Паинька

Мне с трудом удалось уснуть. Сон мой был беспокойным. Я оказался в маленькой комнатке без окон и дверей. Стены были окрашены в некрасивый серый цвет, отчего выглядели перепачканными и засаленными. Сначала я был там один, но в какой-то момент, вокруг меня начали появляться люди. С каждой секундой их становилось все больше. Они возникали со всех сторон, все, как один, безликие, все что-то непрерывно шепчущие. Я силился разобрать слова, но у меня никак не выходило. Вскоре шёпот их стал перерастал в крик. В ушах начало звенеть. Я проснулся в холодном поту, с ладонями, плотно прижатыми к ушам. Вот так ночка. Кошмары мне не снились довольно давно. Успокоившись, я решил постоять у окна, которое часто оставляю открытым на ночь. Думаю, что лучше умереть от того, что комары выпили всю твою кровь, чем от того, что задыхаешься. На часах было около четырёх утра и солнце уже начинало вставать. Я поудобнее устроился на подоконнике: уснуть всё равно уже не получилось бы. Вид в моей комнате попался не самый удачный. Не море, даже не задний двор, а соседний коттедж семьи Мин. Где-то вдалеке послышался лай собаки. Животное всё никак не унималось, продолжая издавать надоедливый звук. Зачем ещё заводить питомцев, разве от людей и так не достаточно шума? Я потянулся к оконной ручке, чтобы избавить себя от назойливого лая, но кое-что меня остановило. Это была фигура человека, перепрыгивающего через заборчик. Я потянулся за очками, чтобы получше рассмотреть его. Тощая фигура в этот момент стремительно пересекала палисадник, что располагался перед домом. Наконец, мне удалось нащупать очки, и нацепить их. Я не отводил от человека взгляд, присматриваясь, тот уже начал залезать в окно первого этажа, что находилось сбоку. Сначала от моего взора скрылась его, голова, затем туловище, и, наконец, я совсем потерял его из виду. Я избавился от очков, и с силой потер глаза. Сомнений не было, человек, которого я видел совершенно точно — Мин Юнги.

***

Я спустился к завтраку, и судя по всему, был самым последним. Мама накрыла стол на заднем дворе, и уже начала разливать чай по чашкам. Отца во главе стола не было, зато рядом с его местом сидела мать Юнги — Суен. Со своим драгоценным сыночком. Она о чём-то увлечённо рассказывала, скорее всего опять рекламировала своего Юнги, говоря о его успехах. Моя же мама внимательно слушала каждое её слово. Наверняка, чтобы потом передать всё мне, в мельчайших подробностях, слегка приукрашивая. Гуки, тоже сидел за столом, от телефона, конечно же не отвлекался, но каким-то образом умудрялся периодически откусывать кусок от тоста, что лежал у него на тарелке. Юнги вяло копался вилкой в своём салате. Я подошёл к столу и негромко поздоровался. В ответ получил лишь едва заметные кивки. — Наконец-то соизволил спуститься на завтрак. Почему так поздно, Чимин? Скоро уже одиннадцать, — возмутилась мама. — Сейчас только десять минут одиннадцатого, не драматизируй, — заговорил Гук, одновременно прожевывая пищу. — Прости, я только проснулся, — я сел на свободный стул, но начать есть не торопился. — Посмотри, вот, на Юнги. Он похоже, тоже не выспался, но зато встал пораньше. Всё потому, что он хорошо воспитан, уважает нас, и даёт об этом знать. Я взглянул на парня, он сидел, склонив голову, в своей чёрной кепке, что почти сливалась с его волосами. Кожа Юнги казалась серой, даже прозрачной, а под глазами красовались заметные мешки. Не те милые, к которым многие стремятся, чтобы казаться привлекательнее или симпатичнее, а другие, которые появляются от недосыпа или ещё черт знает чего. — Мой сын и правда уделяет меньше времени сну, чем следовало бы, — произнесла мать Мина своим тоненьким голосом, а затем потянулась к чашке с чаем. — Он так усердно занимается, что иногда даже теряет счёт времени, и забывает лечь спать вовремя, отсюда и недосып. Будь у меня во рту вода или ещё какая-нибудь жидкость, я бы немедля прыснул ей со смеху всем им в лицо. Я с недоверием взглянул на лицо Мина. Оно оставалось непроницаемым, он сделал последний глоток кофе, оставляя на дне лишь кофейную гущу и немного жидкости, а затем начал вертеть чашку в руках, попутно заглядывая внутрь. Как он это делает? Так нагло врёт своим родителям, а затем просто смотрит им в глаза. — Тебе бы не помешало взять с него пример, Чимин, — вздохнула мама. Это её коронная фраза. Её следует напечатать на футболке, написать на бумаге и вставить эту ценность в рамку, хотя можно и выгравировать на камне, а затем бросать им в людей, ещё лучше — в меня. Юнги скромно опустил глаза, будто о нём речи совсем не шло. Мне хотелось подойти к нему и хорошенько вмазать, чтобы посмотреть, как он выглядит без своего излюбленного лицедейства и актёрствования. Увидеть как такая драгоценная для него маска падает с лица, было моим единственным желанием. — Давай закончим этот разговор, мам, — ответил я и принялся за пищу. На секунду за столом воцарилась гробовая тишина. Но, к счастью, Суен нашла какую-то отвлеченную тему для разговора, которая не касалась её ненаглядного сына. Я закончил есть омлет и сложил приборы на тарелке. Мне хотелось поскорее убраться отсюда. Уж лучше бы я сейчас был с отцом и господином Мин. Играл бы себе спокойно в гольф, пусть и в этой игре я полный ноль, это все же, казалось не таким страшным, как завтрак в такой компании. Отложив свою чашку, Юнги подвинулся чуть ближе к Гуки, тот продолжал тыкать пальцами в экран, и казалось, почти весь он был там — в игре, в реальном мире его было мало. Иногда мне бы хотелось оказаться на его месте, все-таки есть какие-то плюсы, в том, чтобы быть младшеньким: на них гораздо меньше ответственности, но и отношение к ним более снисходительное. Чонгук заметил любопытный взгляд Мина и подняв брови, вопросительно зыркнул на него. — Во что играешь, Гуки? — произнёс он елейно, с легкой улыбкой на лице. — А ты во что, Юни? — передразнил его брат, скопировав эту дурацкую интонацию. — Ты не слишком мал, чтобы так отвечать? — Юнги нахмурился. Видно, не ожидал от Гука такой реакции. Я с удовольствием наблюдал за тем, как выражение его лица постепенно менялось. Теперь былой мягкости больше не было видно. Его почти перекосило в раздражённой гримасе. — У тебя забыл спросить, — сказал Чонгук и в его голосе прозвучали как спокойствие, так и вызов. Но он все ещё был в игре, максимально оторванный от реальности. — Мелкий засранец, — шепотом выпалил Юн, но так, что и я, и Чонгук прекрасно его услышали. — Я хотя бы не притворяюсь. Меня пробирало на хохот, но я издал лишь громкий смешок. Юнги одарил меня недовольным взглядом, а затем, попросив прощения и поблагодарив за завтрак, удалился из-за стола. Вот так, маска треснула и мгновенно разлетелась на части. Добродушие и кротость, однажды застывшие на его лице, облупились, теперь читались явное недовольство и даже злоба. Я определенно хотел бы понаблюдать за Мином подольше.