Любовь зла, полюбишь и козла!

— Эй, Вуд, — с силой схватив Оливера за плечо и развернув к себе, Маркус выдавил из себя приветливую, но на деле жуткую улыбку, — на пару слов. Оливер тут же нахмурился, стараясь найти моральные силы отшить тупоголового тролля, а лучше треснуть побольнее. Вуд направлялся в Большой зал на обеденный перерыв, в последнее время есть совсем не хотелось, его продолжало мутить и изредка тошнило, он даже похудел на пару килограммов, но для приличия старался пихать в себя хотя бы немного еды, чтобы и вовсе не падать в обмороки. После вчерашнего разговора с Алисией стало немного легче: он поделился своими страданиями, Спиннет рассказала о своих переживаниях и постоянных душевных метаниях, они друг друга поняли, утешили и казалось, можно жить дальше, так что этому слизеринцу внезапно от него понадобилось? Время для травли уже прошло, студенты начали потихоньку забывать о случившемся, к тому же там Поттер опять чего-то натворил и всем стало не до Оливера, чему он был неописуемо рад. В общем, шутки про суицидника становились уже не актуальными. Или Флинт настолько тугодум, что только сейчас смог придумать хоть что-то «достойное»? Минуту Маркус терпеливо ждал, пока Оливер решит добровольно пойти с ним в менее людное место, но тот только стоял, как статуя, с поджатыми губами и глазами побитого щенка, не решаясь ни послать, ни сделать шаг. Тогда Флинт раздраженно вздохнул и потянул несопротивляющегося Оливера за собой. Вуд, опомнившись, вырвался из захвата и бросил на Маркуса испепеляющий взгляд, на что тот лишь закатил глаза. Гриффиндорец стал еще большей истеричкой, чем был до этого. — Чего тебе, Флинт? — стараясь говорить как можно жестче, спросил Оливер. — Поиздеваться решил, да? А где же твои дружки? Вы же по одному не ходите, трусы. — Олли, падаль ты гриффиндурская, завали ебальник! — Маркус хотел было мирно переговорить, так сказать пригласить Вуда на типа-свидание, но от его истерик нервы сдавали, Маркус начал не слабо закипать. — нахохлился, блять. — Ты первый ко мне пристал. Думаешь, я буду терпеть твои издевательства? Или ты соскучился по дракам? — не унимался Вуд. Голос его дрогнул, и Маркус понял, что Оливер запаниковал и только поэтому так яростно кинулся в словесную атаку. В очередной раз вспомнив их мелкую драку на квиддичном поле, Маркус сам начал слегка беспокоиться — Оливер мог и с кулаками наброситься, не то, чтобы он боится получить по морде, однако профессора не обрадуются подобному поведению и, возможно, решат расторгнуть договор. — Угомонись, ладно? — Маркус попытался взять себя в руки, ему никак нельзя выходить из себя, — короче, сегодня в шесть на квиддичном поле, ты и я, никого лишнего. Возьми метлу. — Зачем? — с опаской спросил Вуд. — Полетаем, Олли, — уже уходя, кинул Маркус и сморщился, радуясь, что Оливер не видел выражения его лица. До сегодняшнего дня он уже называл чокнутого гриффиндорца «ласково», но только для того, чтобы тот почувствовал себя ничтожной мелочью, сейчас же он исходил из добрых побуждений. Если так можно сказать, конечно. Усевшись за стол Слизерина, Маркус тут же начал наполнять свою тарелку аппетитно пахнущим мясом и жаренной картошкой. Он по-прежнему считал себя дураком, чувствовал себя глупо, ведь в голове изредка прокручивалась мысль, что Вуд на самом деле здоров и все с ним в порядке, а Маркус, как настоящий придурок, внезапно начал к нему клеиться. Нахмурившись, Флинт насадил на вилку кусок мяса и отправил в рот, отгоняя надоедливые мысли и невольно следя за столом Гриффиндора. Вуд, войдя в Большой зал, немедля устроился рядом с Алисией и начал ей эмоционально о чем-то рассказывать, кидая робкие взгляды на слизеринцев. Маркус тут же понял, что Спиннет отчасти в курсе происходящего. Она кивала Оливеру в знак согласия, хмурилась и тоже посматривала в его сторону. Возможно, Минерва Макгонагалл для подстраховки рассказала обо всем близким друзьям Вуда или же чересчур болтливый Оливер сам поведал им о своих «чувствах». Маркус тряхнул головой, отгоняя лишние мысли и пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом. И куда чертов Пьюси делся? Хоть поболтали бы…

***

Оливер нервничал. Его руки дрожали, пальцы все еще отзывались легкой болью и, как бы он не старался, содержимое колбы все же пролилось на стол. Перси, мелко нарезающий щупальца растопырника, в очередной раз закатил глаза. Несобранность соседа по несчастью начинала его порядком раздражать: Оливер то и дело ронял предметы, разливал сиропы и даже не пытался сосредоточиться на варке зелья. Если профессор Снегг увидит, что за зелье кипит в их котле, то точно снимет Гриффиндору десяток баллов, так еще и унизит перед слизеринцами. Но Вуду было по барабану до каких-то там смешков слизней и их злобного декана, ни один урок зельеварения не обходился без унижения гриффиндорцев, да и вообще, как можно думать об уроках, когда Маркус Флинт, причина всех мокрых снов, забил ему встречу один на один? «У меня свидание с Маркусом», — подумалось ему. От внезапности собственных мыслей он уронил пробирку в котел, в котором тут же грозно закипело. С опаской покосился на Перси, но тот, кажется, не заметил мгновенное исчезновение пробирки. — Оливер, соберись, пожалуйста, — скрипя зубами прорычал Перси, недовольный тем, что в котле творится черт те что. Старший Уизли последние дни и так был на взводе из-за пьянки, устроенной его братьями, и доводить его до истерики казалось небезопасным для жизни. — Сколько ты туда вылил? — Немножко, — Оливер, не краснея, соврал, но все же отвел взгляд в сторону, надеясь, что Перси ничего не заметит. За зелья им все равно влепят самую низкую оценку, поэтому особо париться не было смысла. — Я вижу, — фыркнул Перси, — давай так: ты будешь делать вид, что чем-то занят, а я попытаюсь все исправить. Не хватало того, чтобы из-за тебя я получил плохую оценку. Оливер только кивнул в ответ, понимая, что его мнения, в общем-то, никто и не спрашивает. К тому же отличная возможность не отвлекаясь размышлять о своем. Вуд тут же вернулся к Флинту, не обращая внимания на пыхтение старосты. Несмотря на горящую в груди радость, он краешком сознания понимал, что Маркус, скорее всего, замышляет что-то недоброе. Флинтово «полетаем» может означать «я набью тебе морду, придурок» или «я соберу всю команду, чтобы опустить тебя ниже дна», но так или иначе, Оливер не мог не пойти, ведь тогда его сочтут за труса, а он не трус! Да и к тому же игнорировать зародившуюся в сердце надежду оказалось не так-то просто. Оливер твердо решил пойти и плевать, что его может ждать разочарование.

***

Маркус развалился на траве, наслаждаясь легким ветерком и пригревающими солнечными лучами. Пустующие трибуны и кольца возвышались над ним, отчего казались гораздо больше, чем с высоты птичьего полета; рядом валялась метла «Нимбус-2001» и сундук с квиддичным инвентарем, напоминая, зачем именно он сюда пришел. С каждой минутой ожидания сердцебиение ускорялось, он нервничал, но старался держаться уверенно и не паниковать. В том, что Оливер непременно придет не было сомнений: даже если гриффиндорец засомневается и почувствует подвох, все равно припрется, ведь, не дай Бог, кто-нибудь подумает, что он трус. Эта черта характера вспыльчивого вратаря всегда забавляла Маркуса, можно было легко взять того на слабо и довести до истерики, позволяя Вуду самому загнать себя до безвыходного положения, что, впрочем, произойдет и сегодня. Идея позвать Вуда полетать появилась внезапно и довольно удачно, в конце концов, план по «сближению» включал в себя не только толкание плечом в коридоре, но и всякие разговорчики совместные с приятным времяпрепровождением, по крайней мере, приятным для гриффиндорца, Маркус сомневался в том, что ему понравится торчать с Вуддилой. Но раз уж сам вызвался, то придется идти до конца. Единственная проблема сейчас заключалась в настроении Вуда, если он примчится на поле сжимая кулаки и брызжа слюной во всей стороны, Маркус и сам может не сдержаться, отчего есть риск, что мирный полет на метлах превратится в кровавый мордобой. Остается надеяться, что чувство любви в Оливере окончательно отобьет мозг, сделав того на все готовым идиотом. Но Оливер опаздывал уже на полчаса, заставляя Флинта усомниться в своих доводах. Вдруг гриффиндурок решил пожалеть свои нервы? Если Вуд начнет осознанно его избегать, тихо убиваясь своей горькой любовью, уговор аннулируется, после чего декан точно снимет с него семь шкур. А что он будет делать в таком случае? Не будет же он насильно зажимать Оливера в темных углах и лапать за все неприличные месте? Или будет? Как далеко он готов пойти ради своих целей? «Далеко», — с уверенностью подумал Маркус. Если понадобится, он Вуда засосать готов с чувством и страстью. Уж лучше с парнем целоваться, чем стать позором для семьи, разочаровать и без того ранимую мать и разозлить строгого отца. Задумавшись, Флинт не заметил приближающегося Оливера. — Ну и что ты развалился, Флинт? — прокричал Оливер, сжимая свою метлу. Вуд не стал надевать спортивную форму, обойдясь простой серой кофтой, черными спортивными штанами и перчатками. — Говори, что тебе нужно и покончим с этим. — А может, ты лучше рядом приляжешь? — перебрав сотню крутящихся в голове фраз, лениво отозвался Маркус. Теперь нужно для приличия поставить галочку в списке напротив пункта «флирт» и переходить к следующей стадии. Оливер же застыл, распахнув глаза в удивлении. Как подумал Флинт, тараканы в голове Вуда начали жесткую войну: одни паразиты были согласны на все, что он предложит, другие же кричали о здравом уме, и, кажется, побеждали. — Шучу, расслабься, — усмехнулся Флинт поднимаясь с травы, — короче, погоняемся за снитчем? — Зачем? — тупо спросил Оливер, все еще таращась на Флинта с удивлением. Он ожидал какой-нибудь подставы от слизней. Темной, например. «Чтобы повысить тебе настроение, а я получил свои ништяки, тупоголовый ты баран», — мысленно огрызнулся Маркус. — Трусишь, львенок? — Вот еще! — воинственно воскликнул Оливер. Хоть он не так хорош в роли ловца, впрочем, как и сам Флинт, все же у него больше преимуществ: он легче и ловче Маркуса, что позволит ему летать быстрее. — Что получит победитель? Маркус задумался. Можно было бы, как самый простой вариант, поиграть на желание, но он и представить не мог, что потребовать с Вуда после своей победы. Еще месяц назад Флинт максимально напряг свою фантазию, и бедному Олли не поздоровилось бы, но сейчас из-за не самой приятной ситуации на ум приходила одна пошлятина, и Маркус сам не понимал, почему подобные мысли лезут в его голову. Да и к тому же, даже если случится чудо и Оливер победит, то тоже ничего путного не придумает. — Есть предложения? — выкрутился Маркус, озадачив уже Оливера. Тот задумался и, удивительно, заткнулся на несколько минут, стеклянным взглядом смотря куда-то вперед. Наблюдать за тупым мыслительным процессом гриффиндурка вскоре стало утомительно, и Маркус все же не выдержал: — давай на желание, короче. А то мы так на метла не сядем. — Желание? — удивленно пробормотал Вуд. — Ладно, — уже с недоверием согласился он. — Кто первый поймает снитч, тот победил. Выпустим бладжеры, — продиктовал Флинт, протягивая Оливеру руку для рукопожатия. Гриффиндорец кивнул, и капитаны пожали друг другу руки, крепко сжимая ладони и закрепляя спор. После Флинт, присев к сундуку, сначала выпустил оба бладжера, которые тут же сорвались с места и метнулись высоко в небо, затем освободил из плена золотой снитч. Маленький крылатый шарик повис в воздухе на секунду и мгновенно исчез. Капитаны оседлали свои метла, переглянулись и на огромной скорости поднялись в воздух. Оливер почувствовал невероятную легкость, весь мир отошел на второй план, ничего не имело значения, кроме него, метлы и Маркуса Флинта. Ему стало так хорошо, что он не сдержал счастливой улыбки, но опомнившись, смущенно отвернулся, надеясь, что гадюка-Флинт ничего не заметил. Снитча поблизости не наблюдалось, зато бладжеры долго мяться не стали, кинувшись в погоню за жертвами. Один мяч помчался за Флинтом, но тот ловко от него уворачивался, облетая по периметру все поле. Оливер, любуясь полетом своего соперника, позабыв обо всем чуть не получил вторым бладжером по затылку, но вовремя среагировал и поддался в сторону. Плюнув на все, Вуд сорвался с места и свободно закружил по полю, морщась от бьющего в лицо ветра. Бладжеры часто меняли тактику, то оставляя одного игрока и вместе гоняясь за вторым, то опять разлетаясь в разные стороны, стараясь достать хоть кого-то. За короткий промежуток времени оба парня употели, все-таки без защиты загонщиков играть стало немного сложнее, но от того гораздо интереснее. Оливер, заметив снитч, крепче сжал метлу и помчался за ним, а Маркус тут же сел ему на хвост. Несмотря на то, что Вуд был на десяток килограммов меньше, Флинт каким-то образом не только смог с ним поравняться, но и обогнал. Тогда Оливер сделав сильный рывок, толкнул Маркуса локтем в бок, чтоб хоть как-то вывести того из равновесия. Но слизеринец не растерялся и ответил Вуду тем же. Завязалась потасовка, никто из парней не собирался уступать маячащую перед глазами золотую победу, но чем дольше они тратили время друг на друга, тем дальше становился от них снитч, и совсем скоро вновь скрылся с поля зрения. Гриффиндорец хотел еще разок двинуть Маркусу, как того неожиданно с огромной силой отшвырнуло назад и закружило в воздухе — бладжер влетел ему прямо в грудь. Сердце Оливера дрогнуло, он не на шутку испугался и хотел уже броситься Флинту на помощь, ведь тот совсем потерял управление и мог серьезно покалечиться, как спину пронзила резкая боль и он полетел вперед. Он еле смог увернуться от второй атаки бладжера, мысленно благодаря братьев Уизли за их бесценный труд. Оглядевшись, Оливер с удивлением подметил, что Маркус полностью вернул контроль над метлой и снова свободно парил над землей, и только тяжелое рваное дыхание выдавало его боль. Передышка длилась недолго: Флинт резко сорвался с места и, Оливер, не раздумывая, кинулся за ним, игнорируя ноющую боль в спине. Позабыв обо всем мире, Вуд вытянул руку вперед, выжимая из себя последние силы и сделал очередной резкий рывок… — ДА! — на все поле прокричал Оливер, сжимая в ладони трепещущий крылатый шарик. Все внутренности сжало в тиски и так же мгновенно отпустило, волна мурашек пробежала по спине, и Вуд не сразу понял, что снижается. Сил хватило только на более-менее мягкую посадку, после чего он откинул метлу в сторону и повалился на землю, тяжело дыша и крепко сжимая пальцы. Кровь застучала в висках, казалось, на грудь ему свалили огромный булыжник, но как же он был счастлив. Он победил! Победил! Блаженно прикрыв глаза, Оливер с удовольствием погладил рельефную поверхность снитча и задышал глубже, стараясь поскорее прийти в себя. Рядом приземлился Маркус, такой же усталый и взъерошенный, но совсем не злой и даже не раздраженный. Если честно, он даже чувствовал некоторое облегчение от того, что не придется загадывать Оливеру желание. Пусть этот невыносимый гриффер сам ломает голову, интересно будет посмотреть на его противоречивый мыслительный процесс. — Акцио, — достав палочку, произнес Маркус и через несколько секунд ему в руку прилетела бутылка воды, которую он оставил в раздевалке. Сделав несколько больших глотков, Флинт не отказал себе в желании напакостничать и с огромным удовольствием вылил остатки воды Оливеру в лицо. Тот заметался от неожиданности с несдержанным «бля», но после с наслаждением растер воду по лбу и шее. — Спасибо, — Оливер искренне улыбнулся, позабыв об осторожности. В эту секунду ему позабылось, что Маркус Флинт его вечный соперник и отношения у них совсем не теплые, даже не братские, но Вуду чувствовалось наоборот. Стало так тепло на душе, словно у них действительно свидание, словно они все эти годы тесно общались. Казалось, что все хорошо. Мысли о неразделенной любви выветрились, заменились на светлые надежды и прекрасное будущее. — Твое желание, Вудди, — с долей смущения проговорил Маркус. Смотреть на улыбку Оливера было странно. За все время он привык видеть по отношению к себе саркастичную ухмылку, оскал или разгневанно стиснутые зубы, но никак не добрую, мягкую улыбочку, словно Маркус сделал что-то хорошее. Да даже если и сделал, то это оценили исключительно слизеринцы — все остальные ожидали подвоха. Как будто то, что он поднял книжку, которую уронила какая-то незнакомая когтевранка, поможет ему в хитроумном злобном плане по захвату мира. Маркус мысленно фыркнул, отгоняя лишнюю жалость к себе, и уставился на Вуда. Тот, отвернувшись, затих. Флинту даже показалось, что он слышит звук заработавших шестеренок в его маленьком гриффиндорском мозгу. Если бы кто-то решил поспорить со слизеринцем о чем именно думает Оливер, то поставил все деньги на «поцелуй меня, Марк» или хотя бы на «одно объятие и больше никогда не пересекаемся». Однако Вуд был не настолько отбитым, чтобы действительно попросить о чем-то интимном, даже если ему этого так хочется. — Я хочу, — неуверенно начал гриффиндорец, а у Маркуса екнуло сердце, — прокатиться на твоей метле. — Маркус выдохнул. — Жги, — протягивая Вуду свой серебристый «Нимбус-2001», проговорил Флинт. Оливер без лишних слов оседлал метлу, кинул непонятный взгляд на Маркуса и оторвался от земли, стремительно набирая скорость. Слизеринец же глядел ему в след и пытался справиться со своими противоречивыми чувствами. Оливер, описывающий круги над полем, казался счастливым, и Маркусу было очень сложно поверить в то, что он приложил к этому руку. За все время, проведенное в Хогвартсе, он научился быть жестким, холодным и сильным. А разве такие люди могут кого-то радовать? Разве такие люди не думают только о себе, ведь больше никто не позаботится о них? Творить добро слишком приятно, и Маркус не хотел снова утонуть в этом. Снова стать слабым. Да, он получит свои ништяки. Да, у него есть определенные цели. И можно оправдываться сколько угодно, можно дальше прикрываться холодным расчетом, но, бладжер дери, себя не обманешь! Голова хоть и была ледяной, но на душе теплело. А тепло — признак непростительной слабости. Оливер же в небе не забивал себе голову, наслаждался полетом на необычайно удобной метле и бьющим в лицо ветром. Вдогонку ему летели бладжеры, но гриффиндорец ловко уворачивался, чувствуя себя непобедимым. Вуд даже позабыл о том, что все еще сжимает снитч в руке, который сдался окончательно и не собирался вырываться. Налетавшись, Оливер приземлился и вернул Маркусу метлу. — Кароче, ща поймаем бладжеры и валим в замок, иначе Филч семь шкур сдерет, — моральные силы Флинта ушли в минус и единственное, чего он хотел — это поскорее вернуться в кровать и задрыхнуть крепким сном. — Погнали, — коротко согласился Оливер. Чтобы вернуть бладжеры в заточение им понадобилось около пятнадцати минут. Бладжеры не хотели возвращаться в свою клетку, и парням пришлось прибегнуть к магии. Перспектива возвращаться в замок вдвоем Маркуса не радовала, поэтому он вызвался закинуть квиддичный инвентарь в кладовую и как бы намекнул Оливеру, что тот свободен и ничего никому не должен. Оливер, которому на самом деле хотелось еще побыть рядом с Флинтом, возражать не стал, понимая, что на самом деле это будет глупо. Они не друзья и об этом нельзя забывать. Однако перед своим уходом Оливер все-таки хотел прояснить одну вещь. — Я хочу кое-что спросить, — сказал Оливер, отчего Маркусу захотелось тяжело вздохнуть. Он прекрасно знал, что именно тот хочет знать, — к чему все это? — голос Вуда дрогнул. — То есть, я ожидал подставы или типа того… — Не знаю, — пробормотал Маркус, мысленно перебирая фразы и стараясь выдавить из себя самую убедительную ложь, на которую он способен. — Да ну? — Оливер недоверчиво глянул на него, и тогда Флинт решился на отчаянные слова. — Просто недавно ты… сам знаешь. Я просто поймал себя на мысли, что не хотел бы… бля, я внатуре не знаю, как сказать. Типа, если ты помрешь, Вудила, я буду жалеть о том, что между нами были только драки и ругань. То есть ты мне не враг и, типа, неплохо играешь, и к тому же… бля, да пошел ты в троллью жопу, придурок! Буду я перед тобой распинаться! — Маркус взял сундук и быстро зашагал, анализируя собственную ложь. Придумывать и говорить оказалось сложнее, чем обычно, но от того казалось более искренне, словно ему тяжело формулировать фразы из-за сильных чувств. — С-спасибо, — Оливера пробила крупная дрожь. Все внутри перевернулось, взорвалось и растеклось по венам. Хотелось кинуться Маркусу на шею и зацеловать до смерти. Напуганный собственными эмоциями, Оливер кинул тихое «пока» и удрал, не оборачиваясь и стараясь унять дрожь. Он должен был срочно рассказать обо всем Алисии. Что-то подсказывало ему, что этой ночью он не уснет.