Любовь зла, полюбишь и козла!

К среде у Оливера конкретно поехала крыша: Маркус Флинт не давал ему покоя одним своим существованием. Стоило проклятому троллю появиться хотя бы на секунду в поле зрения Вуда, как тот впадал в неудержимую ярость. На слизеринца тут же сыпались оскорбления, упреки и чуть ли не кулаки. Подобное поведение Оливера ввело Марка в самый настоящий шок, и он благоразумно решил избегать тронувшегося умом гриффиндорца. Нет, разумеется, Флинт его не боялся, однако любая громкая ссора в стенах Хогвартса могла обернуться для него отчислением. В первый учебный день Профессор Снегг ясно дал понять, что за еще одного избитого неудачника, отправившегося на больничную койку по его вине, его ждет сбор чемоданов и возвращение домой к строгому отцу, который этого уж точно не оценит. Маркус даже пару раз успел пожалеть о прошлогодних выходках, но ничего изменить уже было нельзя, хотя желание поставить Вуда на место росло все больше с каждым днем. Но приходилось терпеть, скрипя зубами и разбивая костяшки пальцев о стену, представляя вместо нее жалкого гриффиндорского задохлика. В том, что Оливер задумал весь этот цирк не просто так, Марк не сомневался. Наверняка, Вуд знал о его проблеме и распланировал хитрый план, в конце которого он сможет навсегда распрощаться со своим соперником. Но Маркус не был намерен так просто сдаваться. Вот еще, не дождется Вуд его отчисления! Ни за что! Тем временем Вуд, не думающий ни о каких хитрых планах, изводил себя как мог. Он сам осознавал всю ненормальность своего поведения, но эмоции каждый раз брали над ним верх. Одного взгляда на Флинта хватало для неожиданной вспышки неконтролируемых чувств, которые он мастерски прятал под ненавистью и гневом. На все это наложилась еще и тошнота с головной болью, но, несмотря на данное обещание, к мадам Помфри он так и не пошел. «Здравствуйте, я себя не очень хорошо чувствую, голова болит и тошнит постоянно, а еще, когда я вижу уродливого слизеринского тролля, мое сердце пытается вырваться из груди. Может, осмотрите меня?» — мрачно представлял себе Оливер. В каких-то там чувствах по отношению к Маркусу признаться было стыдно даже самому себе, не то что посторонним. К тому же он не был уверен, что именно чувствует: на самом деле злость или что-то еще. Единственное, это было похоже на тягу к квиддичу, однако квиддич он любил, а Маркуса Флинта терпеть не мог все годы до этого. Все происходящее с ним походило на злую шутку, но для оправдания звучало слишком нелепо. Вот и сейчас Оливер ерзал за столом в Большом Зале, высматривая причину его скорой остановки сердца, пока друзья поедали хорошо обжаренную курочку. Сам Вуд полностью наплевал на обед, полностью игнорируя жалобное урчание в животе. Маркус, не замечающий такого пристального внимания к своей персоне, не спеша ел и общался со своими противными дружками. На удивление гриффиндорца, Маркус ел слишком аккуратно, использовал нож и вилку, да и не проливал ничего, хотя Оливер ожидал от него настоящего свинства. Например, он мог бы разговаривать с набитым ртом и пачкать мантию жирными руками, как иногда делал он сам. «Точно, он же из богатенькой семьи. У них принято попивать, откинув пальчик, и держать нож с правильной стороны», — Оливер нахмурился от собственных мыслей. Свою семью он тоже не мог назвать бедной или нуждающейся, как у Уизли, например. Но у него дома не было каких-либо строгих правил по поводу поведения и манер. О каком этикете может идти речь, если Вуд-старший вместе с сыном ведут довольно раздолбайский образ жизни, а довольно вспыльчивая миссис Вуд постоянно их гоняет, но в итоге, тяжело вздыхая, сдается. Эдриан толкнул Флинта локтем и пальцем указал в сторону гриффиндорского стола, и Оливер с долей паники понял, что его раскрыли. Флинт тут же нахмурился, показал Вуду средний палец и снова отвернулся, не желая продолжать зрительный контакт. Оливер в ответ состроил недовольную рожу, делая вид, что вовсе не пялился. Во рту резко пересохло, и ничего не подозревающий Вуд потянулся к золотому кубку с соком, делая несколько больших глотков. Но тут горло неожиданно обожгло и он, подавившись, немедленно выплюнул выпитое, намочив мантию вместе с брюками. Рот осушило так, что Оливер даже сглотнуть не смог, болезненно откашливаясь под дружный смех друзей. — На, пей скорее, — Алисися протянула капитану свой кубок, и тот схватился за него, как за спасательный круг, выхлебав до дна одним глотком. Заметно полегчало. Ну и гады эти Уизли, честное слово! — Ебаный бладжер! Когда только успели?! — прорычал Вуд, кидая на покрасневших до ушей Уизли убийственный взгляд. Рыжие в свою очередь расхохотались еще больше. — Олли… — Мы даже не скрывали… — Просто подлили кой-чего прямо у тебя под носом! — А ты так завороженно пялился на тролля… — Что даже не заметил! — наконец-то закончили братья. — Придурки, — обиженно буркнул Оливер, но особо на них не злился. Те постоянно выкидывали подобные фокусы, что для всех окружающих это вошло в норму. «Все еще мстят», — прокрутилось в голове у Вуда. — Серьезно, Олли, они даже комментировали процесс. Что такого интересного ты там увидел? — поинтересовался Ли Джордан, не сдерживая улыбки. — Да на Флинта он таращился, — пробубнила Алисия. — С такими темпами ты в нем дырку прожжешь, — не унимался квиддичный комментатор. — Слишком просто. Хочу, чтобы у него башка взорвалась, — Оливер вновь перевел взгляд на слизеринский стол и наткнулся на мерзкую ухмылку Маркуса, который, видимо, наблюдал за происходящим. Отлично, Оливер снова умудрился опозориться. — Не интересно, — покачал головой Фред. — Она у него пустая, смотреть не на что, — добавил Джордж. — Олли, ты помнишь о своем обещании? — спросила Спиннет, недовольно покосившись на непутевого капитана. От ее проницательности Оливеру стало не по себе. Алисия девочка не глупая, если она что-то заподозрила, то рано или поздно догадается, что агрессия лишь маска скрывающая… что-то еще. Сейчас было сложно сказать, что именно. — Признайся, ты просто хочешь вдарить мне, — отшутился Оливер, стараясь придать себе расслабленный вид. — Мечта всей моей жизни, — гриффиндорская охотница улыбнулась, но Оливер по взгляду понял, что она действительно беспокоится. Главное, чтобы не лезла с душевными разговорами. Не то, чтобы Оливер их так не любил, иногда, под настроение, он давал волю языку и мог разболтать практически все, отчего появился страх проговориться ей. Скорее всего, Спиннет никому ничего не скажет, но обязательно каждый раз будет лезть, стараясь помочь решить проблему. Оливер пока не хотел до конца принимать тот факт, что у него действительно есть проблемы. Кроме той, что у него по-прежнему мокрые штаны. Достав палочку, Вуд пробубнил нужное заклинание и пятно исчезло. Обеденный перерыв подходил к концу, и ребята поспешили на выход, эмоционально обсуждая какую-то тему. Вуд даже смог немного расслабиться, перестав крутить башкой по сторонам, стараясь разглядеть в толпе крепкую фигуру Флинта. Но, как назло, тот сам подкрался к нему из-за спины. — Вуд, — Оливер вздрогнул от неожиданности и сжал челюсть, разворачиваясь к своему сопернику, — на пару слов, — Маркус с силой сжал вудовское плечо и потащил в сторону, подальше от гриффиндорских петухов и куриц. — Эй, что ты себе позволяешь?! — кинула ему спину Алисия. — Расслабься, поговорить хочу, — на удивление, Маркус ответил вполне спокойно. Затащив еле сдерживающего эмоции Оливера за угол, где бродили первогодки, Флинт припечатал того в стену, крепко удерживая, но не причиняя боли. — Чего тебе нужно, троллище? — сквозь зубы прошипел Оливер. По его телу прошла волна непонятной, но сладкой дрожи. Как будто он получил то, о чем так давно мечтал. Ужас накрыл его с головой. Как ему может нравиться быть придавленным к стене, практически загнанным в угол, да еще и кем — самим Маркусом Флинтом! — Я должен спросить у тебя, — Маркус сильнее прижал худенькое, но далеко не слабое тело к стене и продолжил: — какого боггарта ты ко мне привязался, а? Я могу понять, почему ты брызжешь слюной, когда дело касается квиддича, ну, а в остальном? Или что, львенок, зубы режутся, мешают? Оливер вздрогнул, поджимая губы от почти ласкового обращения. Внутри все затрепетало, голова закружилась, словно стадо веретенниц* жалило его прямо изнутри, заставляя Вуда чуть ли не парить от наслаждения. Но что-то подсказывало, что он скорее упорхнет в больничное крыло, нежели на седьмое небо. — Ну, чо молчишь? — Маркус раздражался, наблюдая за неуверенностью доводившего его гада. Гад же в это время пялился на бледные, тонкие и обветренные губы Маркуса и вид у него был крайне задумчивый. «Наверное, целоваться с Флинтом не очень приятно», — почему-то подумал гриффиндорец, испытывая невыносимое желание проверить свою теорию. Собственные мысли испугали его еще больше и пришлось действовать быстро, особо не раскидывая мозгами. — Флинт, — стараясь не смотреть в тролльские глаза, замялся Вуд, — нахуй иди. Маркус подавился возмущением, тяжело дыша и воображая, как размажет вкрай обнаглевшего Вуда по каменной поверхности. Первогодки стояли в стороне, перешептываясь в страхе и не решаясь на какие-либо действия. Возможно, их очень напугал не самой привлекательной внешности слизеринец и они попросту боялись сдвинуться с мест. — Еще раз, падаль ты гриффиндурская, подойдешь ко мне, я тебе метлу в задницу засуну, ты понял меня?! — Маркус наклонился и обжег покрасневшее ухо Оливера горячим дыханием, после чего зло рыкнул и поспешил удалиться, пока мелочь не догадалась позвать кого-нибудь из Профессоров. Вуд же с трудом сглотнул и сполз по стеночке вниз, таращась в потолок. Что это, блять, только что было?! — Святой Мерлин, какого хуя, — обреченно вздохнул Оливер.

***

На потемневшем небе медленно загорались первые звезды, серебряная луна глядела в окошки волшебного замка, тусклым светом освещая малые части опустевших коридоров. Оливер Вуд удобно устроился на подоконнике, рассматривая далекие макушки мрачных деревьев Запретного леса. Вокруг стояла гробовая тишина, ведь все ученики часа два назад разбежались по своим спальням. Хотя, скорее всего, где-нибудь неподалеку бродил Поттер под своей мантией-невидимкой. Однако у него все-таки было прикрытие от дежуривших Профессоров и завхоза Филча, в отличии от Оливера. Гриффиндорец наплевал на все правила и наказания, не боясь того, что, будучи пойманным, ему придется драить золотые кубки и, держа их в руках, мечтать когда-нибудь получить такой же. После «беседы» с Флинтом настроение упало ниже самых глубоких подземелий; хотелось побыть в одиночестве и элементарно пострадать, чего невозможно было сделать ни в гостиной, ни в своей спальне. Гриффиндорцев сложно уложить в постель вовремя. Как бы Перси там не верещал, снимая баллы направо и налево, пытаясь призвать свой факультет к порядку — ничего у него не выходило. Потеря баллов Оливера сейчас мало волновала, были вещи гораздо важнее… «Наверное, целоваться с Флинтом не очень приятно», — снова и снова проносилось в голове Вуда. Почему его интересует данный вопрос? Почему он почувствовал резкое желание попробовать губы Флинта на пригодность? Кошмар. О, Мерлин, какой кошмар! Оливер не понимал, что с ним происходит, отказывался понимать. Нет, гомофобом он никогда не был, но и геев особо не поддерживал, гомосексуальность была для него чем-то далеким, чем-то, что не имело к нему никакого отношения. И даже если предположить, что Вуд действительно мог втрескаться в парня, то почему именно в этого мерзкого тролля?! Маркус не был ни миловидным парнишкой, ни накаченным красавчиком, хоть мускулатура у него была развита прилично. Маркус Флинт — несимпатичный грубиян, еще и довольно хитрожопый при этом. Может, какая-нибудь пуффендуйка могла нафантазировать очень чувственного и сентиментального Маркуса, который на самом деле только прикрывается маской жестокости и безразличия. Но Оливер был чуточку умнее тумбочки и знал, что все это не больше, чем чистый бред. — Нет, это не правда, — обреченно проныл Вуд, — это просто не может быть правдой… Если бы он был геем, то давно бы засматривался на каких-нибудь парней, но его никогда не тянуло к своему полу! Впрочем, как и к противоположному, но Оливер оправдывался тем, что еще не встретил «ту самую». «Того самого», — Оливер схватился руками за потяжелевшую голову. В висках отдало ноющей болью, в горле застрял неприятный ком, и Вуду пришлось сжать кулаки, не позволяя себе жалкие слезы. А зарыдать хотелось как никогда. В конце коридора послышались шаги. Оливер бесшумно спрыгнул со своего места и уже собирался смыться, чтобы ни одна живая душа не застала его в таком жалком состоянии, но было уже поздно: — Оливер, это ты? — раздался голос Перси Уизли. — Почему ты не в спальне? Минус пять очков Гриффиндору за нарушение школьных правил! Вуд закатил глаза, мысленно передразнив Перси. — Прости, я как раз собирался, — выдохнул Оливер. Выгораживаться не было никаких сил, да и ни к чему все это: Перси, как Проффесор Снегг, был неумолим, но в отличии от Перси, мрачный преподаватель хотя бы выгораживал своих. — Нам по пути. Заодно присмотрю за тем, чтобы ты никуда не свернул, — Перси поправил значок старосты и гордо выпрямил спину, но заметив покрасневшие глаза однокурсника, спросил: — Ты в порядке? Неважно выглядишь. — Ничего такого, устал просто, — Оливер отмахнулся и зашагал по коридору, направляясь в сторону портрета Полной Дамы. — Только не говори мне, что ты опять подрался, — ворчал загордившийся староста, ступавший следом за однокурсником. — Да не дрался я! — возмутился Вуд, уже сомневавшийся в том, что не начнет драку прямо сейчас. — Извини, если не прав, — заметив чужое раздражение, Перси отступил, — не говори, если не хочешь. Я не буду лезть, — добавил он. А говорить хотелось. Хотелось хотя бы с кем-нибудь поделиться своими мыслями и переживаниями, попросить совета или логичного объяснения. Хоть чего-нибудь, что помогло бы упростить ситуацию! Но к своим друзьям он обратиться никак не мог — те либо будут слишком переживать и опекать, либо разболтаются и выставят его полным посмешищем. Но с Перси они не дружили, да и рыжий вроде не был особым болтуном… — Перси, — остановившись, неуверенно позвал Вуд. Он не был до конца уверен в своих намерениях, но почему-то продолжил: — у тебя бывало такое, что думаешь о человеке и не можешь выбросить его из башки? И постоянно пялишься, с ума сходишь? — Оу, — озадаченно пробормотал Перси, но тут же мягко улыбнулся, — понимаю тебя, у меня когда-то тоже такое было… сдается мне, ты влюбился. Влюбился?! — Нет! — Вспыхнул Вуд. — То есть, раньше такого никогда не было и этот человек… был мне полностью безразличен, — тяжело вздохнув, он взял себя в руки и подавил маленькую бурю внутри себя. — Иногда так бывает: не замечаешь, не ценишь, а потом все как завертится, — Перси продолжал радостно улыбаться, — сердце не обманешь, как ни пытайся. Оливер побледнел, сердце зажало в болезненные тиски, не позволяя сделать и вдоха. Зато все встало на свои места: он питает теплые чувства к Флинту. Осознание факта ввело его в самый настоящий шок. — Эй, не расстраивайся так! Любовь — прекрасное чувство! — воскликнул староста, похлопав однокурсника по плечу, искренне удивляясь его ненормальной реакции. Нет. Нет-нет-нет! Он не мог… Он… Влюбился в Маркуса Флинта!