Фобос

Они лежали на диване, держась за руки, близко, почти голые, испачканные спермой, и Сане хотелось убежать отсюда подальше. Хорошо, что в комнате темно: теперь он точно не смог бы смотреть Эрни в глаза. Как же, вздумал избавиться от снов, приехал и склонил малознакомого парнишку, не гея, почти к сексу! Даже если Эрни сам очень даже не против, Саня не должен был поддаваться. Его самого, небось, измучили эти сны страшно представить как. — Эрни, прости! Я не хотел такого! — Заебал! — Ну правда! Я не хотел… совращать тебя? — Да бля, я же понимаю причину! Сам такой же! Ты вообще заметил, что это я полез к тебе, а? Рука Эрни нашла Саню, нежно погладила его растрепанные волосы, щеку. Пальцы оказались на шее и как-то по-дружески ласкали кожу. — Не щупай меня… Пожалуйста! — Чего-то боишься? — Не хочу быть педиком. — Бля! Не делает это тебя педиком. Я много кого щупаю, и еще никто не поголубел. — Эрни переместил руку на грудь, огладил мышцу. Саня не знал, куда деваться. — Подумаешь, помогли друг другу разрядиться. — Это неправильно! — А сны нас по каким-то правилам заебывают? Каждую ночь, бля! А мы просто один раз подержались друг другу за хуй… — Херасе «просто»! Саня стыдливо отвел взгляд, боясь даже случайно увидеть блеск его глаз. Худая рука оказалась на его животе, и он вздрогнул. Эрни прошептал: — Тс-с, не дергайся… Я же ничего плохого не делаю… Он легко провел ладонью вверх и вниз, как будто гладил котика. Саня со стыдом ощутил жар в низу живота, и его прошибла дрожь. — Нам лучше разойтись, прямо сейчас. И больше никогда так не делать. — Возможно… Самому не нравится моя реакция, прикинь. Я когда реально ебусь, такого не чувствую, а тут прям какая-то гиперсенситивность, пиздец… Или моя болячка вернулась? — Что за болячка, прости? — Не заразная, нормально все… Нервная, бля. Забей… В голосе Эрни слышалось что-то такое горько-болезненное, что Саня притянул его к себе, коснулся худеньких плеч и спины — никакой похоти, только желание пожалеть. Теперь понятно, почему Эрни иногда злой, иногда нормальный, иногда унылый. Но ведь он не виноват в этом, ему самому нелегко. Саня шептал не переставая: — Ну хочешь, забью… Но лучше буду знать, что с тобой, может, помогу… Чтобы ты знал, что не все ненавидят тебя, и не только те, кто еще не знает… — Ну ты что делаешь?! — Прости! С голым обкончанным мужиком противно, я помню… А ты как котик. — Да оба мы сейчас… такие! В каком смысле? Саня невесомо провел пальцем по плечу, уткнулся в ложбинку над острой ключицей, перешел на нежную шею. — Такой приятный на ощупь, теплый и кусучий. И сам тут же смутился от своих слов. — И где я тебя кусал? Ты же мне еще на хвост не наступал? — Не в том смысле! — Саня обрадовался, что Эрни не зацепился за то, что он приятный на ощупь. Как бы он объяснил это? — А кошкам наступал? — Наступал, я видел. Думал, хули они тебя кусали? Ну нет, неправда. Саня хотел сказать, что в первый раз, когда он заходил к Эрни, кошка первой вцепилась, но вовремя осекся. Не хватало еще напоминать тот случай. Вместо этого он молча обнял худое тело. — Ну что, повторим? — неожиданно спросил Эрни. — Не надо! Вот правда, еще привыкнем к этой гомосне, а потом что? И как его не одолевает стыд после того, что они делали? Саня не сможет днем смотреть ему в глаза, а ему нормально! — Не боись, если мы решим эту проблему, нам не надо будет привыкать. Ты смотри по ощущениям — хочешь или нет, а неудобно тебе будет еще долго. Пошли покурим? Эрни выпутался из объятий, встал, надел штаны и протянул руку Сане. У того кровь прилила к лицу, он торопливо обтерся покрывалом, надел трусы и встал. Эрни легонько подтолкнул его в спину: «Заставлю сожрать!» Неужели увидел? Балкон обдал их холодным воздухом, и Саня вспомнил, что футболка осталась там, в темной комнате. Пробрала совсем не сладкая дрожь, и он сам прижался к теплому телу Эрни. Они курили. Они грели друг друга. Они решили больше так не делать. Они пойдут спать. Именно.