Любовь зла, полюбишь и козла!

Новое утро встретило Оливера длинной цепочкой неприятностей: ночь и жаркие сновидения вновь оставили после себя последствия в виде мокрого, душного возбуждения, но в этот раз он был не в силах отказать себе в самоудовлетворении. Задернув полог плотнее и прислушавшись к шорохам, Вуд убедился в том, что соседи крепко спят, запустил руку под резинку пижамных штанов и сделал свое грязное дело, кусая костяшки другой руки и тихо-тихо вздыхая. После, за завтраком в Большом зале, когда он с удивительным рвением набивал рот разными вкусностями, словно не он пару дней назад сам отказывался от любой еды, предпочитая мучительный голод сытости, ушастая бело-коричневая сова принесла ему громовещатель от матери. Крики и надрывный плачь разнесся по всему залу, привлекая внимание особо любопытных студентов, за столом слизеринцев послышались смешки, заставляющие Оливера побагроветь от стыда и раздражения. Радовало лишь то, что среди них не было Маркуса Флинта. Красный конверт тем временем надрывался голосом миссис Вуд, та обещала устроить любимому сыночку веселые каникулы с походом к психиатру, плакала о том, что они с отцом так сильно переживали и что Оливер совсем о них не думает, эгоистичный непослушный мальчишка. В конце она, конечно же, добавила, как сильно любит его и просит больше никогда не калечить себя. Закончив завтракать, Оливер быстренько накатал письмо с извинениями, где обещал больше не совершать глупые необдуманные поступки. По дороге к совятне, все, что он написал в письме, поставил под сомнение. Сложно отказаться от того, что занимает большую часть твоей жизни. Добравшись до башни, Вуд поежился от гулящего холодного ветра и плотнее укутался в мантию. Совы различных пород сидели на жердочках до самого потолка, уставившись на гостя и частенько ухая. Отыскав взглядом свою сову, гриффиндорец поманил ее рукой и привязал скрученный конверт к лапе. Джос, так звали сову, устало ухнула, как бы намекая своему хозяину, какой он придурок, раз отправляет ее в полет в такую ужасную погоду. Но Оливера совершенно не смущали сгустившиеся свинцовые тучи, мелко моросящий дождик и сильный ветер. «Ничего страшного, Джос, мы и не в такую погоду играли и, как видишь, не померли», — хмыкнул Оливер, отправил сову в путь и помчался на урок трансфигурации, где его встретила очередная проблема в виде профессора МакГонагалл. Из-за встречи с Флинтом, Вуд напрочь забыл о назначенных отработках и вместо того, чтобы оттирать туалеты, он хорошо проводил время со своим соперником. Декан сделала ему выговор, отругала, как первокурсника, но затем все же спросила причину неявки. Оливер не стал лгать и честно признался, где и с кем был. Удивительно, но Минерва мгновенно сменила гнев на милость, не став назначать дополнительные наказания. Когда прозвенели колокола и однокурсники заполнили класс, профессор тихим голосом спросила: — Как ваши дела, Вуд? — МакГонагалл выглядела крайне обеспокоенной. — Хорошо, — так же тихо ответил Оливер, — на самом деле… все отлично. Мне намного лучше, — и улыбнулся для большей убедительности. После полета на метлах со слизеринским троллем, Оливеру правда было хорошо. Ничто не могло испортить ему настроение, ведь теплые воспоминания согревали душу, защищая от нападок окружающего мира, словно магический барьер, отталкивающий заклинания. Трансфигурация прошла довольно спокойно, профессор хоть и видела, что Вуд опять валяет дурака, но говорить ничего не стала. Если бы голова Оливера не была бы забита другими мыслями, он бы обратил внимание на странное поведение Минервы и, быть может, отнесся к этому с подозрением. Так же мирно прошли уроки нумерологии и древних рун, на которых Оливер твердо решил, что встречу с Маркусом нужно обязательно повторить. В конце концов, небо не рухнет, если он пригласит его первым. Вуд намеренно гулял по этажам, представляя, как он, конечно же, случайно натыкается на Маркуса, улыбается ему и зовет прогуляться, сразу же добавляя, что он, как бы, не настаивает, да и то, если у них у обоих найдется чуток свободного времени. А если нет, то ничего страшного и не очень-то и хотелось. В фантазиях Флинт соглашался мгновенно, назначая время и место для следующего «свидания», но главный вопрос заключался в том, согласится ли реальный Флинт повторить встречу. Но Маркус, словно почувствовав опасность, не попадался на глаза в коридорах, во внутреннем дворе его тоже не было, Вуд так извелся, что даже стал искать по туалетам, но все тщетно. А когда настало время ужина, Оливер в панике подумал, а не валяется ли тот в больничном крыле с какой-нибудь простудой или, что хуже, с серьезной травмой. Вуд вскочил из-за стола, намереваясь со всех ног кинуться в больничные крыло, но за секунду передумал и сел обратно, неловко оглядываясь по сторонам. Повезло, но другие ученики были слишком увлечены своими делами и не обратили внимания на нелепое поведение гриффиндорца. Ему внезапно подумалось, что с такой одержимостью разыскивать Флинта ненормально и как-то уж слишком странно. Из размышлений его выдернула Алисия Спиннет, подсевшая рядом. Гриффиндорка с суровым видом вцепилась в вилку и без лишних слов принялась есть. Поняв, что на подругу напал дикий голод, он хотел тактично подождать, но заметив, что та сидела в спортивной форме, Оливер сам нахмурился и спросил: — Почему ты… — Потому, что у нас была тренировка, — буркнула в ответ Алисия, даже не посмотрев на Оливера. — В смысле? — на Оливера мгновенно напала еле контролируемая злость. Он в жизни не мог поверить, что его команда, во-первых, сама проявила инициативу, а во-вторых, не позвала его. Никто из них даже не заикнулся об этом! — Почему вы меня не позвали? — А ты бы пришел? — резко отозвалась Спиннет. — Мы уже смирились с тем, что ты на нас подзабил. Я понимаю, что тебе нелегко сейчас, но, черт, это не оправдание! С такими темпами мы продуем все матчи и никогда не получим кубок. Я удивлена, что из-за этого… тролля ты совсем позабыл о квиддиче. Словно тебя заколдовали, блин. — Я… я просто, — Оливер попытался придумать себе оправдание, но на ум ничего не приходило. И правильно, ведь у него нечем защищаться. — Замолчи, ладно? Просто заткнись. Если так продолжится, то мы попросим МакГонагалл снять тебя с должности капитана. — От слов подруги Оливера как будто кипятком ошпарило. — Понял, — коротко, но твердо проговорил Вуд, — сегодня вечером я назначу время для следующей тренировки. Игру с Пуффендуем мы обязаны выиграть. Загоняю вас так, что до замка будете ползти, — мстительно заключил Оливер, стараясь подавить нахлынувший гнев. Хотелось бы поставить свою команду вряд и хорошенько наораться, но он понимал, что они правы. Остается только смириться и взять, наконец-таки, ситуацию в свои руки. Конечно же, после того, как поговорит с Флинтом. — Я надеялась, что ты так скажешь, — Алисия улыбнулась, а Оливер с досадой осознал, что его только что развели, как первогодку, — а теперь расскажи, как у тебя дела? — Ммм, давай, сначала ты, — сама мысль о том, что он сейчас сможет поделиться с кем-то офигительным рассказом про полет с Флинтом немедленно рассеяла оставшееся раздражение, меняя его на чувство полного блаженства. Однако, для приличия, стоило для начала выслушать Алисию. — Ну, рассказывать особо нечего: пару дней назад познакомилась с одной пуффендуйкой. Ее зовут Элеонора и она довольно милая, а еще в теме… Быть может, у нас с ней что-то получится, но навряд ли. Как же меня бесит эта фигня, когда не с кем замутить и пытаешься что-то строить с первым попавшимся. — Да, — тупо согласился Оливер. Опыта в подобных ситуациях у него не было, он никогда не задумывался над тем, как сложно строить какие-то там отношения, ведь Маркус был единственной любовью за всю его жизнь, да еще и такой внезапной и сильной. — Давай, я чувствую, что тебе есть что рассказать. Подметил себе кого-нибудь? — Алисия моментально поняла, что Оливеру, по большей части, нет до этого никакого дела, но показывать свое недовольство не стала. У нее уже проскальзывали мысли о том, что Оливер общается с ней так близко только потому, что она единственная его слушает. Но его можно понять: осознание своей гомосексуальности сопровождается кучей проблем, стрессов и отчаяния. Может, когда Вуд немного привыкнет и разберется в себе, то сам начнет слушать и вникать. — Ну, типа того, — мечтательно протянул Вуд, оглянулся по сторонам, убедившись, что рядом никто не подслушивает и тихим голосом продолжил: — то есть, я вчера не пришел на отработку потому, что… я летал с Маркусом на метлах и это было круто, вот. — Чего? — Алисия замерла, с непониманием уставившись на капитана. — С кем? — С Флинтом. Он меня позвал на поле, а что мне оставалось? Я, конечно, ожидал подставы, но… все прошло мирно. Мы за снитчем погонялись, я победил! Играли на желание, кстати. Если бы ты знала, сколько мыслей в тот момент было у меня в голове… но пришлось ограничить свои желание, ну, я и взял его метлу прокатиться… — Хочешь сказать, что этот гребаный тролль просто взял и позвал тебя? Как бы, просто так? — резко перебила Спиннет. Внутри разгорелся целый пожар. — Эээ, да, — протянул Оливер, — так вот, потом он… — Флинт? — не унималась пораженная гриффиндорская охотница. — Да, — кинул Вуд, — так вот. Потом, когда мы расходились, я все же спросил, что за фигня случилась, и ты не представляешь, он сказал, что я ему важен! Еще говорил так, запинаясь, весь смущенный… — Флинт позвал тебя полетать на метлах, чтобы сказать пару добрых слов? — Спиннет с усилием воли сдерживалась от того, чтобы хорошенько вдарить Оливеру. Ну как, как можно быть настолько наивным дебилом?! — Ты сам себя слышишь?! Речь идет о тупом слизеринском ублюдке, Олли! Раскрой глаза! Наверняка он что-то задумал! — О, ну, может, ты расскажешь мне, как он воспользуется той ситуацией? И в каком коварном плане ему поможет то, что он дорожит мной?! — Вуд вспыхнул. Неверие Алисии заставило его на долю секунды усомниться в своих убеждениях, от которых было слишком больно отказываться. — Откуда мне знать? Нет, ты такой смешной, — фыркнула Спиннет, — мало ли что у него на уме, а ты, как щенок побитый, веришь ему. — Вот не знаешь — не суйся! — вскрикнул Оливер, ударив кулаком по столу, отчего зазвенела посуда и кубок с тыквенным соком, упал, покатившись по столешнице и разливая содержимое. Вскочив со скамейки, Вуд, по-прежнему сжимая кулаки, помчался прочь, стараясь убедить себя в том, что Алисия не права. Идя по малолюдным коридорам, где уже зажглись факелы на стенах, Оливер не мог выкинуть ее слова из головы. Ее там не было! Она не может знать наверняка! И даже если Спиннет говорила вполне логично, ведь за прошедшие пару лет можно было с уверенностью сказать, что Маркус тот еще козел, но… но Оливер его так любит и не может поверить, что тот может причинить ему боль. В голове вновь разразилась война: логика против слепых надежд. Стоило ему, казалось, окончательно поверить в свои грезы, как слова Алисии резали по мозгам ржавым ножом, заставляя очередной раз менять мнение и ненавидеть себя за излишнюю доверчивость и эмоциональность. Голова начала гудеть, в области висков пульсировало, но он никак не мог избавиться от назойливых мыслей. Добравшись до мрачного кабинета Аргуса Филча, Оливер тяжело вздохнул, простоял у двери пару минут, чтобы собраться с силами, а после постучал, дожидаясь ответа. Смотритель Филч, впуская нарушителя правил в свой кабинет, обнажил в кривой улыбке пожелтевшие зубы и начал что-то бубнить себе под нос. Оливер старался держаться равнодушно, получая задание и принадлежности для уборки, но болтовня смотрителя про кандалы, кнуты и телесные наказания раздражала сильнее, и Вуд удивился тому, как много, оказывается, в нем энергии. Только первая волна гнева спадала, как с головой окутывала новая. Забрав ведра и тряпки, гриффиндорец поспешил к классу трансфигурации, радуясь, что отработку отбывать он будет в гордом одиночестве. *** Маркус ненавидел себя, как никогда никого в жизни. Ненавидел за то, что подписался на всю эту дребедень со спасением гриффиндорца-неудачника, за то, что сам напросился на отработку, когда мог валяться на кровати и обсуждать с Эдрианом последние хогвартские новости и сплетни. И ладно, если бы он подрался с кем-нибудь или нарушил правила. О нет, он сам подошел к Минерве МакГонагалл и попросил назначить ему отработку с Вудом. Вот просто так, ни за что и только для того, чтобы они как бы случайно встретились. Утром он заходил к декану, дабы поинтересоваться, как там приготовление антидота. Северус Снегг, одарив подопечного хмурым холодным взглядом, сказал, что осталось всего пару дней — какое-то там растение должно настояться в каком-то там растворе. Маркус слушал через слово, ему хватило лишь того, что скоро весь этот цирк закончится и можно будет спокойно вдохнуть, изредка подкалывая Вуда, когда вокруг никого не будет. Пусть тот ни в чем не виноват, поиздеваться надо, чтоб не расслаблялся и не жрал всякую дрянь, предложенную другими. Маркус был на сто процентов уверен — виноваты близнецы Уизли. Те постоянно выкидывают различные фокусы и далеко не все из них безобидные. От некоторых их «вредилок» следуют серьезные последствия: крыша может поехать или третья нога вырастет, удалять которую мадам Помфри будет целую вечность. Осталось верить только в то, что профессора проведут расследование и найдут доказательства. Хотя эта драная кошка наверняка не захочет признавать, что в случившемся виноваты рыжие дьяволы. Протирая мокрой тряпкой пыльные полки с различными статуэтками животных и фарфоровой посудой, Флинт с долей ужаса подумал, что все эти чашечки и собачки раньше действительно были живыми существами. Мысленно обозвав Минерву МакГонагалл извращенкой, Маркус оглянулся на часы — Оливер должен был вот-вот придти. Так и произошло. Через несколько минут в класс трансфигурации вошел Вуд с опущенной головой и убитым выражением лица. Первые пару секунд Оливер не замечал Маркуса, но как только он поднял голову, то наткнулся на вежливо-улыбающегося Флинта. Маркус старался выдавить мягкую улыбку, но его прекрасная «тролльская» внешность всегда все портила, делая любое выражение лица пугающим. Но гриффиндорского капитана мало волновал его внешний вид, отчего на его лице заиграла милая, смущенная улыбка, которую он попытался спрятать ладонью. Маркуса кинуло в жар, а в горле застрял противный ком. Единственное, о чем он думал — какой же он придурок, раз по доброй воле напросился на отработку. Единственное, что он чувствовал — раздражение и, как ни странно, смущение. Слизеринец, привыкший внушать людям страх или презрение, никак не мог смириться с тем, что кто-то может улыбаться ему так искренне. — Привет, — сухо поздоровался Маркус, смотря на Оливера в упор. — Эм, привет, — Оливер вновь несдержанно улыбнулся и быстро отвел взгляд в сторону. Все сегодняшние неприятности и слова Алисии мгновенно растворились, гнев сменился чистым, безграничным счастьем. В голове тут же завертелись картинки, где он кидается Маркусу на шею и они долго-долго обнимаются, игнорируя весь мир вокруг. — Что ты тут делаешь? — А на что похоже? — не удержавшись, съязвил Маркус и помахал тряпочкой для большей убедительности. — А, ну да, — неуверенно промямлил Вуд. Он так долго ждал встречи, так изводил себя, а сейчас даже не знал, что говорить. Ему хотелось рассказать об очень многом: например, отдать Флинту долг в виде добрых слов. Сказать ему о своих чувствах, поделиться всем, что у него на душе, отдаться в его руки полностью. Он бы так и поступил, однако перспектива ходить с битой мордой особо не радовала, и Оливер сдержал порыв эмоций. — За что? — Домашку не делаю пару недель, — тут же соврал Флинт. Первое, что ему пришло на ум — сказать, что подрался, но он все же решил обойтись чем-то более мирным. — Ясно, — потерянно промямлил гриффиндорец, — а я… ты и сам знаешь. — Ага, — тупо отозвался Флинт, после чего повисло неловкое молчание. Оба парня не представляли, о чем им разговаривать, как дальше себя вести. Маркусу вновь стало душно от напряженной тишины и, не придумав ничего лучше, он вернулся к изначальному занятию — продолжил протирать полки под изучающим взглядом Оливера. — Чо стоишь? Мне одному херачить, что ли? — Ой, прости, я задумался немного, — от смущения у Оливера запылали щеки он резко отвернулся, надеясь, что Флинт не заметил его странной реакции. Взяв метлу, Вуд принялся подметать пол без особо старания, судорожно размышляя, как ему завязать диалог с Маркусом. В голове мгновенно опустело, мозг не мог предложить ничего стоящего, отчего Оливер чувствовал себя тупым как никогда. Первое время каждый занимался своим делом, словно не замечая друг друга. Маркус был бы рад, если так они провели бы остаток времени, а после, быстро попрощавшись, разошлись по своим спальням, однако он понимал, что если так и не заговорит с Вудом, то у него в башке может перемкнуть и он побежит в открытое окно. Нужно было действовать и чем раньше, тем лучше, даже если совсем не хочется. У него уже было пару тем для разговора, но он продолжал упрямо молчать и игнорировать неловкие взгляды Оливера. — У тебя скоро игра с пуффендуйцами, — Маркус все же решился начать, — готов? — Если бы, — тут же ответил Оливер, — моя команда собирается выкинуть меня… — Серьезно? Почему? — наигранно-удивленно спросил Маркус. — Я… последнее время думаю о другом. Звучит дико, но я ничего не могу с этим сделать, — Оливер еле удержался от того, чтобы признаться Флинту о чем именно он постоянно думает. — Удивительно, такой квиддичный маньяк, как ты, думает о чем-то другом. Смотри, как бы земля не взорвалась, — Маркус усмехнулся, чувствуя себя полным идиотом. Он был близок к тому, чтобы самому выпрыгнуть в открытое окно. Разговаривать с Оливером так спокойно было слишком странно, хотелось скорее прекратить, спрятаться в подземельях и ждать, когда антидот будет готов. — Хах, да, — Оливер издал фальшивый смешок, сильно нервничая, — скорее земля взорвется от того, каким ты бываешь… — Каким? — Маркус моментально оживился, желая услышать мнение о себе со стороны. Не то, чтобы его это сильно волновало, просто проснулся «спортивный» интерес. — Ну, я привык, что ты… грубый тролль, а ты, оказывается, можешь быть таким, — Оливер продержал небольшую паузу, — милым. — Милый? Слышь, ты ничего не попутал? — беззлобно усмехнулся слизеринец. Внешне он оставался весел и спокоен, однако по телу прошла волна отвратительных мурашек. Он начинал нервничать. — Да пошел ты, — фыркнул Вуд, — я просто не ожидал, что ты можешь общаться так спокойно, без издевок. Или про погоню за снитчем, я ожидал любой подставы, но этот полет был шикарен, один из лучших полетов моей жизни… Я никогда не мог подумать, что что-то настолько крутое может быть связано с тобой… чертов бладжер, теперь ты будешь считать меня придурком. — Никогда не мог подумать? Конечно, я же слизеринец, — Флинт внезапно оскорбился, хоть и понимал, что причины особой нет. Он всегда был мерзким троллем, ничего удивительного. — О чем ты? — А о том. Типа, вы — гриффиндурки, привыкли считать всех слизеринцев ублюдками и мразями, ведь мы быстрее соображаем и лишний раз не геройствуем. Типа, стоит сделать что-то хорошее, как сразу все косо пялятся и подозревают, — Маркус перестал протирать полки и в упор уставился на Вуда. Обида прожигала изнутри и он, наконец, почувствовал, что может выговориться и Оливер не сможет ответить ему колкостью, не сможет оскорбить. — Ага, да, такие прямо безвинные овечки. Не вы ли всегда нарушаете правила и творите всякие гадости? — фыркнул Оливер, оскорбленный до глубины души. — Знаешь, когда тебя постоянно чморят и обвиняют во всех грехах, сложно под это не подстроиться. Или я должен самоотверженно кидаться всем на помощь, а потом терпеть унижения? Знаешь, один раз я наткнулся на ревущего пуффендуйца, он, блять, заблудился. И что мне оставалось? Я довел его до этих дебильных бочек… другие пуффендуйцы наехали на меня, словно я его избить хотел. Блять, и ты думаешь, что после этого я буду кому-нибудь помогать? — Ну, подумаешь, один раз, — хрипло пробубнил Оливер. Он чувствовал, как Флинт медленно, но верно начинал закипать, а ссориться с ним совсем не хотелось. — Да, бля, один раз! Тебе легко говорить! — Флинт неосознанно перешел на крик, уже не в силах себя контролировать. Вуд тоже отбросил метлу подальше, но смотреть в глаза Маркусу не решался. — Если гриффиндорец совершил ошибку — ой, ну с кем не бывает. Если ошибку совершил слизеринец, то пиздец. Вешать его надо. Вся школа против нас. Оливер попытался вставить слово о профессоре зельеварения, но Маркус не дал ему договорить. — И только попробуй ляпнуть про Снегга! Он единственный преподаватель, который нас выгораживает. На вашей стороне и Макгонагалл, и Дамблдор, и все остальные. Взять того же Поттера — получает баллы за то, что нарушает правила. Разве справедливо? А Уизли вообще ебнутые, но ничего, все их любят! — Маркус полностью потерял контроль над собой, не стесняясь верещать, как ненормальный. Оливер ни слова не мог вымолвить, раньше он никогда не задумывался над подобной несправедливостью, а сейчас, когда Маркус разговорился, ему стало его так жаль… Чуть слезы на глаза не наворачивались. — Прости, — хрипло прошептал Оливер, уткнувшись взглядом в пол, — мне очень жаль. — Забей, — Флинт тяжело вздохнул, поняв, что натворил. Он должен был повысить Оливеру настроение, а не заставлять того рыдать. Теперь придется думать, как все исправить, — я не должен был этого говорить, просто, — идея, отчаянная и безумная, пришла моментально, — просто я не удержался, хотелось поделиться хоть с кем-то, а ты… ты мне нравишься, Олли. Слова Маркуса оглушили хуже ступефая. Оливер почувствовал, как по спине потек холодный пот, подогнулись колени. Он пытался сделать вздох, но легкие сжались, не пропуская воздух. Сердце перестало биться. «Нравишься, — судорожно крутилось в голове, — нравишься. Нравишься. Нравишься». — Блять, нахуя я сказал, придурок, — Маркус продолжал играть, удивляясь, какой он хороший актер, — только попробуй кому-нибудь сказать, я тебя прибью, понял?! — Как нравлюсь? — пискнул Оливер, игнорируя угрозы. Прежде чем взрываться радостью, хотелось уточнить, правильно ли он все понял. Вдруг Маркус имел в виду что-то другое. Ох, он этого точно не переживет… — А как тут понимать, а? Ты мне ближе, чем остальные, — Маркус сделал несколько шагов навстречу, подходя чуть ли не вплотную, опаляя ухо Оливера теплым, нервным дыханием. Сердце стучало, как сумасшедшее, в висках болезненно запульсировало. В голове Флинта неожиданно появилась сцена, где ахуевший Оливер отталкивает его, называет пидором и уносится прочь, дабы рассказать своим дружкам о случившемся, после чего пол школы будет издеваться над ним. Но вместо этого Оливер прикрывает глаза, хватаясь руками за плечи Маркуса и неловко, словно в первый раз, прижимается своими губами к губам Маркуса. «Блять!» — восторженно думает Оливер. «БЛЯТЬ», — Думает Маркус, размышляя о быстром и безболезненном способе самоубийства.