Паинька

Я проснулся от громких звуков, что доносились с первого этажа. Мне с трудом удалось открыть глаза и поднять себя с кровати. Голова была будто бы свинцом налита, а веки ужасно отекли. Я попытался привести себя в порядок, а затем тихо спустился по лестницам. Все сидели на кухне и оживленно о чем-то болтали. Мой отец травил очередную несмешную шуточку, над которой смеялась вся семья Мин. Даже Юнги не стал исключением и довольно убедительно притворился, что нашёл слова папы действительно забавными, но я отлично знал, что это не так. Шутка была отстойная. И мама, которая закатила глаза, знала это. И Гуки тоже. А вот Хен Шик заливался смехом, таким басистым и громоподобным, что казалось весь дом содрогается. Сегодня он был в отличном расположении духа по неизвестной причине. Сидеть с ним за одним столом было если не приятно, то хотя бы терпимо. В этот раз он не заставлял всех склонить головы под тяжестью своего чрезмерно жесткого и чопорного нрава. Юнги, видимо, эту перемену в настроении сразу засёк, поэтому времени терять напрасно не стал. — Можно я возьму твою машину отец? — спросил он мягко. Опять играл, а от его игры меня выворачивало наизнанку. — Зачем тебе? — Мин старший вновь принял привычное грозное выражение лица, нахмурив брови. — Хочу прокатиться до Пусана, развеяться, — глаза Юнги практически умоляли, казалось еще немного и он встанет на колени. — Я буду аккуратен, честно. — Гм, ты собираешься ехать с Чимином? — он выжидающе потер подбородок и глянул на меня. — Да отец, — выпалил Юнги. — Так уж и быть, осторожнее на дороге, — он снова посмотрел на меня, а потом подмигнул заговорщицки. — Что-то случится — отвечаешь ты, Юнги. Еще не придя в себя до конца, я сидел в недоумении. Единственным планом на этот день было пребывание в кровати, а тут поездка в Пусан, как снег на голову. — Я рад, что наши дети ладят, — произнёс Мин и потрепал отца за плечо. Я неодобрительно взглянул на Юнги и шустро прошмыгнул в свою комнату. Конечно же я никуда ехать не собирался. Улегшись в постель поудобнее, я предпочел забыть о всех планах Мина. Пусть сам решает, как ему быть, и плевать я на это хотел. Спустя какое-то время я услышал приближающиеся шаги, а затем, и стук в дверь. — Я занят, не входите, — гаркнул я и перевернулся на бок, накрываясь одеялом с головой. За дверью слышалось лишь многозначительное молчание, даже стуки затихли. Я вынырнул из-под одеяла, казалось, что опасность миновала. Но нет. Юнги устроился на кресле подле кровати и смотрел на меня в упор. — Я ведь сказал, не входить, — во мне вскипала злость с неимоверной быстротой. Может Юнги и чувствовал себя хорошо после вчерашней пьянки, но со мной все было немного иначе. Унесло меня с первой же рюмки, что уж говорить о последующих. — У меня есть разговор, — деловито говорил он, кладя ногу на ногу, сцепляя руки в замок. — Неинтересно, — пробубнил я, пряча голову под кусок ткани. — Даже не полюбопытствуешь на какую тему? — почему-то удивился он. — Это насчёт поездки. Я никуда не собираюсь. И с места не сдвинусь, — мне хотелось, чтобы он поскорее ушел. Видеть его в своей комнате было странно и непривычно. Меня это смущало. Готов был поспорить он за пару минут рассмотрел каждый сантиметр, ничто не скрылось от его внимания. И грязные носки с бельем в углу он наверняка заметил. Черт, Пак Чимин, а ведь мама говорила, что надо убираться почаще. — С чего такие резкие перемены? В прошлый раз ты, прямо-таки, рвался со мной неизвестно куда, неизвестно зачем, — хмыкнул он. — Любопытство я утолил. Так что на этом закончим. Я ожидал от тебя большего. Ты меня не особо удивил. Я чувствую разочарование. — Твои ожидания — твои проблемы. — Как угодно, а теперь прошу оставь меня. — Мне очень надо быть сегодня в одном месте. И мне очень нужна машина, но я не получу ее, если ты не поедешь. — Так найми дублера, кого угодно, мне плевать, — теперь я повысил голос, и был готов уже встать и выставить его из комнаты. — Намджун тоже будет. Эти слова возымели свой эффект. Они подействовали на меня сильнее, чем я мог ожидать. На секунду я выпал из реальности, вспоминая теплую улыбку на его губах, которые должны быть мягкими… — Чимин? — не унимался Юнги. — Во сколько выезжаем? — спросил я, осознавая свое поражение. По пути в Пусан, я вспомнил о камерах видеонаблюдения и серьезно занервничал, хотя я и не имел ни малейшего понятия, смотрит их кто-нибудь или же нет. — Юнги, ты позаботился о записях на камерах? — в моём голосе звучало волнение, и он это заметил. Я понял это по его самодовольной ухмылке. — Да, занялся этим с утра, есть какие-то проблемы? — он взглянул на меня, делая вид, что обеспокоен. Но это опять было игрой, я уже давно не велся на такое. — А я вот совсем об этом забыл, — вздохнул я. — Меня точно засняли. — Я стер все, не волнуйся. — Что? Каким образом? Пробрался в чужой дом? — Если точнее, в кабинет твоего отца. Это было не сложно. Устройство коттеджей похоже, почти идентично. — Совсем ничего не боишься, да? — Остерегаюсь, но не страшусь. Может поблагодаришь? — Спасибо. Но, впредь, тебе лучше не влезать в чужие дома, а то можешь огрести. Мы приехали к нужному месту около трёх часов дня. На улице сильно пекло, поэтому я поспешил скрыться в стенах огромного здания, с большими стеклянными окнами. Юнги шёл передо мной, сворачивая в сторону какого-то помещения на первом этаже. Стены были выкрашены в белый, а на них красовались различные картины. Полотна были разных размеров: большие и маленькие. Однако все были выполнены кистями разных художников, это сложно было не заметить. Здесь встретилось множество стилей, направлений и цветов, но все это без сомнения было призвано радовать глаз. Мин сообщил мне, что Намджун скоро приедет, а затем завязал разговор с каким-то незнакомым мне мужчиной почтенного возраста и в очках, оставляя меня разглядывать произведения искусства в одиночестве. Одно из полотен привлекло мое внимание. На холсте выл изображён рой бабочек. Картина пестрила яркими красками, но больше всего в ней было желтого. Этот цвет создавал ощущение того, что воздух слегка нагрет. Это словно поздняя весна напоминала о приближающемся лете. Картина, что висела рядом была совсем другого толка. Она была мрачная и холодная. Преимущественно в темных тонах. Изображенное на ней нисколько не уступало цветам. Мальчик, стоящий посреди пустой, унылой комнаты, с игрушкой-роботом в руках. Его лицо, такое унылое и печальное, что, кажется заставляет любого, кто только взглянет, прочувствовать весь спектр эмоций этого маленького, слегка насупившегося человечка. «Искусство заключается в контрастах, — подумал я тогда, — как и жизнь». — Понравилась картина? — Юнги подошел незаметно сзади, чем сильно испугал меня, заставляя отвлечь на секунды внимание от картины. — Я пока ещё до конца не понял понравилась она мне или нет. Но кажется, я смог уловить то, что художник хотел передать через неё, — я вновь повернулся к нахмуренному мальчишке, а точнее, к его изображению. — А, знаешь, что ещё? — Что? — он поравнялся со мной, равнодушно взглянув на картину. Я был почти уверен, что ему до нее нет никакого дела, его такое не трогает. — Я вспомнил, что ты как-то отобрал у меня робота в детстве. Он был моей любимой игрушкой. Ты пришёл к нам в гости вместе с родителями и отнял его, — слова мои сказаны были излишне трагично, что Мина, видимо, рассмешило. — Кажется я припоминаю что-то подобное, — усмехнулся он. — Наверное, ты до сих пор злишься на меня из-за этого. — Вовсе нет, — я попытался успокоиться, чтобы не звучать, как обиженный ребенок. — Просто эта картина заставила меня вспомнить. — Вот оно как. Знаешь почему я его забрал тогда? — Почему? — Он слишком напоминал мне самого себя.