее жилище тетушки Билла и превративших его в новую штаб-квартиру ордена Феникса. «Точнее, того, что от него осталось». Дождь все усиливался, но Гарри сидел, не шелохнувшись, близоруко вглядываясь в загоревшийся в окнах свет. Внутри там, наверняка, шумно и пахнет домашней выпечкой. Все галдят, делятся новостями, строят планы дальнейших действий. Это все было совершенно замечательно, но Гарри не мог себя заставить встать и пойти к остальным. В этот день ему хотелось предаться печали. Но все же он был прав. В доме действительно было шумно и непривычно людно, хотя некоторые гости и сидели в комнатах, восстанавливая силы после нахождения в подземелье Пожирателей. Обособленнее всего держались Гаррик Олливандер и Крюкохват. Искусный знаток волшебных палочек занял одну из гостевых спален на втором этаже и никуда оттуда не выходил, реагируя лишь на Флер, которая приносила ему еду и горячий чай. Беглый работник Гринготтс-банка по собственной воле обосновался в чулане, где ему на скорую руку соорудили спальное место и отдали лампадку для освещения. Дин Томас ушел от них, едва рассвело, наспех переночевав в одном из кресел. Оставшиеся ребята держались дружно, ощущая себя одной сплоченной семьей. Полумна и Гермиона спали в гостиной на первом этаже — мягкий диван был достаточно широким, а наличие камина прямо перед ним убедило магичек окончательно — они отказались занять хозяйскую спальню и остались в комнате, больше всего напоминавшей им Хогвартс. Рону и Гарри пришлось делить узкую тахту, стоящую в кабинете Билла, а сами волшебники, которым и принадлежал дом, переехали в гостевую спальню по соседству с той, что занял Олливандер. Спальню Билла и Флер за вечер переоборудовали в полевой медпункт — туда поместили Катрин и ни на шаг не отходящего от нее Малфоя. Девушка лежала по центру широкой кровати, все еще ни разу не придя в сознание. Гермиона, следившая за ее состоянием, тщетно пыталась уговорить Драко поспать, но тот лишь украдкой дремал, сидя на стуле и опершись руками о мягкую обивку кровати. Стоит ли говорить, что появление в их рядах слизеринца вызвало неоднозначную реакцию? Гарри относился к нему враждебнее всех и особенно этого не скрывал, пытаясь по возможности избегать с ним встреч. Рон и Билл недоверчиво косились в его сторону, но все же никак своего скептицизма не выказывали, предпочитая «посмотреть в динамике, что будет дальше». Гаррик и Крюкохват вообще ни на ком не акцентировали свое внимание, полностью замкнувшись и уйдя в себя, в то время как женская часть коллектива верила выбору Катрин и Малфою скорее симпатизировала. Самому парню было абсолютно все равно. Абсолютно, насколько идеальным вообще может быть абсолют. Он помогал Гермионе со всем, что касалось Веланесс — когда он только принес француженку в этот дом, Грейнджер и Лавгуд бросились готовить мазь и искать необходимые медикаменты, а Флер наложила на девушку заклинание левитации, чтобы ничего не прилипло к ожогу, и пыталась уменьшить боль девушки. Позднее Драко собственноручно очищал ее рану, обрабатывая края и вынимая из засохшей крови и начинавшего скапливаться гноя ошметки одежды и попавший туда песок. — Я помогу тебе, — Гермиона испуганно смотрела на парня, цвет лица которого сейчас отдавал нездоровой зеленцой. Его руки и рубашка были испачканы кровью, глаза стеклянные, лоб усеян крупными каплями холодного пота, — Позволь я… — Я справлюсь, — шепот и несколько неглубоких вдохов — воздух был пропитан металлическим привкусом крови и запахом горелой кожи, — Я все сделаю, только помоги ей. Грейнджер мысленно пообещала ему спасти подругу. Вместе они остановили кровотечение и нанесли на рану целебную мазь. Драко рывком разорвал остатки кофты волшебницы, и Гермиона перебинтовала ее тело от груди и до самых бедер — кое-где белоснежные бинты тут же пропитались голубоватой мазью, еще где-то — кровью и желтоватым гноем. — Тебе нужно отдохнуть, — Флер с тревогой в глазах покачала головой. Малфой был едва живой, в полуобморочном состоянии он не справлялся с дрожью в руках и не контролировал стучащие друг о дружку челюсти. Он отрицательно мотнул головой и с трудом сглотнул. — Я никуда не уйду. — Тогда хотя бы выпей это, — в дверном проёме, откуда не возьмись, появилась Полумна, в руках которой был тяжелый кувшин. — Что это? — Грейнджер опередила слизеринца с вопросом. — Настой из вытяжки боярышника, — магичка поставила кувшин на комод и наполнила стоявшую там же кружку невнятного цвета жидкостью, — Он восстанавливает силы. Пей. Драко приподнялся и неуверенно окинул взглядом обступивших его чародеек. Приняв кружку и сделав первый глоток, он поморщился, но затем негромко пробормотал: — Спасибо. Большое спасибо. И Гермиона утвердилась в мнении, что этот парень вовсе не такой, как им всегда казалось.

***

Еще одни сутки прошли без происшествий. С самого утра в окна нещадно барабанил дождь, а волны то и дело с шумом накатывали на берег, едва ли не доставая до крыльца. Взволнованно кричали недовольные погодой чайки, море же вторило им, захлёбываясь в белоснежной пене, нагоняемой резким северо-восточным ветром. Лишь на четвертый день беглецы полностью пришли в себя. Избавившись от панической боязни преследования, они будто бы вынырнули из-под толщи воды, наконец-то вздохнув полной грудью. На небе в честь этого воссияло ярчайшее солнце. Среда начиналась вполне себе безобидно. Золотая троица в полном составе с самого утра слушала рассказы Олливандера о дарах смерти, последовавшие за просьбой Гарри поведать о свойствах волшебной палочки, отобранной им у Беллатрисы Лестрейндж. Полумна помогала Флер на кухне, Билл, с трудом сдерживая зевки, читал у камина однотипные газетные статьи, в которых тут и там встречались новости об очередных злодеяниях Пожирателей. Крюкохват, вышедший в гостиную и занявший одно из кресел, о чём-то сосредоточенно думал, неконтролируемо шевеля пальцами с длинными когтями и то и дело посматривая на меч Гриффиндора. — М-мм, — Драко резко вскинул голову и вскочил со стула, не веря своим ушам. Веланесс, не открывая глаз, пыталась что-то сказать, но из пересохшего и скованного напряжением горла вырывались лишь хрипы и сиплый кашель. Резко выдохнув, девушка неосознанно приподнялась, попытавшись было согнуться пополам и тут же застонав от боли. Ее пальцы судорожно вцепились в бинты, сквозь которые начала просачиваться свежая алая кровь. — Гермиона! — Малфой рывком открыл дверь в коридор и высунулся, закричав, что было сил, — ГРЕЙНДЖЕР! РАНА ОТКРЫЛАСЬ! ОНА ПРИШЛА В СЕБЯ! Услышав неразборчивый вскрик девушки из комнаты по соседству, он бросился к Катрин, не давая ей навредить самой себе. Исхудавшее тело било судорогой, шумно вдыхая ртом воздух, она как будто бы не могла им насытиться. — Анапнео! Вулнера Санентур! — Гермиона отложила волшебную палочку и встряхнула парня за плечо, — Соберись! Ты нужен ей. Малфой резко мотнул головой и, моргнув, посмотрел на чародейку совершенно осознанным взглядом. Он кивнул и уступил ей место возле постели: — Локомотор! — застыв в одном положении, Веланесс воспарила над кроватью. Ее дыхание стало спокойным, веки едва заметно подрагивали, — Я нанесу остатки мази и сменю бинты. Сходи к Флер, принеси графин воды и зелье из корня растопырника, оно… — Снижает болевые ощущения от магических ранений, — Драко криво ухмыльнулся, — Моим деканом был профессор зельеварения, так что не удивляйся. Магичка дружелюбно улыбнулась и несильно сжала его локоть. Повернувшись к левитирующей подруге, Гермиона приступила к перевязке ее ран, про себя сокрушаясь, как ее вообще угораздило так влипнуть. Краем уха она услышала удаляющиеся шаги слизеринца и тихий скрип закрывающейся двери. Он верил ей настолько, что оставил наедине с раненой возлюбленной, хотя еще недавно обзывал грязнокровкой и при любом удобном случае старался унизить или подставить. Недавно? Спокойная жизнь в Хогвартсе закончилась почти что год назад, даже со смерти Дамблдора уже успело пройти целых пять месяцев. Интересно, как дела у Макгонагалл и остальных? — Но зачем это ему?! Драко остановился в коридоре. Он занес было ногу, чтобы подняться по лестнице обратно на второй этаж, но его внимание привлекла дискуссия на повышенных тонах, разгоревшаяся между Поттером и Крюкохватом. Прислушавшись, маг не услышал ничего нового — Гарри как всегда не мог поверить в то, что кто-то из Пожирателей на самом деле не разделяет целей Темного Лорда и играет в этакого «двойного агента». На этот раз камнем преткновения стал Снейп, который, по словам гоблина, с месяц назад подменил меч Гриффиндора, хранящийся в сейфе Лестрейндж, на ничего не стоящую подделку. Мальчик, который выжил, конечно же, в это верить наотрез отказывался. Естественно. Весь Слизерин — это же сплошные дьяволы во плоти. Вмешиваться в разговор у Малфоя не было никакого желания. Не верит — пусть. Поднявшись по лестнице и снова обратившись в слух, он сумел различить, что тема разговора внезапно сменилась — теперь гриффиндорцы обсуждали видение (а, может, и вообще просто сон) Поттера, в котором кто-то похитил бузинную палочку. И хоть про существование Даров Смерти чистокровный волшебник знал с самого детства, в такие детали как овладение бузинной палочкой Пожиратели его не посвящали. Отец в том числе. — Что ты так долго? — Гермиона недоуменно посмотрела на него, поднявшись со стула. Веланесс уже лежала на постели, свежие бинты почти сливались с оттенком ее кожи. Девушка мелко дрожала и тихо постанывала, болезненно хмуря брови. — На кухне творится полный хаос, — неопределенно махнув рукой, он отдал магичке зелье и поставил на комод графин с водой. — Ей нужно сначала попить, иначе она не проглотит нормально горькое лекарство, — Гермиона коснулась кончиком палочки руки подруги, — Я сниму с нее заклинание, которое немного усыпляет ее и приглушает боль. Так она сможет придти в себя и приподняться. Кивок, всполох магии и более громкий стон. — Кэт? — налив воду в стакан и присев на край кровати, парень осторожно провел кончиками пальцев по линии ее челюсти, — Кэтти, ты меня слышишь? Веланесс вздрогнула и резко распахнула глаза. Несколько секунд она близоруко щурилась, и Гермиона быстро задернула шторы, оставив из освещения лишь два включенных ночника. Поморщившись от очередного спазма, француженка ясным взглядом посмотрела на слизеринца и безуспешно попыталась пошевелить губами. — Тише, не говори ничего, — его рука коснулась ее волос. Разного цвета глаза смотрели с неверием, — Я помогу тебе приподняться и дам немного воды, хорошо? Едва заметный кивок. Пока Малфой удерживал француженку в нужном для питья положении, Грейнджер аккуратно взбила и приподняла ее подушку. Взболтав колбочку с зельем, она откупорила его и отдала парню в обмен на пустой стакан. Катрин героически проглотила горькую микстуру и без сил упала обратно, устало прикрыв глаза. — У нее жар, — голубые глаза взволнованно смотрели на Гермиону, — Она вся горячая и ее бьет озноб. — Это нормально, — волшебница улыбнулась краешком губ, — Зелье подействует, и ей станет получше. На ночь Полумна сделает для нее отвар с лавандой, крепкий сон ей сейчас нужен больше, чем что либо еще. — Спасибо, — блондинистая челка упала на лоб. — Она моя лучшая подруга, не нужно меня благодарить, — удовлетворенно осмотрев комнату, волшебница направилась к двери, — Я вас оставлю. Зайду попозже. Главное, не давай ей сильно закутываться в одеяло. — Конечно. Грейнджер ушла, и маг невесомо коснулся ладони волшебницы. Она перестала дрожать, но температура тела была ощутимо выше нормы. Драко заметил, как она приоткрыла глаза, принявшись рассматривать потолок, и чуть сильнее сжал ее пальцы: — Катрин, — его хриплый шепот звучал ласково и очень по-родному, — Все уже хорошо. Ты в безопасности. Мы в безопасности. Она переплела их пальцы и на мгновение зажмурилась, на этот раз открыв глаза и посмотрев прямо на сидящего рядом парня. Ее губы вдруг задрожали, а шепот сорвался на сипение: — Это правда ты? Мы спаслись? — Ты меня спасла, — чуть наклонившись, он взял ее ладонь в свою и прикоснулся губами к нездорово-горячей коже, — Благодаря тебе мы здесь, вместе с остальными. У них все в порядке, ты только ни о чем не волнуйся. Тебе сейчас нужно отдыхать и восстанавливаться. — Что со мной произошло? — в каре-голубых глазах застыли слезы, — Я помню, как мы вошли в зал, где были остальные. Помню твоего отца… и больше ничего. Только боль и твой голос. — Тебя ранил не отец, — мягко отобрав у француженки одеяло, которое она хотела подтянуть повыше, Малфой поцеловал ее в лоб, — Это Белатрисса. Она как-то успела вцепиться в тебя и обжечь, а во время трансгрессии эту часть твоего тела вдобавок ко всему расщепило. — Повезло так повезло, — улыбка через силу и приподнятая бровь, — Твоя тетя всегда была такой очаровательной? Нарцисса вроде бы совершенно другая. — Лестрейндж сумасшедшая, — Драко качает головой и смотрит куда-то в окно, — Мама… другая, это точно. Он до крови прикусил губу и, скорее по привычке, дотронулся до своей многострадальной руки. Повернувшись к Веланесс — не смог сдержать улыбки, заметив, что она тянет к нему руки, не в силах самостоятельно оторваться от нагромождения подушек, на которых полулежала. Пододвинувшись еще ближе, Малфой наклонился, позволив ей себя обнять, и уперся ладонями в жесткий матрас, дабы не соприкасаться с ее перебинтованным торсом. — Драко, — ее пальцы взъерошивают его волосы, касаются шеи и плеч, — Как твоя рука? Как ты себя вообще чувствуешь? — Все хорошо, — шепот в ее ключицы и едва ощутимый поцелуй в плечо, — Доктор Грейнджер выходила и меня тоже. Негромкий смех. Он слышит, как бьется ее сердце, и прикрывает глаза, растворяясь в нежных объятиях. Катрин с усилием привстает и притягивает его к себе за шею: — Что ты делаешь? — в голубых глазах спокойными волнами плещется нежность. — Люблю тебя. Он касается ее губ на долю секунды, а затем отстраняется и укладывает ее в прежнее положение. Зевает, чем вызывает ее искренний смех, прерываемый короткими стонами боли — напрягать мышцы живота ей было еще слишком рано. — Поспи, Драко. Малфой слушается и устраивается сбоку от француженки, свернувшись калачиком на краю огромной кровати. Чувствует ее ладонь на своей шее и мгновенно засыпает, впервые за долгое время проваливаясь в глубокий и поистине спокойный сон.

***

Утро следующего, пятого по счету, дня на побережье Оркнейских островов началось с провокационного предложения Крюкохвата. Гоблин предпочел не ходить вокруг да около и сразу же после завтрака высказал желание поговорить с Гарри Поттером тет-а-тет. Говорил, а, точнее, предлагал он одну крайне занятную вещь. Меч Гриффиндора в обмен на доступ к банковской ячейке Беллатрисы Лестрейндж. Казалось бы, полнейший абсурд. Но волшебник согласился. Вскоре в обсуждении плана по проникновению в банк Гринготтс принимали участие все члены Золотой троицы. Гоблин действительно мог провести их к сейфу темной волшебницы, тот факт, что он не отрицал возможности нахождения там «различных интересных вещей», с каждой секундой все больше убеждал Гарри, что они в полушаге от очередного крестража. А это значит, что и в полушаге от очередного удара по Тому Кого Нельзя Называть. Было решено отправляться в полдень. На подготовку оставалось более трех часов, так что гриффиндорцы особенно не спешили. Обсудив с Крюкохватом детали, касающиеся расположения сейфа внутри самого банка, друзья удалились в другую комнату, принявшись продумывать другие аспекты их операции. Окончательное решение было неординарным, хотя отчасти и ожидаемым. С помощью оборотного зелья Гермиона должна была превратиться в Беллатрису и потребовать у банковских работников доступа к своему сейфу, а обернувшийся егерем Рональд будет ее сопровождать, пока Гарри будет следить за ними с помощью небезызвестной мантии-невидимки. Поделившись с остальными обитателями дома своими мыслями, трое друзей не услышали ни толики критики. План был хорош, однако Поттера настораживал энтузиазм гоблина и напряженный взгляд Малфоя, молча слушавшего их рассказ с верхних ступенек лестницы. Впрочем, вслух никто ничего не сказал, поэтому было решено действовать именно так. — Будьте начеку, сомневаюсь, что Беллатриса оставила важные для нее вещи без какой-либо охраны. Напутствие Драко могло означать все, что угодно. Кто ж знал, что «охрана» будет представлять из себя сидевшего на цепи украинского железобрюха, а предметы в комнате-сейфе будут бесконечно множиться от одного лишь прикосновения к ним. Как вы могли догадаться, все пошло совершенно не по плану. — Вон та чаша! — отбиваясь от размножающихся кубков, Поттер закричал, ринувшись вперед, — Она нужна нам! Крюкохват! — Он сбежал, — Грейнджер в одежде, имитирующей платье Пожирательницы Смерти, и на неустойчивых каблуках едва ли могла нормально двигаться, — Нужно действовать самим! — Как мы выберемся? — Рон потер лоб, в который секундой раньше отскочила одна из многочисленных статуэток, — Там дракон, если вы забыли. — Давай решать проблемы, — Гарри буквально плыл сквозь толщу золоченых предметов, продолжающих множиться, — По мере их поступления. Толкни меня! Наконец-то чаша была у него в руках. Едва коснувшись драгоценности, некогда принадлежавшей Пенелопе Пуффендуй, волшебник почувствовал, что это вне всяких сомнений был один из крестражей. И его, конечно же, будет крайне сложно разбить. Этот факт уже не вызывал у них ни удивления, ни страха. — Бежим отсюда! Выбираться пришлось методами… мягко говоря, немного радикальными. Уизли не придумал ничего лучше, чем освободить дракона и оседлать его, сделав своим временным транспортным средством. Гоблинам из Гринготтс-банка явно вылетит в копеечку возведение новой крыши, но друзей на тот момент это волновало меньше всего. Главное, что железобрюх их слушался и летел именно туда, куда и было нужно. Перед самым побережьем магическая рептилия вдруг заартачилась и, гулко взвыв, выписала в воздухе замысловатый вираж, сбросив со своей спины неудавшихся наездников и улетев куда-то в сторону большого материка. — Гарри! — отплевываясь от пены, Гермиона одной рукой прижимала к груди заветную чашу. — Я… здесь, — он выкарабкался на берег самым последним и без сил рухнул на песок, — Я видел его. Снова. — Ты опять позволил ему прочитать твои мысли?! — девушка рассерженно одернула мокрую юбку и сняла надоевшие сапоги, — Ты же знаешь, что нельзя этого допускать! — Я не всегда могу это контролировать, — откашлявшись, маг сел и сосредоточенно посмотрел на плещущиеся перед ним волны, — Самое главное то, что мы на правильном пути. Сами Знаете Кто зол и напуган, я видел это. — В видении было что-то еще? — Рон помог другу подняться, и все вместе они нетвердым шагом направились в сторону дома. — Я видел Хогвартс, одну из гостиных. — Гриффиндора? — с надеждой спросила Гермиона. — Нет, кажется, Когтевран, — Поттера отрицательно мотает головой и силится вспомнить что-то еще, — Но я не знаю, в чем конкретно заключена еще одна частица души Темного Лорда. — Узнаем, — взгляд Уизли зацепился за горящий при входе в дом факел, и отблески пламени сотнями искр отразились в его глазах. — Значит, Хогвартс? — Хогвартс. Время вернуться в школу.