Паинька

— Как тебе выставка? — Джун заказал три кофе и присел за столик напротив меня. — Не думал, что Юнги возьмёт тебя с собой. — Было интересно, — расплылся я в улыбке. Оставаться наедине с Намджуном было довольно волнительно. Мин решил подождать свой заказ в машине, и я впервые был благодарен ему за его специфическую манеру поведения. — Вообще-то Юнги сам попросил меня поехать с ним. — Неужели? — иронично произнёс Джун. — Он умолял? — Ага, — подыграл ему я. — даже на колени встал. Намджун хихикнул, прикрывая кулаком рот. Он повернул голову в бок, глядя в окно, и на мгновение, его лицо приняло серьезное выражение. Я поймал его взгляд и понял, куда он смотрит, это была припаркованная машина, за рулем которой сидел Мин. Наверняка он задремал прямо там, чтобы ночью снова отправится гулять. — В каких вы с ним отношениях? — Джун разжал кулак и поправил свои светлые, выжженные волосы, медленно убирая пряди назад. Он выглядел по-настоящему озадаченным. Что-то у меня в груди вновь кольнуло, как-бы напоминая, что волнуются тут не за меня. — Знаешь, он никогда не описывал тебя, совсем никак. Он лишь сказал, что, да, есть в его жизни один Пак Чимин, и все тут. — Сложный вопрос, — промямлил я. — Думаю, что мы просто вынуждены находиться рядом друг с другом какое-то время. Как-то так. — В любом случае, надеюсь, ты его не обидишь, — Намджун показал свои ямочки, хлопнув меня по плечу. Этот жест был дружественным, но не тем, который я бы хотел увидеть. — Не думаю, что его можно обидеть чем-то, — пожал плечами я. Эта ситуация меня расстраивала. Юнги, даже не присутствуя тут, умудрялся меня злить. — Ты ошибаешься, — Джун покачал головой и несколько белых прядей упало на лоб. Мне до жути хотелось протянуть руку и поправить их. Но я не стал. — Ты узнаешь его поближе, и поймёшь, что был не прав. Я сжал челюсти, глядя на сверкающие глаза парня напротив. Мне подумалось, что Юнги ослепил его, точно так же, как и моих родных. И теперь они все словно бредят, не видят того, кем он является в действительности. — Пусть так, — хмыкнул я. — Главное, чтобы ты этого не понял.

***

Мы подобрали Хосока возле какого-то торгового центра, затем ждали Джина около большой многоэтажки. Наконец, его светлая макушка появилась в нашем поле зрения, когда он выходил из здания. Он резко потянул за заднюю дверную ручку, и, увидев меня, сидящим рядом с Хосоком, вытаращил глаза, что есть мочи. — Ого, — наигранно удивился он. — Ты еще жив, Чимин? Я был уверен, что вы с Юнги перегрызете друг другу глотки, особенно после прошлого раза. Знаешь, видимо Господь тебя сильно любит, раз ты еще дышишь. — Может не Бог его любит, а Юнги? — заиграл бровями Хосок. Я диву давался, как эти двое могли сочетать в себе неземное глубокомыслие и вселенскую легковесность. — Тебе бы заткнуться, Чон, — вздохнул Мин. — Ладно-ладно, — сдался Хосок, поднимая руки вверх. — Кстати, Джин, Чимин тут, так что с тебя десять тысяч, я выиграл. — Вы действительно заключили спор на деньги? — поразился Юнги. — Напомните мне, кто из нас старше: я или вы? Ведете себя как дети. — Так, — отрезал Джин. — Я не собираюсь выслушивать от тебя тираду. А ты, Хосок, подвинься, мне нужно сесть. — Ты можешь сесть мне на колени, хен, — хрюкнул тот. — Тогда ты можешь поцеловать мою задницу, — ответил Сокджин, пихая Чона в бок и освобождая себе место. Хосок недовольно фыркнул и демонстративно отвернулся. — Если что-то не нравится, то можешь поехать в багажнике. Намджун и Сокджин вернулись из супермаркета с двумя ящиками пива и несколькими пакетами, заполненными закусками и мясом. Было решено отправиться домой к Джуну и пожарить говядину прямо во дворе. Обитель Намджуна пусть и не была тщательно убранной, но зато показалась мне довольно уютной, в отличие от комнаты того же Юнги. Разные мелочи говорили и рассказывали о своем хозяине: вывернутая наизнанку толстовка, брошенная на спинку кожаного дивана или недопитая чашка утреннего кофе. Такие детали от пазла помогали собрать цельную картину о человеке. Я мог, посмотрев на это, узнать, что он любит пить по утрам, и то, как он мерзнет ночью. Эти мозаики приятно грели душу, показывая мне тонкости одной человеческой натуры. У меня возникло непреодолимое желание стать частью этого упорядоченного хаоса. Такой важной частью, что создатель тут же заметил бы моё отсутствие.

***

Юнги пить не стал. Видимо на этот раз в нем проснулась совесть или чувство ответственности. Ближе к вечеру, когда бледно-розовый цвет неба сменился на серо-голубой, а теплый ветерок уже не казался таким уж теплым, мы закончили, так называемый пикник и переместились внутрь дома. Джин откопал в одной из комнат гитару и начал наигрывать всем знакомые мелодии. Хосок подпевал, и умудрялся почти не фальшивить. Я пил, пока не стал чувствовать себя более комфортно среди малознакомых мне людей. После третьей бутылки они стали казаться мне, почти что, лучшими друзьями. Однако роднее всего мне все-равно казался Намджун, хоть и Юнги я знал дольше. А потом Юнги и Намджун вышли вдвоем покурить на террасу, и я обнаружил тогда, что Мин курит. И еще, ему есть о чем поговорить с Джуном, и этот разговор, видимо, очень интимный, раз они отлучились и решили не обсуждать это с остальными. Мин вернулся через пару минут, а вот Джуна так и не было видно. Поэтому я решил пойти проверить. Он сидел, положив одну руку на подлокотник кресла, другую протянул ближе к стеклянной пепельнице, что лежала на маленьком столике рядом. Его глаза упрямо смотрели в одну точку, и он будто бы вообще не моргал. — А ты чего тут один сидишь? — я решил дать о себе знать, иначе бы показалось, что чертов сталкер. — Чимин, прости, не заметил тебя, — оживился он, заерзав на кресле. — Да это я так, покурить вышел. — «Покурить» — это когда одна сигарета, а когда больше — это уже «подумать». Это у тебя не первая, — я кивнул в сторону зажженной сигареты. — Ты забавный, Чимин, — он потушил сигарету и поднял голову, чтобы взглянуть мне в глаза. — Странный, но забавный. Джун встал, поправляя на себе брюки, снова тепло мне улыбаясь. Он потрепал меня по плечу и уже готов был вернуться к остальным. — Хен, — обратился я к нему робко, но отчего-то отчаянно. — Просто я хотел бы, чтобы у тебя все было в порядке. — Хотелось бы того же и для тебя, — он обернулся, и я увидел блеск в его глазах. Слова, которые он произнес, не были формальностью, сухим вежливым ответом. Он говорил исключительно то, что лежало у него на сердце. А может сердце говорило за него. И меня это тронуло. И мне захотелось проверить, какова его искренность на вкус. Я осторожно прильнул губами к его губам, встав на носки. За доли секунды я прочувствовал его теплоту, мягкость, чуткость. Он аккуратно отстранился от меня, но его глаза все еще излучали свет, но было в них и кое-что другое. Потом, тщательно осмыслив все, я понял, что это было чувство сожаления. Я видел это прежде, так он смотрел на Юнги, когда вез того пьяного домой под утро. — Ты хорошо целуешься, Чимин, — уголки его губ поползли вверх. — Но мне все равно нравятся девушки. — Девушки… — повторил я, почти как в бреду. — Прости, прости, прости. Мне стоило спросить у тебя. Я не должен был… — Ничего страшного, — он ободряюще провел ладонью по моему предплечью. — Все хорошо. Не волнуйся. — Действительно, — зазвучал другой голос, более звонко. Голова Хосока торчала из-за входной двери. — Ничего тут страшного. Мин тоже так лажал, и ничего. Кстати, Намджун, кто лучше целуется: Юнги или Чимин?