Паинька

Яркая цепь огней постепенно исчезала из вида. До меня не долетало ни единого звука гудящего, неспящего города. Я слышал лишь едва различимый шум двигателя. На лобовом стекле появились первые редкие капли дождя. Они быстро высыхали или убегали, гонимые встречным ветром, а потом будто возвращались ударяя с новой силой. Больше и громче. Стеклоочистители противно заскрипели. Несколько раз я попытался включить музыку в машине, но Юнги снова и снова упрямо отключал плеер. Мин покосился на меня с каким-то отвращением. Потом вновь. А затем ещё раз. Наконец, терпение моё лопнуло. — Ну что? В чем дело? — раздраженно произнёс я. — О чем ты? — ровно ответил он, словно действительно не имел понятия, о чем идёт речь. Юнги обладал удивительной способностью выводить меня из себя простыми своими действиями. Иногда мне казалось, что именно для этого он и был создан. И если бы он однажды задался вопросом того, в чем состоит его предназначение, то я бы с удовольствием предоставил ему готовый ответ, который, наверняка, являлся бы верным. — Я о том, что ты смотришь на меня так, будто я справил нужду прямо в этой машине, — вскрикнул я, возмущённо размахивая руками. — Ну, — презрительно цыкнул он. — Судя по твоему состоянию, это вполне может случиться в скором времени. — Вот это да! — с губ сорвался истерический смех. — Вспомни-ка своё состояние прошлой ночью и постыдись говорить мне такое. — У меня была причина, — вскинул плечами Мин. — Ты довёл меня. — Так и у меня сегодня тоже есть! — заявил я, словно истинный страдалец. — Какая? — на его лице появилась усмешка. Она не предвещала ничего хорошего. — Намджун тебя не захотел? Я видел, как ты на него смотришь. Наверняка, напридумывал себе черт знает что, а в реальности-то все совсем не так радужно. Намджун добр со всеми. Ты не особенный. Юнги словно кинул в меня камень. Огромный такой булыжник, который больно ударил куда-то рядом сердцем. Душевная тяжесть давала о себе знать комом в горле. — Ты тоже, — тихо огрызнулся я. — Ты тоже совсем не особенный. Тебя он тоже не захотел. Я подбросил эту глыбу и теперь она летела прямо в сторону Мина. Его глаза округлились, а сжатые губы криво дернулись. Он резко остановил машину у обочины, и, кинув злобное «вылезай», покинул салон, хлопнув за собой дверью. Я проморгался, и, глубоко вздохнув, последовал за ним. Общение с Юнги было своего рода игрой в русскую рулетку. Ты никогда не мог знать, когда он поведёт себя как человек, о котором можно отзываться только непечатным словом, а когда он будет вполне себе славным малым. Пока что мне в этой игре не везло. Мин немного отошёл от автомобиля. Подняв голову к небу, ловил лицом капли дождя. Он стоял ко мне боком, и я видел, как его грудь тяжело вздымалась, словно он пробежал марафон. Я вопросительно взглянул на него, с просьбой объяснить его странное поведение. Он ответил мне свирепым пугающим взором, затем устремился в мою сторону и с размаху ударил по челюсти. Я опешил, но тут же решил взять себя в руки. Когда бы мне ещё предоставился шанс набить морду этому самовлюбленному ублюдку. Юнги упал на землю из-за сильного толчка в грудь. Я сел на него сверху, и что есть мочи ударил его, задев скулу. Костяшки противно обожгло болью, на них проступила кровь, но её тут же смыло дождем. Мне почему-то вспомнилась последняя моя драка. В моей жизни можно было насчитать всего два-три таких случая. Это произошло с моим другом —Тэхеном ещё когда мы учились в средней школе. Все потому что он заявил девчонке из нашего класса, что я до жути в неё влюбился. Хотя он прекрасно знал, что мне нравятся мальчики. Тогда, при нашей потасовке, я весь был в синяках и ссадинах. Но мне было почти не больно, потому что в нашей нешуточной борьбе не было столько ярости и злобы, а только небольшая досада и желание поскорее закончить драку. — И это все, сопляк? — Юнги выдернул меня из мыслей, сбросив с себя. Теперь мы поменялись местами, и он возвышался надо мной. Я провёл языком по внутренней поверхности щеки и почувствовал металлический привкус железа во рту. Мин снова встретился кулаком с моим лицом. Теперь саднила губа. Пришлось харкнуть кровью куда-то в сторону. В глазах неприятно защипало. Сдержать подступающие слезы с каждой минутой казалось все сложнее. Поэтому я больше не старался. Прозрачная, соленая жидкость лилась по мокрому от ливня лицу, сливаясь с дождевыми каплями. Юнги взял меня за горловину хлипкой майки, приближая ближе к своему лицу. Он будто сосредоточенно изучал меня. Так, словно видел впервые в своей жизни. В воздухе парило напряжение. Даже дождь не мог от него избавиться, смыть с концами — тут природа была бессильна. Юнги отпустил ткань футболки и моя голова обессилено упала на холодную, мокрую землю. Мин забрался обратно в машину, но я не спешил повторять за ним. Скорее уж мне хотелось, чтобы он побыстрее уехал и оставил меня одного. Я бы уж сам как-нибудь добрался на попутке или даже пешком. Но Юн отчего-то все ещё оставался на месте. Не помню сколько прошло времени, после того, как моя одежда вымокла насквозь, но Мин начал сигналить во всю, оглушая меня пронзительным звуком. Тогда я и поднялся, потому что понял, что без меня он возвращаться домой не собирается. Оставшуюся часть дороги мы не бранились. Совсем. Мне даже удалось беспрепятственно включить-таки музыку. Враждебное настроение куда-то испарилось. Осталось только сожаление и не произнесенные извинения, крутящиеся на языке. В коттедже родители встретили меня обеспокоенными взглядами. Я буркнул неразборчивое «утром поговорим» и поспешил удалиться в свою комнату. Но и на этом прекрасный вечер не хотел заканчиваться. В спальне меня любезно ждал Чонгук. Он улёгся «звездой» в пижаме, прямо на покрывало и уставился бесцельно в потолок. — А ты чего здесь? Опять планшет забрали? — вяло поинтересовался я и подошёл ближе к зеркалу, чтобы получше рассмотреть раскрашенное лицо. Отражение выглядело жутковато. Даже Гуки, взглянув на это невольно вздрогнул. — Вот дерьмо, — удивился он, прикрывая разинутый рот ладонью. — Кто тебя так? — Не ругайся, тебе не идёт, — я прилёг рядом с ним, согнувшись в клубок. — Давай так: я тебе отвечаю, а ты сваливаешь к себе в комнату, оставляя меня одного? — Договорились, — без колебаний согласился он. — Ну, говори уже! — С Мином подрался. Все. Где выход находится, ты знаешь. Провожать не буду. И, Гуки… — Да? — он замер у двери. — Родителям ни слова, ладно?

***

Боль почти отступила, давая дорогу сладкому забытью. Но какой-то невнятный, неритмичный стук всему помешал. Я поднялся неохотно, потирая заспанные глаза и обнаружил несколько камушков прямо на полу, рядом с открытым окном. Чудесным образом увернувшись от очередного летящего камня, я умудрился показаться из-за одной из створок. — Какого хуя? — голос прозвучал хрипло. Я силился разглядеть мутный силуэт во мраке, но без линз или очков сделать это было сложно. — Прости, я не хотел в тебя попасть, правда. Это просто попытка тебя разбудить, — молчание. Голос не узнать было невозможно. Но лицо моё все ещё выражало крайнюю озадаченность. Темный силуэт это заметил. — Это я, Юнги. Я тут тебе кое-что принёс, чтобы ты рану как следует обработал. Он помахал рукой, держа в ней нечто, похожее на пакет. — Заходить не стану, — продолжил он. — Скинь какую-нибудь веревку, подвяжу к ней пакет, чтобы ты поднял. Я глядел на Юнги с недоверием и недоумением, и определенно ждал какого-то подвоха. Мысленно, я прикидывал, что он может выдать сейчас, чтобы сделать моё настроение более паршивым. — Пока я не увижу этот сраный пакет в твоих руках, Пак Чимин, я никуда не уйду. — Заебал ты меня, Мин Юнги. Сейчас что-нибудь придумаю. И я не придумал ничего лучше, чем связать наушники с USB-кабелем. Хоть они не отличались особой надежностью, зато длина вполне подходила.