Любовь зла, полюбишь и козла!

Следующие несколько дней Маркус Флинт размышлял о том, как грамотнее подкатить к Вуду яйца. Вариант подойти к Оливеру и без каких-либо объяснений пригласить на свидание отпал сразу же. Несмотря на то, что гриффиндорский придурок прибывал под действием любовного зелья, он отдавал себе отчет в том, что происходит что-то непонятное, не вешался на шею, сам не пытался завести мирную беседу, значит, Вуд так просто не поведется на его «давай мутить», скорее всего, почувствует опасность и еще больше будет беситься. Когда Маркус договорился с профессорами, задача казалась ему намного легче: что может быть проще, чем поладить с человеком, который в тебя безумно влюблен, хоть и не по-настоящему? Сейчас же Флинт понял, что не все так просто. После стольких лет вражды, ссор и драк, Вуд, даже если очень захочет, не сможет ему довериться. Поэтому Маркус первые дни решил просто понаблюдать со стороны так, чтобы Оливер об этом не узнал. Поначалу слизеринец беспокоился о том, что дружки Вуда — ох уж эти Уизли — заметят слежку и сдадут его, но те не так уж и охотно с ним разговаривали. Близнецы изредка к нему подбегали, что-то говорили, и Вуд от их слов хватался за голову, чуть ли не рыдая. Даже Алисия Спиннет игнорировала его. Похоже, они все еще не простили его за вскрытые вены. Маркус подметил, что обычно бодрый, веселый и ко всему готовый Вуд прямо таял на глазах: не улыбался за столом в Большом зале, ходил с опущенной головой и вместо того, чтобы кричать, как ненормальный, говорил очень тихо и невнятно. Гриффиндорец не ходил на квиддичное поле, не тренировал свою команду, что показалось Маркусу уж совсем диким в его поведении. И тогда он задумался над тем, насколько же серьезна ситуация: если Оливер наплевал даже на свой любимый квиддич, все намного хуже, чем думалось изначально. За все время слизеринец успел испытать целую палитру эмоций: отвращение, веселье, радость из-за того, что смог выкрутиться из сложной ситуации с отчислением таким легким способом. Но совсем недавно он начал испытывать страх. Ему было неспокойно, засыпать стало сложнее, в голове постоянно крутилась мысль «а не шагнул ли он прямо сейчас из окна?», и Маркус с неким ужасом осознал, как это тяжело, когда от тебя зависит чужая жизнь. Флинт представлял себе, как от одних его недобрых слов Вуд может разреветься прямо в коридоре при всех, как это случилось перед игрой Гриффиндора против Когтеврана. В одной ладони Маркус держал полный контроль над ситуацией, он мог сделать все, что ему пожелается. В другой руке отчаянно билась ответственность. И как бы Маркус Флинт не пытался изображать из себя бесчувственного, жесткого человека, он никогда не был исчадием ада. Он был жесток в драках с врагами, но искренне ценил своих друзей. И ко всему прочему, Вуд был его соперником, но никак не врагом. Флинт тряхнул головой, убеждая себя в том, что заботится только о себе: ему нужно выполнить задание, которое избавит его от проблем. И он выполнит его на отлично, не стесняясь никаких средств. Главное — конечная цель. «Настало мое время дергать Вуда за косички», — Флинт ухмыльнулся. План более-менее был продуман, осталось потихоньку воплощать его в реальность. Маркус окунул перо в чернильницу и принялся осторожно писать на клочке пергамента, игнорируя монотонный бубнеж профессора Бинса, который преподает историю магии. — Что ты там пишешь? Опять список? Судя по твоей ухмылке, ты что-то задумал, — Эдриан Пьюси изо всех сил пытался увидеть, что же пишет друг, но тот закрывал обзор своими ручищами. — Придумываю новую стратегию, завтра с вас семь шкур сдеру, ясно? — мгновенно соврал Флинт, еще шире ухмыляясь. — Разве в этом теперь такая необходимость? Типа, Вуд теперь суицидник, глядишь, завтра откинется, и тогда гриффиров даже пойманный снитч не спасет, — весело буркнул Пьюси. Флинта резко передернуло. — Пиздец смешно шутить над смертью, — фыркнул Маркус, сложив кусок пергамента в несколько раз и засунув в карман, где уже покоилось расписание вудовских занятий. Первым пунктом в списке было подколоть Вуда, но не слишком жестко, чтобы больше походило на сочувствие и поддержку. Маркус подумал о том, что ему еще придется потренироваться над своей мимикой, чтобы выглядеть убедительно. — Пф, с каких пор тебе не нравятся такие шутки? — Эдриан фыркнул, с подозрением глянув на друга. Флинт же подумал над тем, чтобы все-таки ввести Эдриана в курс дела, может, он даст пару толковых советов после того, как отойдет от безумного хохота и желания пойти и потравить Вуда. — Потом расскажу, — хмуро отозвался Маркус, косясь на одноклассников, которые точно не должны услышать ничего лишнего. Профессор Бинс продолжал непрерывно читать лекцию, даже не поднимая свои призрачные глаза на класс, благодаря чему слизеринцы и когтевранцы могли позволить себе заниматься посторонней ерундой, лишь бы ускорить время и сбежать на перемену. Когда до звона колоколов оставалось всего ничего, Маркус вскочил со стула, схватил сумку и под вопросительно-удивленный взгляд Эдриана выбежал из класса. В коридорах было пусто, Флинт не теряя времени, спустился по лестнице на два этажа ниже и свернул к классу нумерологии. Колокола зазвонили, из кабинетов со всех сторон повалились ученики, громко галдя кто о чем. Маркус внимательно следил за гриффиндорцами, выходящими из класса нумерологии, и когда в коридор вышел одинокий, усталый Вуд, сорвался с места и быстрым шагом направился к нему. Маркус сделал вид, что просто идет мимо и как бы случайно, словно не заметив, с силой толкнул Вуда плечом. Маркус ожидал, что Вуд в своей привычной манере возмущенно заверещит, но тот даже не обратил внимание, кто его толкнул. Да, совсем плох. — Эй, Вудила, смотри куда прешь, — весело проговорил Маркус и добился своего: Оливер вздрогнул, с удивлением посмотрев на своего обидчика. Он так давно не видел Флинта, что просто завис, любуясь виновником бессонных ночей. Резко осознав, что слишком долго пялится, Вуд сжал раненные пальцы в кулаки и тут же поморщился от боли, — эй, вратарь, береги руки, иначе у меня не будет достойного соперника, — выпалил Маркус, улыбнулся и поспешил скрыться за другими учениками, оставляя Оливера стоять по среди коридора с открытым ртом. Маркус глубоко вздохнул, чувствуя себя настоящим идиотом. Радовало лишь то, что он мог вести себя сейчас как угодно, и Вуд, его главный соперник, не будет над ним смеяться, а когда уже выпьет антидот, попросту не посмеет вспоминать такое дурацкое поведение. Флинт попытался себя успокоить, в конце концов, он, по сути, не сделал ничего глупого, просто подколол, пусть и по-братски, без обычного издевательства. Просто… это было странно. И так ему придется мучиться не меньше недели. Но лучше уж отвешивать Вуду комплименты каждый раз, когда они видятся, чем трястись в своей спальне в страхе вернуться домой без диплома об окончании Хогвартса. Ну что же, он сделал небольшой шажок навстречу Вуду, сейчас лучше переждать и дать тому переварить информацию, а дальше уже исходить из его реакции. Будет странно, если Флинт, избегавший Оливера столько времени, завалит его своим вниманием.

***

Оливер возвращался в гостиную Гриффиндора, погрузившись в собственные мысли и чуть не наступив на фальшивую ступеньку, в которой очень часто застревали первокурсники. Из головы никак не выходили слова Флинта, уж слишком похожие больше на заботу, нежели на издевку. «Береги руки, вратарь», — вообще звучало в его голове так ласково, так тепло, что Оливер не мог сдержать улыбки. Он понимал, что Флинт пытался его поддеть, обидеть, пусть и не очень удачно, но на душе все равно стало так приятно, словно его завернули в теплый плед и крепко обняли. Перед глазами мелькали картинки, в которых Маркус Флинт, весь из себя холодный слизеринец, нежно целует его руки, ласкает кожу теплым дыханием, ласково, почти шепотом, ругает его, а после прижимает к себе крепко-крепко и целует долго, чувственно. К сожалению, реальность ударила слишком жестко: он сразу же оборвал свои мечтания, понимая, что подобного никогда не случится. Флинт никогда его не обнимет, не поцелует, не даст себя коснуться. Никогда. Подойдя к портрету Полной дамы, Оливер назвал пароль и хотел поспешить в свою спальню, где, закрывшись от всего мира, снова мог впасть в истерику, пожалеть себя и поплакать. Однако, стоило ему зайти внутрь, как из неоткуда появились близнецы Уизли. — Эй, Олли, — позвали они хором. Оливер приготовился терпеть новую порцию издевательств. Джордж с Фредом все еще злились на него и пытались выплеснуть свой гнев, скрыть за шутками свое беспокойство, свою боль. Оливер же надеялся на то, что они скоро отойдут и потом сами приползут с извинениями. — Мы тут составили список, — вынув из кармана пергамент, начал Джордж. — Перекопав библиотеку, поспрашивав нескольких людей, мы выяснили, — продолжил Фред. — Какие способы уйти из жизни самые действенные… — Например, когда ты режешь вены, нужно резать вдоль, а не поперек… — Но ничего, ты, как и все новички, совершаешь ошибки и… — Заткнитесь немедленно, оба! — не успел Оливер среагировать, как за его спиной послышался вопль Алисии. — Вы придурки, ясно?! Мы все на него злимся, но ваши тупые шутки переходят все рамки! Джордж с Фредом замолчали, притупив взгляд в пол. У Джорджа, кажется, дрожали руки. — Оливер, прости, ладно? Я была так на тебя зла, — Спиннет положила руку Оливеру на плечо, — но ты же не просто так это сделал, были причины, мы должны были тебя поддержать, выслушать, помочь. Прости, пожалуйста. Алисия крепко обняла Оливера, не сдерживая слез, Вуд же обнял ее в ответ. Он так нуждался сейчас хоть в капле человеческого тепла, что мгновенно простил игнор со стороны подруги. Уизли сбежали, стыдясь своего поведения. — Ты расскажешь мне, почему ты резал себя? — отпустив Оливера, спросила Алисия. Оливер в ответ кивнул. В горле застрял саднящий ком, но ему физически нужно было открыть свою душу, излить переживания. После беседы с деканом ему стало немного лучше, но с ней так особо не разговоришься. Друзья вышли обратно в коридор, нашли тихое одинокое место, и Оливер рассказал все. Он рассказывал долго, срываясь на хрип, морщась от боли в горле, но не смел замолчать. Алисия была так же поражена от услышанного, но молчала, не смея перебить такой душераздирающий рассказ. Когда Оливер закончил, Алисия обняла его за плечи и какое-то время задумчиво смотрела в окно, но все же решила признаться: — Знаешь, я тебя понимаю, — Спиннет прикусила губу и уставилась в пол, — ведь мне нравятся девочки…