Любовь зла, полюбишь и козла!

Сидя на трибунах, переполненных студентами разных возрастов и факультетов, Маркус думал лишь о том, что завтра антидот будет готов. Завтра все закончится. Весь этот гейский кошмар. Над головой сгущались черные грозовые тучи, холодный ветер бил в лицо, но несмотря на всю серость вокруг, болельщики бодро кричали, размахивая флагами своих факультетов. На поле уже собрались все четырнадцать игроков, Оливер Вуд пожимал руку Седрику Диггори и через секунду, по команде свистка, они немедленно поднялись в воздух. Игра началась. Рядом с Маркусом сидели Эдриан и Грэхэм, которые орали и веселились от души, комментируя игру не самыми лестными словами. Им на самом-то деле было плевать, кто победит, они пришли с целью поиздеваться над всеми игроками. В обычное время Маркус бы с радостью к ним присоединился, но некоторые обстоятельства не позволяли ему даже косо глянуть на кого-нибудь из гриффиндорцев, не говоря уже о привычных издевках. «Вдруг Олли обидится», — мысленно фыркнул Маркус. Слизеринец ощущал себя так, словно его посадили на короткую цепь и вечно контролируют. О, не дай Мерлин, он случайно (или не случайно) попялится на чей-нибудь зад — Оливер сразу сердито сверлит его разгневанно-обиженным взглядом, а потом, когда они остаются одни, начинает выносить мозг. Вот так прошли первые дни их «отношений». Поцелуи, объятия, постоянный контроль и недоверие. После поцелуя в классе транфигурации, Оливер почему-то сразу решил, что они встречаются, и даже не посчитал нужным рассказать об этом Флинту. Просто на следующий день, когда ни о чем не подозревающий слизеринец шел по пустому коридору в свои темные подземелья, на него сзади накинулся Оливер, прижал к стене и, со словами «я очень скучал», принялся жадно целовать. То, что ебнутый гриффиндорец следил за ним, Флинт понял сразу и хотел врезать ему хорошенько, но, вспомнив свою задачу, лишь опасливо старался коситься по сторонам, чтобы никто не увидел такого позора. После Маркусу пришлось сидеть с Вудом во внутреннем дворе школы и слушать бесконечный треп про тренировки, квиддич и потерявшую страх гриффиндорскую команду. Не то чтобы с Оливером было совсем скучно, иногда он казался довольно забавным, но Маркус предпочел бы провести время с большей пользой — например, позалипать на рыбок в окне спальни. Может, подземелье Слизерина кажется холодным и неуютным, зато никто в школе больше не может наблюдать за подводной жизнью, а на небо посмотреть можно из любого другого окна. А еще за эти пару дней Флинт успел довести себя до истерики. Его удивил факт того, что после поцелуев с парнем его не вырвало. Грэхэм когда-то давно рассказывал, как это мерзко и отвратительно, и что он как-то видел целующихся мужиков и его реально вывернуло наизнанку. На самом же деле, если подумать, то поцеловать парня оказалось не так уж и страшно. Что с парнем, что с девчонкой — глаза закроешь и одно и тоже. Пару часов слизеринец потратил на то, что бы убедить себя в правильности своих ощущений. Он не сразу смог смириться с тем, что гомосексуальная связь не вызывает в нем отвращения, но все же решил, что это нормально. Он не должен чморить себя за то, чего не испытывал. — Квоффл у Хейди Макэвой из Пуффендуя! Она быстро мчится к кольцам Грифифндора, ей на хвост садится Алисия Спиннет! О! Вместе с замечательной Анжелиной Джонсон им удается перехватить мяч! — вещал Ли Джордан, но Маркус практически не слушал. Все его внимание было приковано к гриффиндорским кольцам, которые охранял Вуд. Оливер, как назло, тоже смотрел на него, не обращая внимание на игру, и Маркусу пришлось раздраженно махнуть рукой в сторону поля, как бы намекая «туда смотри, придурок». Гриффиндорский вратарь намек понял, а вот сидящие рядом друзья заметили странное поведение и ничего не поняли, одарив своего капитана вопросительным взглядом. Флинт только пожал плечами и продолжил делать вид, что следит за игрой. Допустим, ему на самом деле все равно с кем целоваться, но то, как Оливер обнимается — неповторимо. Так крепко, тепло и искренне. Как он кладет голову ему на плечи, тихо вздыхает, и Флинт не может удержаться, сам начинает нежно гладить его по голове.  — 10:0 в пользу Гриффиндора! Ура… Маркусу кажется, что еще чуть-чуть, то все — он сам влюбится в Вуда. И никакой антидот уже не будет нужен… — Малькольм Прис из Пуффендуя забивает гол! 10:10! Маркуса передернуло, бладжером в голову ударила отвратительная мысль: а что, если шутник подлил любовного зелья и ему? Что, если он тоже сейчас нуждается в срочном лечении? — На поле появляется золотой снитч! Гарри Поттер немедленно бросается за ним, Седрик Диггори следом, кто же поймает снитч? Давай, Поттер, поднажми! А, черт, оба ловца упустили снитч. Нет-нет-нет! Этого быть не может! Это все полный бред! Во-первых, он точно не влюблен в Вуда! Ни в коем случае. Во-вторых, будь он под любовным зельем, он бы точно не смог этого осознать. И вообще, он просто накручивает себя! Нужно успокоиться и взять под контроль свои мысли, не придумывать лишнего. — Гарри Поттер поймал снитч! 170:20, Гриффиндор победил! — трибуны взревели дикими криками, гриффиндорцы орали во все горло, радуясь первой победе. Не то чтобы было чем гордиться, будь это настоящие матчи, то львы были бы на последнем месте, как в старые-добрые времена. Команды спустились на землю, Оливер, как бешеный, накидывался на каждого своего игрока с крепкими объятиями и криками благодарности, особенно досталось Поттеру — Оливер не пожалел его, до боли сдавливая ребра. Маркус сглотнул. Совсем скоро, когда все болельщики покинут трибуны, а команды разойдутся, ему предстоит отправиться в раздевалку, где Вуд на радостях переломает и ему все кости. И зачем он согласился на вудовское «останемся после игры, проведем время наедине, ну, пожалуйста, не нужно бояться, что кто-то увидит, ну, Маааркус», он вполне мог бы соврать, что занят чем-то очень важным. Дороги назад нет. Грэхэм и Эдриан уже вставали со своих мест, хмурые и недовольные тем, что с неба не ударила молния и не зажарила всех игроков на смерть. — Эй, ты чо завис? Идем, нет? — кинул Грэхэм, сунув руки в карманы джинс и немного ссутулившись. — Идите, я потом догоню, — пробубнил в ответ Маркус, провожая взглядом гриффиндорскую команду, уходящую с поля. — Иди, нам нужно переговорить, — сказал Пьюси, устраиваясь рядом с Маркусом. — Ну, если девочкам нужно пошептаться, то базара ноль, — Монтегю пожал плечами и двинулся дальше. — В последнее время ты ведешь себя странно. Чел, что случилось? — обеспокоенно спросил Эдриан. Флинт завис, не решаясь произнести ни слова. Эдриан не трепло, ему, по идее, можно и рассказать. И смеяться он не будет… первое время, конечно. Но чем больше человек знает, тем больше риск, что в скором времени узнает и вся школа. Черт, он правда не знал, как поступить… — Эй, — нетерпеливо отозвался Эдриан, заметив по мимике, как тяжело Маркусу думается. — А? — потерявшись, откликнулся Флинт. — Ебаный бладжер, я сбил весь мыслительный процесс! Придется опять ждать пару часов! — Эдриан попытался изобразить полное разочарование, но все же не смог сдержать широкой улыбки. — Отъебись, — буркнул Маркус, криво улыбнувшись. — А если серьезно, то отвечай на вопрос. Ты же знаешь, что пока я не узнаю все твои грязные тайны, не успокоюсь, — не унимался Пьюси. Студенты очень медленно покидали поле, некоторые тормоза сбивались в стайки и весело что-то обсуждали, не торопясь уходить. — Тебя хотят исключить? По всем работам получил троллей? От метлы заноза в заднице? — Эдриан продержал паузу, — влюбился? — Чего? Нет! — тут же воскликнул Флинт, резко повернувшись к другу лицом и одарив его уничтожительным взглядом. — Ага, значит, влюбился. Она в курсе? — Пьюси завелся не на шутку, быстро тараторил и казалось, совсем не замечал, как стремительно Флинт закипает от раздражения. — Кароче, если она скажет, что лесбиянка, то не верь, они всегда так говорят, чтобы тактично послать. О, с какого она факультета? Если с Гриффиндора или Пуффендуя, мы больше не братья, понял? Ну ладно, пуффендуйку я могу тебе простить, кстати, она красивая? Или ты под себя выбирал? А грудь како… — Заткнись, Мерлина ради! — прорычал Флинт, сжимая кулаки. Несмотря на то, что Пьюси иногда вел себя раздражающе, отвлекать от проблем он умел. Как и сейчас, слушая непрерывную болтовню Эдриана, Маркус чутка подзабыл про Вуда, с которым в скором времени ему придется обжиматься в раздевалках. — Ладно-ладно, но знай, если это страшная пуффендуйка, то не прощу! — напоследок кинул слизеринец, — расскажешь, когда будешь готов, — Эдриан резко поменялся в лице: улыбка пропала, взгляд потяжелел. — Забились, — кивнул Маркус, — а теперь вали к Моргане! У меня дело есть, — Пьюси спорить не стал, похлопал капитана по плечу и поплелся в замок. Спустя минут десять Маркус задрожал от холода и решил, что, наверное, можно подождать когда все уйдут в теплых раздевалках. Конечно, возмущенных будет достаточно, но Флинт всегда может послать их или пригрозить кулаком. Как только слизеринец спустился с трибун из помещения вышло трое пуффендуйцев, они глянули на незваного гостя с подозрением, но говорить ничего не стали, чему Маркус был очень рад. И так нервы слабые, нечего их лишний раз травмировать разборками. Перед тем, как зайти внутрь небольшого здания, Маркус глубоко вздохнул и сам себе пожелал удачи. В нос ударил душный запах пота. Многие, в особенности не привыкшие к тяжелому физическому труду, уже кривили бы лицо и задыхались, но для Маркуса этот запах был привычный, чем-то даже приятный. Сразу вспоминаются хорошие тренировки и матчи, после которых можно было отдыхать с чувством выполненного долга. Одернув себя, Маркус двинулся дальше по коридору, заворачивая в раздевалку. Там на скамейке сидел Вуд, все еще одетый в спортивный свитер и белые штаны; рядом лежала его потрепанная жизнью метла. Оливер пока не заметил его, что дало Флинту полностью просканировать его взглядом: кожа больше не выглядела такой бледной, как пару дней назад, словно кто-то с помощью магии добавил в нее краску, синяки под глазами пропали, давая понять, что Оливер стал нормально спать и, кажется, он даже поднабрал пару килограммов, меньше походя на скелет. И все это благодаря тому, что Маркус проводит с ним время. Или, точнее, нянчится. Увидев слизеринца, Вуд широко улыбнулся, подскочил со скамейки и бросила ему на шею, крепко обнимая. Флинт почувствовал сумасшедшее сердцебиение Оливера. По телу прошла волна мурашек, внутренности сдавили тиски. Мерлинова борода, какой же он мудак, раз пытается извлечь выгоду из такой неприятной ситуации. Любовное зелье могли подлить кому угодно и разве какой-нибудь пуффендуец стал бы помогать исключительно за награду? На мгновение Флинту стало неприятно, но потом он вспомнил, что, вообще-то, он никакой не пуффендуйский дурачок. — Я так рад тебя видеть! Спасибо, что пришел. До сих пор не могу поверить, что мы победили. Не то чтобы это сильно на что-то влияет, ведь мы все равно самые отстающие, но это только начало, — затараторил Оливер, не разжимая объятий. — Только ты особо не надейся, Олли, вам нас не победить, — Маркусу стало неуютно, но отстраняться первым он не собирался. Мало ли, что Вуд себе там напридумывает. — Ты слишком самоуверенный, — Оливер фыркнул в ответ, — не думай, что раз мы встречаемся, я буду тебе поддаваться. — Договоришься, — огрызнулся Маркус, стараясь игнорировать вудовское «встречаемся». Маркус неожиданно подметил про себя одну вещь: если не брать во внимание физический контакт, складывалось впечатление, что Оливер вполне себе адекватен. Флинт обязательно должен будет чуть позже поразмышлять на счет этого. Обычно любовные зелья двигают крышу конкретно, превращая жертву в неспособного думать овоща. — И что ты сделаешь? — Вуд перешел на шепот, встал на цыпочки и потянулся за поцелуем. Слизеринец не стал сопротивляться, но сам особо не горел желанием отвечать. Лениво проводя руками по спине гриффиндорца, Маркус полностью убедился в том, что он точно не влюблен в Вуда. Определенно точно нет. Тем временем Оливер углубил поцелуй, проникая левой рукой Маркусу под рубашку. Его теплая, шершавая ладонь нежно прошлась по прессу, выше к груди и обратно, вызывая у Маркуса новую волну мурашек. Оливер отрывается от губ, но не успевает Флинт облегченно вздохнуть, как чувствует поцелуи на шее, переходящие в укусы. Если бы не было так неловко, возможно было бы приятно. Еще один день. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Завтра утром он зайдет к декану за антидотом, напоит им Вуда и все закончится. Оливер терзает кожу на шее, и Маркус обреченно понимает, что останутся засосы. О, черт, только не это! Но он почему-то не может попросить Оливера перестать, не может оттолкнуть его. Что-то мешает, а что — не очень понятно. Оправдывать свое бездействие тем, что «Олли обидится» уже казалось сомнительным и нужно было срочно искать объяснение в другом. То, что ему нравится чисто физически — это нормально, человеческое тело и должно так работать. То, что его привлекает получение опыта в интимных вещах тоже вполне нормально. И совершенно не важно, что его партнер не девушка, а парень. Иногда очень раздражающий парень. — Когда я рядом с тобой, мне крышу сносит, — шепчет Оливер, переходя мелкими укусами на ключицы. Маркус чувствует себя одновременно бревном и идиотом. Было стыдно стоять, как статуя, когда человек так старается, но с другой стороны, почему его вообще должно это волновать? Оливер будет от него в восторге в любом случае. — Я заметил, — смущенно, так же шепотом, отзывается Флинт и все же решается что-то сделать. Он наклоняется и, так же как Вуд минуту назад, сначала нежно поцеловал его в шею, а после слегка прикусил. Гриффиндорец тяжело выдохнул, откинул голову назад, как бы намекая, чтобы Флинт не останавливался. Следующий, но чуть более грубый поцелуй-укус вызвал у Оливера несдержанный тихий стон. Маркуса ошпарило кипятком. Он уже не понимал, что чувствует. Не знал, когда ему нужно остановиться. И нужно ли вообще. Ровно до того момента, когда Оливер прижался к нему всем телом и Маркус бедром почувствовал его стояк сквозь плотную ткань штанов. Флинт тут же отскочил назад, перепуганный и слишком смущенный. — Маркус, все в порядке? — удивленно и немого разочарованно спросил Оливер, стремительно краснея. — А, д-да, — заикнулся Маркус, мысленно проклиная себя, — просто… тебе не кажется, что мы слишком спешим? То есть, прошло только пару дней, — продолжил он. Руки пробивала мелкая дрожь, сердце ускорило свой ритм и все, чего он хотел в данный момент — поскорее уйти. Спрятаться до завтра в подземелье и переварить случившееся в тихой, спокойной обстановке. Мерлин, пожалуйста, пусть это прекратится немедленно! — Прости, я… — Оливер опустил взгляд в пол, — я просто… ничего не могу с собой поделать, оно само! — Верю, — тупо произнес Флинт, стараясь найти причину, с помощью которой сможет немедленно сбежать, — успеется. Понимаешь, я не хочу, — Маркус резко замолчал, пытаясь придумать, чего он там не хочет. Думай. Думай. Думай. — Чтобы наши отношения были завязаны только на сосаниях и прочем. — Прости, — снова начал Оливер, но так и не с мог продолжить, ведь Маркус его перебил: — Все в порядке, ну. Успеется еще, — Флинт попытался выдавить из себя улыбку и ему очень не хотелось знать, что из этого получилось. Однако Оливер улыбнулся ему в ответ, значит, вышло не так уж и плохо. — Я до сих пор не могу поверить в то, что мы вместе, — Оливер вновь обнимает его, уже не пытаясь лезть под одежду. — Я тоже, — безысходно отвечает Маркус, стеклянным взглядом уставившись в стену.

***

Маркус возвращался в подземелья в потерянном, удивленном состоянии. Идя по пустому коридору, освещенном висящими на стенах факелами, Флинт не мог ни о чем думать. Не хотел, если точнее. Его даже не волновало то, что в любой момент из-за угла может выскочить Аргус Филч и, мерзко ухмыляясь, назначить ему отработку за прогулку во время отбоя. Плевать. Плевать на все. Он приложил слишком много усилий, пережил такой стресс, что может позволить себе немного наглости. Наконец добравшись до спуска в родные, горячо любимые подземелья, Маркус представил, как здорово будет лечь в мягкую постель и забыть про этот кошмар до завтрашнего утра, но желаемому не суждено было случиться. Внезапно его схватили за плечо, отчего Маркус тут же набычился, дернулся в сторону и хотел уже покрыть завхоза трехэтажным матом, смотря прямо в его уродливое лицо. Но вместо Филча он увидел хмурую Алисию Спиннет. Девушка смотрела на него убийственным взглядом, сразу было видно, что она еле сдерживается от того, чтобы вдарить Флинту посильнее. — Дементор тебя поцелуй, Спиннет, что тебе нужно?! — если бы отец услышал, как он разговаривает с девушками, то точно отвесил бы ему подзатыльник. Ох, как жаль, что его здесь нет, — вали отсюда! — А ты заставь меня, тролль безмозглый! — Алисия огрызнулась в ответ, еще больше выходя из себя. Женщина на портрете неохотно открыла глаза и шикнула на них, чтобы не мешали спать, но ребята не обратили на нее внимания. — Рассказывай, что тебе от Оливера нужно?! Он мне все рассказал. — Мерлин, какой же он придурок, — Маркус тяжело вздохнул. Значится, он тут старается держать все в секрете, а этот гриффиндорский засранец треплется всем подряд. — Я жду, Флинт, — нетерпеливо проговорила Алисия, сложив руки на груди. Она толком не знала, что будет делать, если Флинт решит не отвечать, от маханий кулаками ей будет только хуже, если только заколдовать его… — Так, кароче, начнем с того, что ты знаешь, а потом я начну объясняться, — Маркус решил, что нет никакого смысла упираться. Чем быстрее они разберутся, тем быстрее он вернется в кровать и провалится в спасительный сон. — Я знаю то, что ты мерзкий ублюдок, и я хочу знать, что ты задумал. И каким образом узнал, что Оливер в тебя влюблен?! У тебя вообще совести нет, раз решил воспользоваться его чувствами… — У меня-то совести нет?! Твой Вуд не лучше! — Маркус начал терять контроль над собой. Еще чуть-чуть и он взорвется. — Если ты не оставишь Оливера в покое, знаешь, что я с тобой сделаю? — Спиннет сунула руку в карман, сжимая волшебную палочку и готовая в любой момент ей воспользоваться. — Угрожаешь мне? — Флинт оскалился, — хочешь знать — заткнись и слушай. Твой драгоценный Вудила не влюблен в меня, он под приворотным зельем. Прежде, чем ты начнешь истерить, скажу, что я не имею к этому никакого отношения. Мне об этом сказал Снегг и ваша кошара, именно она попросила меня присмотреть за ним. Вот так вот. Алисия зависла, переваривая информацию. С одной стороны, ей никак не хотелось верить слизеринскому троллю, но, с другой стороны, вся ситуация вдруг стала логичной. Только любовное зелье могло выбить из башки Оливера квиддич и все, что с ним связано. Оснований не верить Маркусу у нее не было, но не могла же она просто так довериться ему. — Завтра антидот будет готов и я предлагаю тебе помочь мне… — О, как мило ты о помощи просишь, — перебив, фыркнула Спиннет. — Подлить его или что с ним нужно будет сделать, — продолжил Флинт. — Завтра на завтраке можно все провернуть и навсегда забыть. — Так-то просто ты все забудешь. Наверняка, будешь потом издеваться над ним, — гриффиндорская охотница не собиралась так просто сдаваться. — Ну, знаешь, мне самому сейчас не так уж и кайфово! — начал Маркус, а после отдернул ворот рубашки и указал на алый засос на шее. Алисия скривилась. — Хорошо. Завтра перед завтраком ты отдашь мне антидот и больше никогда не заикнешься об этом, — Спиннет кивнула. — Только вот интересно, с чего ты вообще согласился помочь ему. — У меня есть причины. Не беспокойся, к Вуду это никак не относится. Кароче, договорились, Спиннет. Завтра возле входа в Большой зал. Не успела Алисия ничего сказать, как Маркус развернулся к ней спиной и продолжил свой путь. Спиннет сжала кулаки, но все же поспешила в гриффиндорскую башню. Не хватало того, чтобы Филч выписал ей наказание.