Любовь зла, полюбишь и козла!

За окном завывал ветер, крупные капли дождя барабанили по стеклу, разбавляя напряженную, давящую тишину, царившую в гриффиндорской спальне. Оливер валялся на кровати, с тоской смотря на серые тяжелые тучи застилавшие небо, и изредка вздыхал. Настроение было таким же мрачным, как погода на улице, ведь вчера Гриффиндор проиграл Когтеврану. Счет 150:170 в пользу когтевранцев. Узнав о проигрыше, Вуд, несмотря на свое паршивое состояние, рвал и метал: как Гарри мог поймать снитч, когда у соперников и так хватает очков их обойти?! Оливер верещал, как умалишенный, не стесняясь демонстрировать всем мимо проходящим свои эмоции. «Если бы я не поймал снитч тогда, его бы поймала Чжоу Чанг, и мы бы проиграли в сухую», — оправдывался Поттер, но Оливер не желал останавливаться. На любой аргумент Гарри, он находил свой ответ. «Ты мог ее отвлечь или обмануть», — кричал Оливер. «Да, ты мог метнуть в нее непростительным или сбросить с метлы!» — вмешались Уизли, но, заметив раздраженный взгляд капитана, поспешили смыться. Поттер добросовестно старался выслушать лекцию Вуда до конца, но когда тот стал перегибать палку, все же не выдержал и сбежал, как и остальные члены команды. Оставшись наедине с собой, Оливер начал выносить мозг самому себе: это он виноват, что Гриффиндор проиграл. А вот если бы он не завалил задание по трансфигурации, то был бы вместе с командой и не пропустил бы ни одного квоффла! Цепочка самообвинений выстраивалась с поразительной скоростью, но в конце концов, как ни крути, во всем был виноват Маркус Флинт. Тот, наверное, даже не подозревал сколько всего натворил! Гад слизеринский. В животе жалобно заурчало, но обессиливший Оливер не имел никакого желания идти в Большой зал. К тому же голод — отличный способ наказать себя. И за проигранную игру, и за позор перед преподавателем зельеварения, который и так считал всех гриффиндорцев жалкими неумехами. Благо, слизеринский декан не видел боггарта Оливера: боггарт успел перевоплотиться в самый страшный кошмар для Аргуса Филча, а то бы еще рассказал всему змеиному факультету, что Вуд боится Флинта. «Отказа Флинта», — Оливер мысленно поправил себя, после чего протяжно простонал. Голова начинала болеть, он уже устал постоянно думать о Маркусе. Да и что таить, он сам себя достал розовыми соплями, но, к сожалению, ничего сделать с этим не мог. Разум ему не подчинялся и, казалось, единственный выход — убить себя. Но Вуд не был бы гриффиндорцем, если бы так просто сдавался. Он пытался себя утешать предстоящей игрой с пуффендуйцами, которых они точно разнесут в пух и прах. И Оливер сделает для победы все возможное. Лишь бы не быть последними. И пусть этот проклятый… Флинт! Флинт! Флинт! Мерлин, сколько можно? Его образ вновь предстает перед глазами: раздраженный, злой… веселый? Улыбающийся так искренне… Так не может больше продолжаться. Нужно решать проблему или, сдавшись, отправиться на обследование в больницу Святого Мунго. Быть может, они смогут излечить его больное сердце. Ну, или же просто добьют, чтобы не мучился. Оливер очередной раз отвесил себе подзатыльник, дав указания бездумно смотреть в стену и отдыхать. Никаких лишних мыслей! Вообще! Время тянулось слишком медленно, Вуд предпринял несколько попыток уснуть, но сон так и не приходил. Изредка в спальню забегали его сокурсники, брали какие-то вещички и желали ему не вешать нос, говорили, что гриффиндорская сборная отыграется на настоящих матчах и обязательно возьмет Кубок. Оливер в ответ лишь тяжело вздыхал, радуясь и одновременно раздражаясь тому, что никто не знал истинной причины его хандры. С одной стороны, хорошо, что никто не знал, так Оливер чувствовал себя в безопасности, но если посмотреть с другой, то все вокруг делали его каким-то квиддичным маньяком, который из-за любой мелочи впадает в истерику (Оливер не хотел признавать их правоту). Ближе часам к семи, когда Оливер, обещавший морально не истязать себя, полностью выбился из сил и ждал, когда неведомое чудо спасет его, отвлечет хоть на какое-то время, не позволив ему грызть и угнетать себя мыслями о квиддиче и неразделенной любви. Этим самым «чудом» оказались близнецы Уизли. Со стороны двери раздались негромкие голоса, кто-то произнес заклинание и две рыжие макушки проникли в комнату, опасливо оглядываясь. Поняв, что капитан пребывает в состоянии завядшего цветочка, братья коварно улыбнулись и тут же взобрались на постель по обе стороны от Вуда. Оливер вздрогнул от неожиданности, но говорить ничего не стал, понимая, что рыжие задумали что-то нехорошее. — Олли… — Ты как-то совсем раскис… — Но! — Мы можем предложить тебе кое-что интересное и заманчивое! — Я не в настроении для ваших игрушек, — проворчал Оливер, догадываясь о планах Уизли на его кошелек. Фред с Джорджем давно торговали различными забавностями, и Оливер не раз приобретал у них всякие штучки. Конечно, это отвлекло бы его на некоторое время — все-таки невозможно устоять перед изобретениями Уизли — однако кошелек уже как две недели не пополнялся. Родители высылают карманные монеты не так часто с целью научить сына экономить и копить. — Жаль, — хмуро отозвался Фред, — но ты все равно не угадал. — Мы думаем, тебе нужно отвлечься, — проговорил Джордж, выдержав небольшую паузу, — ты постоянно либо на метле, либо думаешь о ней… — Это называется — трудоголик! — перебил его Фред. Близнецы в своей обычной манере начали быстро договаривать друг за другом фразы. — Ну что, устроим тебе выходной? Забудешь на время о проигрыше… — А мы как раз праздновать хотели. Посмотри, как серо за окном, нам не помешает… — Небольшой праздник. Мы хотим устроить вечеринку, — Фред с Джорджем тараторили так быстро, что Оливер еле улавливал суть их слов. Но как только до его мозга дошло, что они пытаются ему сказать, он тут же пришел в ярость. — Значит, мы проигрываем, а вы праздник в честь этого устраиваете! — вскрикнул Оливер, принявшись лениво расталкивать близнецов. Похоже, они почувствовали его истощенность и решили доконать окончательно. Ей-Богу, как коршуны, летающие над полудохлой добычей, и все ждущие, когда же она наконец помрет! — Нет-нет-нет! — воскликнул Фред. — Ты не так все понял! Мы должны поднять боевой дух команды, небольшая тусовка пойдет нам всем на пользу, — Джордж поддержал брата. — А я думаю, на пользу вам пойдет жесткая тренировка, — фыркнул в ответ Оливер. Где-то в глубине души он радовался внезапному появлению рыжих хулиганов. Стоит им появиться рядом, как все внимание тут же переключается на них: не важно, чем до этого была забита голова. Желание плакать и наложить на себя руки тут же переросло в желание убить рыжих негодяев. Ну, или хотя бы больно стукнуть. — В таком случае, нам придется тебя связать, как сделали с Перси, — не теряя оптимизм, улыбнулся Джордж. — Что вы сделали с Перси? — удивленно спросил Вуд. Не то, чтобы он сильно беспокоился о своем однокурснике, он никогда не забывал о том, какие сложные у него с братьями отношения, но для приличия все-таки спросил. Вдруг, Фред с Джорджем забудут о нем, и в какой пещере потом ботаника искать? Не сдохнет ли он там от голода или чего похуже? — Ничего, — хором ответили Уизли, переглядываясь. Вуд одарил их осуждающим взглядом, но кидаться на поиски Перси не стал — он мальчик умный, как-нибудь сам справится. — Ох, ребят, я действительно не… — Ты же понимаешь, что у тебя нет выбора? — Фред резко перебил Оливера. — Мы уже все устроили, — тут же добавил Джордж. Вуд не успел открыть рта, как близнецы резво подскочили и, взяв его под руки, силой потащили вон из комнаты. Капитан гриффиндорской сборной мысленно плюнул и решил отдаться в руки рыжим дьяволам — если они что-то решили для себя, сопротивляться бесполезно. Никакой капитанский авторитет, крики или нотации не смогут остановить их. Фред с Джорджем продолжили тараторить, быстро взбираясь по ступенькам винтовой лестницы, таща за собой не сопротивляющегося Оливера. Поднявшись на несколько этажей, Уизли отперли замок своей спальни и толкнули капитана внутрь. На удивление, в комнате не было привычного для близнецов бардака: вещи более-менее распиханы по углам, учебные принадлежности свалены горой на одну тумбу, этим самым освобождая другие. На одной из кроватей лежал Ли Джордан, читающий какой-то журнал вместе с Анджелиной Джонсон. — О, я думал, он вас убьет, — весело проговорил Джордан, отбрасывая журнал в сторону. — Олли пытался, мы еле уцелели! — театрально воскликнул Джордж. Оливер лишь фыркнул, театрально закатывая глаза. — Мы рады, что ты пришел, — Анджелина улыбнулась. — Если Перси узнает, что ты в мужской спальне, будут большие проблемы, — на всякий случай предупредил Оливер. — Не волнуйся, Перси еще долго не сможет вернуться, — проговорил Фред, после чего вся четверка звонко рассмеялась. Вуд почему-то сразу подумал, что в исчезновении Перси виноваты не только близнецы. Решив плюнуть на все, Оливер завалился на свободную кровать и вопросительно взглянул на близнецов — раз уж они решили развлекать его, то лучше им начать прямо сейчас. Фред вытащил из-под своей кровати коробку и хитро улыбнулся, переглянулся с братом, и достал из нее полулитровую бутылку виски с черной этикеткой. Джордж в это время доставал из пакета наворованные с кухни закуски и раскладывал их на тумбочке. Удивлению Оливера не было предела: во-первых, каким образом Уизли достали алкоголь непонятно, во-вторых, в стенах Хогвартса пить запрещено. Если профессора узнают, у них будут огромные проблемы. — Вы рехнулись? — не отрывая глаз от бутылки, спросил Оливер. Они ведь шутят, правда? — Расслабь булки, — начал Фред. — Все под контролем, — закончил Джордж. — Мы все продумали, не парься, — вставил свое слово Ли Джордан. — Если нас спалят, бутылку мы трансформируем в вазу, а чтоб быстро протрезветь, выпьем одно приготовленное зелье. — Что за зелье? — с подозрением полюбопытствовал Вуд. — Пуффендуйцы им часто пользуются, — ответила Анджелина, — никого ни разу не поймали. Кстати, Алисия и Кэти тоже скоро должны придти. Гарри мы звать не стали, он еще не дорос. — Ну, я даже не знаю, — замялся Оливер. — Трусишь? — усмехнулся Ли Джордан. Уизли, не слушая никого вокруг, уже доставали небольшие позолоченные кубки. Оливер нахмурился и оскорбился. Трусит? Конечно, нет. Как Джордан вообще мог такое подумать? Затея казалась глупой и опасной, но именно это чувство риска заставило Оливера поддаться на провокацию комментатора. — Ладно, я согласен, — вздохнул Оливер, мысленно ругая себя. Теперь все вокруг будут считать его наивным дурачком, которого легко развести. Но зато не трусом, да! Входная дверь скрипнула, заставив Фреда вздрогнуть от неожиданности и спрятать бутылку за спину. Но тревога оказалась ложной: на пороге стояли Кэти Белл и Алисия Спиннет. — Ага, наверняка уже все выжрали, — усмехнулась Алисия, заперев дверь и устроившись на кровати рядом с Оливером. — Стащить получилось только тыквенный сок, — начала Кэтти, демонстрируя друзьям бутылку, — не знаю, что за зелье у нас получится, но выбирать не приходится. — Виски и тыквенный сок, брр, — сморщился Ли Джордан. Оливер же вопросительно уставился на ребят, не понимая, чем им так не угодил приятный по вкусу сок. Всегда же пили и ничего с ними не случилось. Фред уже разливал виски по кубкам, Кэтти доливала сока и когда мешанину гордо вручили Оливеру, он снова засомневался в своем решении — виски пах отвратительно и ничего хорошего не предвещал. Сморщив нос, Вуд сделал пробный маленький глоток и еле удержался от того, чтобы не выплюнуть все обратно. На вкус виски был так же плох, как и на запах. Оливер в плане алкоголя был достаточно наивен, он никогда не пил спиртного и смотря на своего отца, который пил неразбавленный виски или коньяк со спокойным лицом, думал, что в этом нет ничего такого, но как же он ошибался. Заметив страдание на лице капитана, компания залилась громким смехом. — Алкоголь вещь такая, — начал Фред. — Сначала идет плохо, но потом втягиваешься, — закончил за него Джордж. — Хочу предложить тост! — воскликнула Алисия, поднимая свой кубок. — Забудем прошлые неудачи и выпьем за будущие победы! — Да! — хором отозвались близнецы и каждый сделал несколько больших глотков. Оливер силой заставил себя не блевать, хоть горло неприятно обожгло, а в желудке начало мутить. Чтобы перебить привкус алкоголя, Вуд немедленно съел несколько шоколадных конфет, которые Уизли притащили из Сладкого Королевства (и как только они смогли туда попасть в будние дни?). Стало легче. А через еще несколько глотков, стало не только легко, но весело и хорошо. Голова начинала кружиться, внутри разлилось приятное, согревающее тепло и соображать получалось намного хуже. Ли Джордан травил всякие шуточки, которые на пьяную голову казались смешными, и Оливер не мог сдержать громкого хохота. Близнецы же, усмехнувшись друг другу, начали предлагать друзьям конфетки в сомнительных обертках. Ни у кого не было сомнений в том, что эти сладости они сварганили сами и никто не решался их отведать. После долгих уговоров, рыжие смогли подбить Алисию на эксперимент. Из всех возможных цветов она выбрала конфету в зеленом фантике, развернула и, замешкавшись на секунду, положила в рот. Первые секунды ничего не происходило, близнецы даже нахмурились, боясь, что шалость не удалась, но Спиннет, сдавленно пискнув, начала тереть заслезившиеся глаза. Джордж с Фредом испуганно уставились на нее, ожидая худшего. Когда Алисия убрала руки, открыв свое лицо, ребята увидели, что ее карие глаза окрасились в пепельно-серый с белыми прожилками, а зрачок стал вертикальным и тонким, как у рептилии. — Это очаровательно, — хихикнула Кэти, сделав большой глоток из своего кубка. — Но не до конца то, что мы задумывали, — задумчиво произнес Фред. — Что вы сделали?! — возмутилась Алисия. Анджелина достала из своей сумочки маленькое зеркальце и кинула подруге. Спиннет тут же поглядела в свое отражение и скривила губы, но после все равно улыбнулась. — Боюсь узнать, что вы там задумывали. — Ну, — протянул Фред. — Ты должна была покрыться чешуёй, но не волнуйся — мы доработаем и оно будет работать как надо! — проговорил Джордж. — Спасибо, не надо, — беззлобно фыркнула Спиннет. — От нее глаза больно щиплет. И сколько мне с этим ходить? — Возможно, ммм, — Фред выдержал паузу, — быть может, день или месяц. Мы точно не знаем. — Придурки! — Алисия широко улыбнулась, схватила первую попавшуюся подушку и швырнула в братьев. Компания залилась смехом. В этот счастливый момент Оливер поймал себя на мысли, что как бы он ни злился на этих людей, как бы они ни прикалывались над ним, ни проигрывали матчи, он все равно любит их всем сердцем. Ведь они все такие славные. Волна нежности накрыла с головой, и Оливер не смог сдержать язык за зубами: — Мерлин, ребят, я… — язык заплетался, но Оливер упрямо продолжил бормотать, — вы такие… красн… тьфу, классные. Лучшая команда, которая у меня когда-либо была… я вас всех люблю… — Ооо! — пьяненько отозвались Уизли, и не успел Оливер среагировать, как на него навалились братья, крепко обнимая и тыча пальцами под ребра. Алисая, пожав плечами, тоже бросилась в клубок. — Ох, я даже прослезилась, — утирая воображаемую слезу, произнесла Анджелина, — ради Мерлина, ему больше не наливайте, ладно? — Если он завтра вспомнит, что говорил, то точно прибьет вас всех на тренировке, — Джордан развалился на кровати, глупо улыбаясь во весь рот, — как хорошо, что я не в команде. Оливер поначалу пытался сбросить с себя друзей, но те так активно наваливались снова, что он все же сдался и попытался расслабился под весом троих человек. Вскоре все снова разбежались по своим углам, занимаясь всякой фигней. Джордж бегал с бутылкой и подливал всем остатки алкоголя и, несмотря на просьбу Анджелины больше не наливать Оливеру, Уизли щедро наполнил его кубок, после чего до краев залил сока. Мешанина действительно была противной, но близнецы были правы — первые глотки даются нелегко, а потом уже особо и не чувствуешь вкуса. Комната перед глазами плыла, Оливер окончательно потерял способность связно мыслить, что его не особо парило. Было хорошо не думать. Не думать о квиддиче, о проигрышах, тренировках и — самое главное — о Маркусе. Хоть его образ все равно регулярно всплывал в голове, он также быстро сменялся чем-то бессмысленным и неважным. Все-таки, алкогольное опьянение одна из самых замечательных вещей. Оливер так думал не долго. Когда бутылка была полностью опустошена и откинута в самый темный угол, начало происходить что-то непонятное. Фред, с немного покрасневшим лицом, уселся рядом с Анджелиной и как-то отчаянно вцепился в нее, крепко обнимая. Джонсон в ответ устроила голову у него на плече, прикрывая глаза и нежно улыбаясь. Парочка со стороны смотрелась так мило и слащаво, отчего Оливера кольнула зависть: вот бы ему тоже крепко обнять Флинта, почувствовать себя любимым, нужным. Как оказалось, не только Оливер позавидовал парочке — Ли Джордан поджал губы, с яростью смотря на Фреда и Анджелину. В его голове уже пронеслось несколько идей, как можно расцепить сладкую парочку. Вынув из кармана мантии маленькую хлопушку (производство братьев Уизли) и не раздумывая ни секунды, Джордан запустил ее в рыжего нахала. Послышался звонкий хлопок, во все стороны посыпались золотые искры под испуганные крики ребят. Уизли и Джонсон вскочили с кровати, оба лица сначала исказились шоком, а после злостью. — Что ты творишь? — вспылил Фред, сжимая кулаки. — На вас смотреть тошно, — фыркнул Ли Джордан. Все остальные ребята насторожились. Оливер пытался вникать в слова друзей, но его голову вновь заполнял слизеринский тролль. Он просто не мог думать о чужой драме. — Да? — с вызовом отозвался Фред, — или ты ревнуешь? — Ага, обязательно, — фыркнул Джордан. Он не мог придумать себе достойное оправдание, мысли путались, фразы сбивались, но он был настолько заведен, что уже не мог остановиться. — Я не виноват, что у некоторых нет вкуса, — добавил он, прожигая взглядом Анджелину. — Это не твое дело, — сердито прорычала Джонсон. — Сама потом будешь рыдать от того, какой он придурок! — не удержавшись, выпалил квиддичный комментатор. — Повтори! — с вызовом вскрикнул Фред. — Так, закрыли рты, оба! — скомандовала Алисия. Спиннет начинала злиться от бестолкового поведения друзей, кулаки чесались, и ей очень хотелось врезать обоим. Джордану за то, что гнал на ее подругу, а Фреду за то, что повелся на его провокации. — А ты вообще не лезь, — возмутился Ли. Оливер, к своему же удивлению, сидел молча. Ему хотелось вмешаться, накричать на друзей, как он делал это обычно, но сосредоточиться не получалось. Он прекрасно понимал чувства Джордана, он испытал дикую ревность, когда увидел Флинта с Эдрианом Пьюси, тогда ему тоже хотелось их как-то разлучить, хоть между двумя слизеринцами точно не было никакой романтической связи. Неожиданно Оливер задался вопросом: нет ли кого у Флинта? Вдруг он встречается с какой-нибудь слизеринкой, и у них там любовь до гроба? Оливер сморщился. Нет, ни одна зрячая девушка не согласится встречаться с Флинтом. А вот Вуд согласен… Но, к сожалению, ему придется затолкать свою любовь поглубже и смириться. Глаза предательски защипало. Нет, он не хочет игнорировать свои чувства, не хочет отпускать… К горлу в который раз подступила тошнота, Оливер предпринял отчаянную попытку перебить рвотные позывы шоколадной конфетой, но стало только хуже. Живот болезненно скрутило, и Вуд сорвался с места, игнорируя обеспокоенный вопрос от Кэти, и заперся в маленькой ванной комнатке. Склонившись над унитазом, Оливер выпустил все накопившееся. Из глаз брызнули слезы, все тело свело резкой болью. Мерлин, как же паршиво! Оливер мгновенно переменил свое мнение об алкоголе. Быть пьяным — очень хреновое ощущение. За дверью раздавались разгневанные крики и грохот. Кажется, ребята во всю дрались. Оливер должен подняться, привести себя в порядок и усмирить свою команду. Он должен рявкнуть на них и, если это не поможет, дать им хорошего пинка. Его долг, как капитана, держать все под контролем, но как? Как это сделать, если он чувствует себя таким разбитым? Откинувшись на стенку, Оливер вытер рот тыльной стороной руки. Какой же он жалкий. «Тебя еле друзья терпят», — вспомнились слова Флинта. Нет! Это был боггарт, не Маркус. Маркус бы не… нет, именно так он бы и сказал. Все, что напридумывал себе Оливер на счет милашки-Флинта не больше, чем просто иллюзия, несбыточная мечта. Гриффиндорец сжал кулаки и резко поднялся с пола, представ перед миниатюрным зеркалом над умывальником. В отражении на него смотрел зареванный, с опухшим лицом неудачник. Тряпка для флинтовских ног. Жалкий слабак, который не может справиться с собственными чувствами. Воспаленные, красные глаза зажглись ненавистью. Не сдержавшись, Оливер со всей дури ударил кулаком по зеркалу. Осколки со звоном полетели на пол, руку обожгло резкой болью и из мелких царапин струйками потекла теплая кровь, пачкая рукава мантии и оставляя алые разводы на белоснежной поверхности умывальника. Комната завертелась, Оливер потерял равновесие и сполз по стенке вниз. В ушах гудело, он уже не мог разобрать, что происходит в соседней комнате, единственное, ему показалось, что кто-то ломится в дверь, но это уже не имело никакого значения. Как же он ненавидел себя! Из храброго, бойкого гриффиндорца он превратился в изнеженного мягкотелого пуффендуйца. Ну никогда такого не было, что бы Вуд, капитан гриффиндорской сборной, вел себя, как размазня! Он ведь с детства привык терпеть боль, привык защищаться, когда этого требовала ситуация и всегда давал отпор обидчикам! Он был закален, ну вот куда это все делось? Душевная боль грызла изнутри, рвала на части сердце, и как же хотелось ее заглушить! На глаза попались осколки зеркала, и сгорая от злости к самому себе, Оливер схватил самый большой осколок и с размаху резанул себе предплечье левой руки. Рана тут же налилась кровью, дорожками потекла вниз по руке, окрашивая кисть красным. Дыхание участилось, и Вуд, не раздумывая ни секунды, лихорадочно начал наносить себе глубокие порезы, чуть ли не наслаждаясь физической болью, которая, хоть и немного, но заглушала душевную. Оливер хотел искромсать себя всего, сильнее наказать себя за слабость, но стоило ему сжать осколок зеркала, как ладонь сама по себе разжалась — настолько были изранены его пальцы, уже неспособные сгибаться. Кровь безостановочно бежала по рукам, крупными каплями разбиваясь о пол и образовывая немаленькие лужицы. Комната постепенно погружалась во мрак, но ему стало легче. Он заслужил все, что происходит с ним сейчас. Кровь все текла и текла из открытых ран, крики в спальне стихли и стало как-то совсем спокойно. Он словно медленно засыпал. Смотря на кровавое месиво, он на секунду испугался, что больше не проснется. Но через мгновение все мысли оборвались. Все оборвалось.