Любовь зла, полюбишь и козла!

Пробуждение далось Оливеру нелегко: голова гудела, во рту пересохло, а яркий свет резал глаза. Он зажмурился, борясь между желаниями поспать еще пять минуточек и выпить огромный стакан холодной воды, дабы смочить горло и перебить противный привкус. Оливер перевернулся на другой бок, стараясь спрятаться от солнечных лучей, и его тело тут же отозвалось жгучей болью, особенно руки. Прокряхтев, Вуд немедленно разлепил глаза, намереваясь выяснить причину дискомфорта. Обе руки были перебинтованы, где-то виднелись кровавые пятнышки, пальцы правой руки отказывались сгибаться. Первые минуты Оливер не понимал, что с ним произошло и почему он лежит на койке в больничном крыле, но после потихоньку начали всплывать обрывки воспоминаний: вот он валяется на своей постели, Уизли утащили его к себе, где они всей командой напились, а потом… Вуд сидел в шоке и не верил в происходящее, ситуация казалась нереальной, но кровавые картинки в голове не могли появиться сами собой. Он действительно сделал это… Он пытался вскрыть вены… Из-за проклятого Маркуса Флинта! Сердце замерло, мир вокруг завис, но все мысли пропали. Гриффиндорец не знал о чем думать, что делать дальше. Как жить дальше. Казалось, земля из-под ног рухнула, а он сам опустился на самое глубокое дно болота. Помимо этого, Оливер еще и друзей подставил. Нет сомнений в том, что именно они позвали на помощь и спасли ему жизнь, подобное происшествие не могло остаться без внимания профессоров. Ох, ребятам, наверное, досталось не слабо. В лучшем случае с Гриффиндора сняли очки под ноль и назначили отработок на год вперед, а в худшем они уже собирают чемоданы… Вуд сжал зубы, тело пробила нервная дрожь, сердце вновь начало отбивать бешеный ритм. Уж лучше бы он сдох, честное слово! Друзья никогда его не простят за такой жалкий, глупый поступок. Они, должно быть, перепугались до смерти… Беспокойство одержало победу, Оливер тихонько поднялся с кровати, с опаской огляделся и, не заметив никого, кто мог помешать или поднять тревогу, сел на корточки и принялся искать в белой тумбочке свои вещи. Мантия, рубашка и брюки были аккуратно сложены на верхней полке; расправив одежду, Оливер не обнаружил никаких кровавых пятен. Видимо, кровь убрали с помощью чистившего заклинания. Только Вуд принялся одеваться, как над ним нависла грозная тень мадам Помфри. Сглотнув, Оливер медленно развернулся, уставившись на колдоведьму щенячьими глазами. — Сбежать удумал? — сердито спросила мадам Помфри, упирая руки в бедра. Оливер был у нее частым гостем, особенно после финальных матчей, когда решалась судьба Кубка. Первый раз, когда Оливер к ней попал еще на первом курсе, ведьма носилась вокруг него, как озабоченная — таким хорошеньким казался ей маленький Олли, но спустя года она узнала парня лучше и уже никогда не давала поблажек, не нежничала, хоть и проявляла заботу. — Нет, — на автомате соврал Вуд. — Ага, так я тебе и поверила, — хмыкнула Помфри, — ну-ка быстро в постель, негодник! — приказным тоном добавила она, Оливер тут же подчинился ее воле, забираясь обратно в кровать. — Как же ты нас всех напугал, дорогой, — голос колдоведьмы смягчился, — давай, пей, — она протянула Оливеру стакан с водой, который Вуд немедленно выхватил и залпом выпил, наслаждаясь долгожданной влагой. Однако, он практически тут же скривил лицо — в стакане оказалась не вода, а какое-то лекарство. Ну, лучше, чем ничего. — Минерва так беспокоилась… носилась, всех допрашивала, а вид какой виноватый у нее был, словно она виновата в твоей попытке… Ох, Мерлин, — мадам Помфри не затыкалась, а Оливер в ответ лишь тяжело вздохнул, беспокойство за друзей, чувство вины не давало ему покоя. Он должен выбраться отсюда как можно скорее. — Сколько я тут пробыл? — осторожно спросил гриффиндорец, перебивая болтовню Помфри. — Не долго. Тебя принесли вчера в десятом часу. Весь окровавленный, но друзья у тебя молодцы, ничего не скажешь, сами кровь остановили! Но всю школу на уши поставили, — Оливер опустил голову. Отлично, теперь вся школа знает, что Оливер Вуд суицидник-неудачник, вот Флинту потеха будет. Ни один слизеринец теперь мимо не пройдет, не отпустив шуточки, — Милый, зачем ты так с собой? Решил с жизнью расстаться? Поверь, это не выход. Ты же гриффиндорец, смелый мальчик, а трудности пройдут, особенно в твоем возрасте. Небось, любовь несчастная, интересно, кто же эта девочка, что ты та… — Любовь тут ни при чем, — резко оборвал Оливер. «Не девочка, а мальчик», — подумалось ему. — «Нет, самый настоящий тролль». От слов мадам Помфри на душе стало пусто, словно внутри него поселился дементор и высасывал всю радость, оставляя только холодную, рвущую на части безысходность. Он ведь совсем не хотел убивать себя, только ранить, покалечить не сильно, чтобы прошло время и все затянулось, все прошло. Нужно же было так напиться, чтобы силы не рассчитать, уж лучше бы на поле пошел, загонял себя и с потом бы вышла вся боль и моральная усталость. — Когда мне можно будет уйти? — тихо, почти шепотом, спросил Оливер. У него совсем нет времени прохлаждаться в постели, пока друзья там во всю за него отдуваются. — Одного я тебя отпустить не могу, мало ли, ты из окна шагнешь! — воскликнула мадам Помфри, — так-то ты здоров, шрамы заживут через неделю-другую, а вот как твою голову лечить, уже не мне решать, я подобным не занимаюсь. Сейчас свяжусь с Минервой, скажу, что ты пришел в себя. Пока ответа не будет, что с тобой делать, чтоб ноги твои пола не касались, понял? Дождавшись, когда Оливер покорно кивнет, Помфри унеслась прочь, оставляя гриффиндорца одного. Вуд попытался расслабиться, осталось только ждать, когда профессор Макгонагалл сама вызовет его на ковер. Ему останется только взять всю вину на себя, как можно сильнее выгородить своих друзей, чтобы им досталось наказание полегче и потом уже надеяться на лучшее. Если его не исключат, то самой сложной задачей останется восстановить свой авторитет, вернуть уважение сокурсников. Оливер прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Звучит сложно, но возможно. Он справится. Вуд провалялся около получаса, как входная дверь громко хлопнула и послышались шаркающие шаги. Оливер поднял взгляд на гостя и тут же отвернулся, мысленно готовясь к мучительной смерти. Нет, в больничное крыло вошла вовсе не Минерва Макгонагалл, а Алисия Спиннет. Девушка, остановившись у койки капитана, с силой стиснула зубы и окинула Вуда тяжелым, ненавистным взглядом, но, к удивлению, говорить ничего не стала. Оливер хотел было с ней поздороваться, упасть в ноги и молить о прощении, но вместо этого уставился на одну из висящих на стене картин. Тут же появилась мадам Помфри, наверное, обеспокоенная лишним шумом, который может навредить больным. — Меня прислала Профессор Макгонагалл, она попросила привести к ней, — Алисия на секунду замолчала, глянула на Вуда и добавила: — этого. — Да-да, конечно, — закивала Помфри, — только пусть переоденется, — с этими словами ведьма задернула салатовую шторку. Оливер подскочил с кровати, наспех переоделся, не заботясь о том, что он выглядел так, словно только что подрался: лохматый и помятый. Руки все еще болели, но Оливер терпел. Сложив больничную одежду, наконец, вышел к Алисии, притупив взгляд в пол. Та, не сказав ни слова, двинулась к выходу, Вуду ничего не оставалось, как пойти следом. Всю дорогу к классу трансфигурации Оливер пытался заговорить с гриффиндорской охотницей, стараясь извиниться и, если честно, хоть немного оправдаться, объясниться. Но Спиннет упрямо молчала, сжимала кулаки, похоже, сдерживая себя от того, чтобы не накинуться на придурка капитана и не врезать ему, как и обещала недавно. С таким же усилием она сдерживала слезы радости. Как бы Алисия ни была зла, она не могла не радоваться тому, что все обошлось, что они успели его спасти. К счастью для Оливера, в коридорах практически никого не было, все ученики либо засели по своим гостиным, либо гуляли на улице, изредка мимо проходили одинокие студенты, но даже они кидали заинтересованные взгляды в его сторону. Ведьмы и колдуны на портретах тоже пялились и шушукались, передавали новости на другие этажи. Оливер тяжело вздохнул. Всеобщее внимание начинало его раздражать. Добравшись до класса, Спиннет одарила Оливера тяжелым взглядом и пошла дальше. Вуд стоял перед закрытой дверь, не решаясь зайти внутрь. Сердце панически забилось, колени подгибались. Вздохнув и взяв себя в руки, Оливер тихонько постучал и вошел в класс. Профессор Макгонагалл сидела за столом и напряженно смотрела в окно, поджав губы. Хоть она и старалась сохранять строгость на своем лице, непонятное чувство вины все равно отражалось в ее мокрых глазах. Оливер сглотнул. — Вуд, садитесь, — Минерва поднялась со своего места, указав Оливеру на первую парту. Гриффиндорец молча сел на указанное место. — Начну с того, что ваш необдуманный поступок обошелся Гриффиндору в сто пятьдесят очков. Всем были назначены отработки на две недели вперед. И это не самое жесткое наказание, мне стоило исключить вас всех за такую дерзкую выходку. Оливер кивнул, притупив взгляд в гладкой поверхности стола. Ему хотелось вздохнуть с облегчением, но он сдержался, боясь гнева декана. — Вам есть что сказать в свое оправдание? — Мы по собственной глупости нарушили школьные правила, мы виноваты и мне нечем оправдывать свое поведение, — на автомате прохрипел Вуд заученную фразу. — Я рада, что вы осознаете свою вину, — Минерва вздохнула. Неожиданно для Оливера, она положила руку на его плечо, — Оливер, расскажи, пожалуйста, почему ты это сделал? — Макгонагалл перевела взгляд на забинтованные руки гриффиндорца. Оливер молчал. Мысли в голове путались, Вуд то и дело сбивался с мысли, стараясь придумать убедительную ложь. Как бы ему не хотелось излить душу, наконец-то рассказать о своих душевных терзаниях, он не мог: никто его не поймет, да еще засмеют и осудят вдобавок. — Скажи, это не потому, что я отстранила тебя от… — Нет! — Оливер вспыхнул, не дав декану договорить. Ну как, как она могла подумать, что во всем виноват квиддич?! У Минервы же камень с души упал, и она смогла облегченно вздохнуть. Колдунья всю ночь терзала себя, думая, что двинутый на квиддиче Вуд вскрылся из-за проигранной игры. — Я просто… я не могу сказать… — Почему? Ты можешь мне рассказать, я обещаю, что это останется между нами, — голос Макгонагалл охрип, — тебе в любом случае придется, мы должны знать причину, проблему нужно решать, а не бежать от нее. — Я… влюбился, — Оливер сдался, понимая, что рано или поздно кому-нибудь придется рассказать, попытку самоубийства просто так не оставят. На глаза снова навернулись непростительные слезы, Вуд попытался утереть их рукавом мантии. — Но Оливер, любовь — прекрасное чувство, ты должен быть счастлив, — Макгонагалл оживилась, вспоминая свою, пусть и несчастную, первую любовь. — Безответно, — буркнул Оливер, не готовый выслушивать лекцию про «бабочек, цветочки и радугу». — Я знаю, как это тяжело, — с грустью произнесла Минерва. Ей тут же подумалось, как Оливер внезапно вырос: еще вчера он был помешан только на игре в квиддич, а сегодня познает первые сложности взрослой жизни. — Но это нужно пережить. Дорожки слез покатились по щекам Вуда, отчего у Минервы просто разрывалось сердце. Как же ей хотелось избавить этого непутевого, но доброго мальчишку от страданий. — Почему ты так уверен, что твои чувства не взаимны? Быть может, она просто хотела, чтобы ты проявил себя, — декан постаралась утешить своего ученика. — Я просто знаю и все, — скривив губы, прошептал Оливер. Он был в шаге от того, чтобы назвать имя того, по кому он так сходит с ума. — Так ты даже не признавался? — Минерва позабыла о своем статусе профессора, ей очень хотелось поговорить с Вудом по душам, дать ему пару советов. — Интересно, что же за девушка смогла так свести тебя с ума. — Флинт, — Оливер не сдержался. Брови Минервы поползли вверх от удивления, она ожидала услышать имя какой-нибудь девочки из команды, но никак не фамилию главного соперника Вуда, да еще и слизеринца! — Это что… шутка? — еле выдавила из себя Макгонагалл. — Нет. Я влюблен в Маркуса Флинта! — гриффиндорец, терпя режущую боль, сжал кулаки. Ему так хотелось набить морду самому себе. — Но как… как давно? — Не знаю, все так резко случилось, — Оливер вздохнул, решив для себя, что пути назад уже нет, — тогда перед первой игрой, как увидел его, так сразу что-то поменялось… Я сначала думал, что заболел, но постоянно думал о нем, как бы не пытался выбросить Флинта из головы, не получалось. А вчера, когда мы напили… в общем, не выдержал и случилось то, что случилось. Я не знаю, как мне с этим жить. Пытался игнорировать свои чувства, но у меня не получается… Не могу и все… Вуду стало легче дышать, он наконец-то выговорился, поделился своими страдания и плевать, как сильно в него будут бросаться камнями. Макгонагалл первые пару секунд в изумлении смотрела на гриффиндорца, но потом ее глаза загорелись идеей. Не хватало только горящей лампочки над головой. — Ты говоришь, что чувства появились неожиданно? — вдруг спросила она. От прежней жалости ничего не осталось. — Да. Видел его пару раз до этого и ничего, а в тот день, словно мир перевернулся, — Оливер стер дорожки слез. Не заметив презрения со стороны декана, он немого успокоился. — Все ясно, — задумчиво произнесла Минерва, — ситуация непростая сложилась, но ты не должен калечить себя, Оливер. Смерть — не выход, я надеюсь, посмотрев ей в глаза, ты это понял, — Оливер кивнул в ответ. Он сам уже успел подумать о том, что больше никогда не будет наказывать себя подобным способом. — Но мне в любом случае придется отправить письмо твоим родителям. — Чего?! Нет! — Оливер подскочил со стула. Мерлин, как он мог забыть о родителях?! Мать, узнав о его выходке, сама его убьет! — Пожалуйста, я клянусь, что этого больше не повторится! Только не отсылайте письмо! То есть, хотя бы не рассказывайте об этом! — Оливер вытянул забинтованные руки. Родители будут сильно беспокоиться, а Оливер и без того доставляет им столько хлопот. — Оливер, я обязана осведомить их о случившемся, — Минерва была бы и рада пойти на уступки, но она обязана была выполнять свой долг декана. — Прости, но тут я бессильна. Единственное, я могу умолчать о твоих чувствах к… мистеру Флинту, но тебе придется рассказать им самостоятельно. — Ясно, — буркнул в ответ Вуд, представляя, какой скандал разведут родители. — Отработки будут по понедельникам, средам и пятницам. Будешь приходить с остальными к Филчу, а он будет раздавать вам задания… — Ясно, — повторил Оливер, развернувшись и собираясь уходить. — И еще, — окликнула Минерва, — я обещаю, все будет хорошо. Не расстраивайся. Оливер только кивнул, после покинул класс трансфигурации и поплелся в сторону Гриффиндорской башни, опустив голову. Настроение испортилось окончательно. Благо, Макгонагалл не расскажет родителям из-за кого именно он себя покалечил. Если бы они узнали, что их сын гей, одним скандалом было бы не обойтись. Стоило Оливеру войти в общую гостиную Гриффиндора, как на него тут же набросилась толпа, заваливая вопросами. Оливер отмахивался от надоедливых гриффиндорцев, стараясь как можно быстрее закрыться в своей спальне и лечь в кровать. Многие, как и Макгонагалл, считали, что он попытался убить себя из-за отстранения от игры, и Оливер не стал с ними спорить, ведь так и не придумал убедительную ложь. Однако его друзья, скорее всего, не поверят в нечто настолько неправдоподобное. Да, нелегко ему будет. *** Маркус Флинт шел по коридорам подземелья, направляясь в сторону кабинета Профессора Снегга. Еще минут десять назад он мирно гонял балду в своей спальне, никому не мешая, как неожиданно в комнату вломилась Джемма Фарли, староста Слизерина, и сказала, что Снегг ждет его в своем кабинете. Флинт тихо выругался и попытался припомнить, что такого он успел натворить за последние пару дней, но на ум ничего не приходило, кроме той мелкой драки с Вудом на квиддичном поле. Неужели гриффиндорский задохлик все-таки пожаловался? Нет, на него совсем не похоже. Маркус шел быстро, зная, что декана лучше не злить — он хоть их всегда выгораживает, но возможности отомстить не упустит. Когда Флинт добрался до нужного кабинета, он твердо решил все отрицать и во что бы то не стало доказать свою невиновность. Коротко постучав, Флинт вошел внутрь. — Вы хотели меня видеть, — невинным голосом проговорил Флинт. В кабинете декана было, как обычно, холодно и темно. На полках стояли различные банки с уродцами и яркими зельями. К этому Маркус давно привык, однако, помимо Северуса Снегга в кабинете у окна стояла профессор Макгонагалл. Значит, все-таки донес! Ну Маркус ему устроит! — Мистер Флинт, мы хотели бы задать вам пару вопросов, — скрипя зубами, проговорил Северус. — Мерлином клянусь, я ничего не делал, — тут же выпалил Маркус. — В этом нам еще предстоит разобраться, — смерив своего подопечного убийственным взглядом, проговорил Снегг. — Флинт, вы в курсе, что пару дней назад случилось с Оливером Вудом? — спросила Макгонагалл, прожигая слизеринца подозрительным взглядом. Она была уверена, что Маркус как-то в этом замешан. Не просто так же Оливер влюбился именно в него. — То, что он теперь суицидник? Ну да, в курсе, — непонимающе ответил Маркус. Он не слабо нервничал под пристальным взглядом учителей. — А вы знаете, почему он это сделал? — продолжала Минерва. — Я что, записываю за ним? Говорят, что это из-за игры, — буркнул Маркус, чувствуя облегчение. Если они думают, что Оливера довел он, их ждет сильное разочарование! Он не имеет к случившемуся никакого отношения, значит, нет причин волноваться о том, что его могут исключить из школы. — Вы не правы, — оборвал зельевар, — вчера по просьбе Макгонагалл я взял у Вуда несколько анализов, изучив, мы выяснили, что он находится под действием сильного, нестандартного любовного зелья. — Пф, Вуд вскрылся от фальшивой любви? Прикольно, — прыснул Маркус, на секунду позабыв, где и перед кем находится, — и кто стал предметом его обожания? — Вы, мистер Флинт, — Северус тоже был не прочь посмеяться, если бы вся ситуация не касалась его подопечного. Улыбка Флинта тут же поползла вниз, и он скривился в отвращении. Он точно найдет шутника и спустит с него три шкуры за подобные выходки. — И вы думаете, что это я подлил ему зелье? Зачем мне это?! Я, вообще-то, не гей! — Маркус неосознанно повысил голос, что профессорам не очень понравилось. — Раз уж вы убеждаете нас в своей невиновности, тогда точно не откажетесь от чашки чая с каплей зелья правды, не так ли? — профессор Снегг смерил Флинта жестким взглядом, внимательно наблюдая за его реакцией, но на лице капитана слизеринской сборной страха не промелькнуло, и Снегг смог немного расслабиться. Значит, это все-таки совершил не Маркус. — Да хоть всю склянку лейте, я тут не при чем! Выпью до дна, — не задумываясь ни на секунду, с готовностью ответил Маркус. — Ну что ж, судя по вашей реакции и оценкам по зельеварению, мы смело можем предположить, что вы действительно непричастны к случившемуся и даже, если бы хотели, подобное зелье осилить бы не смогли, однако, — Снегг выдержал небольшую паузу, — вы не знаете, кто мог это сделать? — Да бл… — Маркус чуть не выругался, но вовремя сдержался, — блин, откуда мне знать? Да те же Уизли, они постоянно всякой хер… ну, постоянно подобным страдают, — паника отступила, он смог убедить профессоров в своей невиновности, но слова декана про оценки все равно ударили по его самолюбию. — Я думаю, нет смысла дальше удерживать Флинта более, у него есть дела куда важнее, например, готовиться к занятиям. Маркус уже развернулся к двери, предвкушая, как вернется в свою комнату и продолжит бездельничать, позабыв еще на один вечер про риск нарваться на неприятности и быть исключенным. Но не успел Флинт коснуться дверной ручки, как его окликнула Макгонагалл. — Постой, — не сдавалась Минерва, — Вуд сейчас находится в нестабильном состоянии. Он прекрасно понимает, что не должен был калечить себя, но никто не знает, когда это может повториться вновь. — И что вы хотите от меня? — Маркус непонимающе застыл. — Я хочу попросить вас быть с Оливером помягче. Может, если он будет видеть, что вы не проявляете к нему агрессии или безразличия, ему станет легче? — предложила профессор Макгонагалл. — Чего? Вы хотите, чтобы я с ним нянчился? А если он меня изнасилует в темном углу? — Маркус опешил от просьбы. Не слишком ли много они от него хотят? — Если бы Оливер подумывал о чем-то подобном, он бы уже давно… осуществил желаемое, однако он вас не трогал, — от слов Минервы, Маркус подавился возмущением. Вуд-то как раз цеплялся к нему при любом возможном случае, не отлипал и нарывался на кулак. Флинт хмыкнул: у гриффиндурка совсем странные понятии о флирте, вместо того, чтобы глазки строить, он обзывался и рвался в драку, отчего Маркус неожиданно почувствовал себя первокурсницей, которую Оливер в знак симпатии дергал за косички. Но тут ему в голову пришла отличная идея. — Хорошо, я могу сделать так, чтобы Вуд ничего с собой не сделал до того, как вы изготовите зелье, но что мне за это будет? По доброте душевной помогать, что ли? — глаза Маркуса загорелись, и он уже с улыбкой посматривал на профессоров. — Справедливо, — заметил Северус Снегг. — На изготовление антидота может уйти неопределенное количество времени. Будь это амортенция, уже завтра Вуд был бы здоров, но это зелье мне предстоит изучить по компонентам. Пройдет не меньше недели. — Как насчет того, что Слизерин получит пятьдесят очков? — теряя терпение, предложила Макгонагалл. — Вы дешево оцениваете жизнь Вуда, — фыркнул Маркус, сделав вид, что потерял весь интерес, — вы сами сказали, что он не в себе и его состояние зависит только от меня, мне тоже нужен какой-то стимул, чтобы сделать работу хорошо. — Чего вы хотите, Флинт? — Минерва Макгонагалл тяжело вздохнула. Как ни крути, сейчас вся власть была в руках у Маркуса. — Я хочу пятьдесят очков Слизерину и… — Маркус сделал вид, что задумался, однако уже давно все для себя решил, — хочу спокойно отсидеть в школе этот год, не боясь, что при малейшем нарушении меня отсюда выпрут. — Это решать не мне, — Макгонагалл перевела взгляд на Снегга. — Я думаю, честный обмен, — Северус криво усмехнулся. Теперь он дальше со спокойной душой может игнорировать выходки капитана слизеринской сборной, не оправдываясь перед другими деканами. Снегг часто настаивал на том, чтобы тех же гриффиндорцев отчисляли за любую провинность, но за своих ребят стоял горой. — Тогда мы договорились? — сгорая от нетерпения, подал голос Флинт. — Хорошо, — коротко ответила Макгонагалл, — но я надеюсь, что вы не уйдете в разнос и постараетесь не ввязываться в неприятности? — Конечно, — Маркус уже вылетел в коридор, боясь, что профессора передумают. На лице играла противная ухмылка, настроение взлетело до самых небес. Жаль, что парням рассказывать нельзя, так бы еще и посмеялись от души. Хоть Маркус действительно не имел никакого отношения к случившемуся, ситуация явно сложилась в его пользу. Осталось найти придурка, который решил так жестко подшутить над Вудилой и пожать ему руку. Маркус Флинт сам не представлял, как тяжело ему придется следующие несколько недель.