Паинька

Я тут же начал жалеть о сказанном, об этом, выпаленном на фоне возникших эмоций, предложении. Юнги стал гипнотизировать меня взглядом, а затем едва заметно шевельнул губами, но так, что мне удалось понять такую несложную, но устрашающую фразу. «Тебе пиздец». На фоне оглушительной тишины он опустошил рюмку и оглянулся на своих товарищей. — Охуеть, — захлопал глазами Хосок и откашлялся. — Не то слово, — прошептал Намджун. — Ну, он хоть симпатичный был? — с надеждой спросил Джин. — Немного не в моем вкусе, но в целом неплох, — я пытался разыграть максимально постное лицо, но говорить непринужденно на такую тему было довольно затруднительно. — Да пошло оно все, — захрипел Юн, хватая одну из полных, неоткрытых бутылок алкоголя в руки и уносясь прочь быстрым шагом прямо в сторону танцплощадки. — Что ещё интересного о нашем друге расскажешь? — смешливо произнес Джун, поворачиваясь ко мне. — Думаю, на сегодня хватит информации, — смущенно ответил я. Кажется, запала надолго не хватило. — Да и на ближайшие месяца тоже. — А возможно и годы, — пробубнил Джин, уставившись в одну точку, видимо, осмысливая, полученную информацию.

***

— Он ведь не уедет без меня? — я знал Юнги не очень хорошо, но того, что я знал было достаточно для того, чтобы сомневаться в каждом решении, которое он собирался или не собирался воплотить в жизнь. — Это же Юнги, тут ни в чем нельзя быть уверенным. Не волнуйся, я тебя подвезу, если понадобится, — он вновь улыбнулся своей искренней улыбкой, без капли притворства, и какое-то теплое, приятное чувство начало разливаться по всему моему телу. Намджун казался чудесным. Его характер можно было бы назвать мягким; в его глазах читались сердечность и ласковость, и это не могло не подкупать. Он явно был старше меня на несколько лет, я чувствовал это в его зрелых рассуждениях. Это, однако, не мешало ему быть по-детски неуклюжим и слегка наивным. Мне хотелось ловить каждую, сказанную им фразу, ведь они казались мне на вес золота. Этот человек был таким тёплым, таким уютным, что предложи он мне остаться с ним, то я, едва ли смог бы ему отказать. — Думаю, стоит все же проверить, тут Юнги или нет, — спустя какое-то время произнес Намджун. — Идёшь со мной? — Да, хён, — немедля ответил я. А потом осекся. — Я ведь могу тебя так называть? — Без проблем, конечно, — он подмигнул мне, а затем указал на дверь, пропуская меня первым. Мы вышли и меня тут же обдало стойкой волной духоты; чувство тошноты накатило сразу же, а голова шла кругом. Чем дальше мы пробирались через толпу, тем хуже я себя ощущал. Меня будто бы накрыло неконтролируемой волной паники, и спасением казался мне лишь Намджун, идущий впереди меня. Я схватился крепко за рукав его джинсовой куртки, такой потертой, дорогой на вид, но явно поношенной; схватился так, что он невольно вздрогнул. А затем заглянул в моё лицо внимательно, и видимо, прочел на нем каждую эмоцию до единой. Он понимающе кивнул, сжав губы в тонкую линию и приобнял меня за плечи, успокаивая практически невесомым похлопыванием. На одном из диванчиков, прямо в углу зала, недалеко от барной стойки, развалился Юнги. Его голова покоилась на плече какого-то молодого паренька, который, кажется, и сам был не против этого. — Вот мы и нашли принцессу, — восклицает Джун. А потом молчит пару минут, верно раздумывая о чем-то. — Слушай, Чимин, ты водить-то умеешь? — Нет, — печально говорю я. — Тогда сегодня придётся мне быть вашим водителем, — объявляет он. А потом смотрит на меня как-то виновато, будто бы нашкодивший ребёнок. И я не понимаю его смущения, ведь над Юнги он совершенно не властен. — Поможешь донести его до машины? И я помогаю. Думаю, Намджуну вообще сложно отказать, какое бы дерьмо не пришлось тащить на руках. Мин сопит на заднем сидении автомобиля, а Джун переключает радиостанции в поиске нужной. Находит, наконец, и устанавливает громкость, его пальцы отстукивают незнакомые мне ритмы. «Будь Юнги на его месте, меня бы подобные действия либо пугали, либо раздражали», — думается мне. — Надеюсь, что ты не винишь себя — начинаю я. — Это все Юнги. — Я должен был помешать ему напиться до такого состояния, — упрямо твердит он. — Я ведь старше, а значит в ответе за него. — Если он достаточно взрослый, чтобы сбегать из дома, то пусть сам решает сколько алкоголя в себя вливать, — я отчетливо чувствовал досаду, хотя сам плохо понимал почему. Такое беспокойство за Мина заставляло ощутить, как какой-то клубок раздражения разрастается где-то в районе живота. — Ты злишься на него, так? Не стоит, он ведь довольно хороший парень. — Я, пока что, этого не заметил. В моих глазах он мудак. — Да ладно тебе, он мудак лишь наполовину. — Получеловек-полумудак? — Вроде того, — рассмеялся Джун. Мне нравилось его смешить, мне нравилось быть причиной улыбки такого человека. Я помог Намджуну припарковать машину в правильном месте, после чего он вызвал себе такси и попрощался со мной. Юнги мне пришлось тащить в его комнату самостоятельно. Мне чудом удалось поднять его по лестницам практически бесшумно. Я скинул его со спины на кровать и он упал ничком на мягкий матрас. Фонари отбрасывали желтый отсвет, отчего я мог хоть что-то рассмотреть. Его комната была небольшой, но это не делало ее уютной. Она будто бы не выдавала никаких признаков жизни, только пару книг на тумбе и черный чемодан в углу заставляли думать, что тут все-таки кто-то обитает. Я собирался было уже выйти из комнаты, как Мин заговорил. — Постой, — его голос казался ещё более хриплым, чем обычно. Юнги выглядел уставшим и заспанным, но пьяным его назвать было сложно. — Почему ты никому не рассказал раньше, если знал? — Что? Ты о тебе и учителе? — я спрашивал очевидное. Конечно, он только и мог иметь в виду. Своим глупым вопросом я просто выигрывал для себя время, чтобы придумать хоть какой-то ответ. — Да, — стушевался он. — Ты мог рассказать кому угодно: директору, моим родителям, да и всей школе. Но ты молчал, все это время, пока я тебя конкретно не рассердил. В чем причина? Знаю, как ты ко мне относишься, тут и гением быть не надо, чтобы понять. Ты от меня не в восторге, мог бы спокойно использовать эту информацию против меня. — Да, ты прав, я от тебя не в восторге, но это не значит, что во мне полно ненависти. Твоя жизнь и твои отношения меня не касаются, какими бы сомнительными они не казались. У тебя есть своя голова на плечах, и ты ей активно пользуешься. Можно даже сказать, что ты довольно умён и разборчив. Ты бы точно не дал себя никому в обиду, ты бы скорее сам обидел. В ваших с ним отношениях, если кто кого и мог использовать, то это точно был не учитель Ан. Я знаю тебя, Мин Юнги, и я умею хранить секреты. — Я… я правда любил его, — сказал он, словно доказывая это самому себе. Он нахмурил брови, уставившись в окно, будто бы там происходило нечто важное и интересное. — И зачем ты мне это рассказываешь? — удивился я. Его слова не были похожи на ложь. Всего на секунду, может, из-за действия алкоголя, а может, из-за нахлынувших воспоминаний, Юнги говорил правду, показывая подлинного себя. Не такого, что бросается едкими, обидными фразами, от которых еще неделю не отмоешься, но другого, душевного и человечного. — Потому что ты умеешь хранить секреты, — прошептал он. И я поверил.