Паинька

Приглушённые звуки вздохов и шлепков тел друг о друга долетали до четырех стен, отражались от них и оседали на деревянный пол тягучей жидкостью, с отчетливым запахом секса. Из-за трения о покрывало локти начинали зудеть, поэтому я сильнее прогнулся в спине, меняя положение рук, уткнулся в подушку. Я чувствовал, как руки Юнги блуждали по моей спине, задерживались на пояснице, поглаживая ямочки Венеры своими большими пальцами. Он заметно ускорился, с силой сжимая мои бёдра, издавая своим низким голосом какие-то звуки, слегка напоминающие рычание. Во время секса мне было не до этого, но после я с радостью напоминал ему об этом, не забывая умело передразнивать. Он не злился очевидно, но его реакция на это казалась довольно забавной. Мягкое, смятое белье становилось свидетелем чего-то безумного, но расчётливого, чего-то далекого от любви, но близкого к слепому доверию. Этому не было названия. Это чувствовалось, но не облачалось в слова. Совершив последние несколько фрикций, Юнги обессилено упал на спину. В комнате воцарилась тишина, прерываемая тяжелыми, глубокими вздохами. Во время секса Юнги был не так ужасен, его можно было терпеть. Как и во время того, как он рисует. Может потому, что в обоих случаях он молчал. Он всегда был аккуратен. Я не замечал в его действиях грубости или пренебрежения. Уставший, но довольный, я подумал о том, какой раз наступаю на одни и те же грабли. И после каждого опрометчивого шага, давал себе негласное обещание остановиться. После четвёртого раза я перестал считать, корить себя тоже перестал, и жалеть о подобных встречах тоже. Потому это было сущей глупостью, ведь он никогда мне такие отношения не навязывал. Все происходило по обоюдному согласию. И мне, сказать честно, все нравилось. Я чувствовал себя абсолютно лишившимся каких-либо сил, и даже чуть было не задремал голышом. От этого опрометчивого шага меня останавливали испачканная простыня подо мной и наличие парня в моей постели. Подняться с кровати было трудно, но эту нелегкую задачу мне удалось преодолеть. — Я первый в душ, — схватил халат, не оборачиваясь поплелся к двери. Ласкаться в постели после жаркого секса как-то не вошло в привычку, однако это устраивало нас обоих. Или, возможно, ни у кого смелости не хватало говорить об этом вслух. Каждый боялся — засмеют. Это казалось чем-то постыдным, такое проявление чувств, да и сами чувства, наверное, пока не приветствовались. Отметались прочь, как ненужное наваждение, с которым разберутся позже. А пока — за борт. Подальше от действительного. Наши с Юнги отношения практически не поменялись. — Стой, — прошипел он, резко поднявшись на локтях. Он поднёс указательный палец ко рту, требуя молчания с моей стороны. Поднял одну бровь, вслушиваясь. — Кажется, твои уже приехали. Ты ведь сказал, что их долго не будет? — Они говорили, что едут в аквапарк, — я недоумевая взглянул на него. Живот скрутило от страха. — Ты чего лежишь? Живо одевайся! Он нехотя поднялся, ловя подброшенную мной пачку влажных салфеток. Кинул использованный презерватив в мусорную корзину в углу, а затем быстро схватился за тонкое одеяло, прикрываясь. У открытых дверей стоял Чонгук. Он неспешно переступил порог комнаты, держа в руке банан, пожевывая окученную часть. На его лице красовалась гаденькая улыбочка, отчего я ощутил себя уязвленным и сильнее закутался в халат. — Мама сказала не мешать вам, потому что вы занимаетесь английским. Но насколько я знаю, иностранные языки не изучают в коленно-локтевой, — прищуриваясь, он осмотрел нас с ног до головы. — Осуждаешь меня? — с трудом выдавил я. — Совсем нет. Только предохраняйтесь, — он доел банан, закинул кожуру в мусор, предварительно заглянув внутрь и удовлетворенно хмыкнув. — Не думал, что об этом мне будет говорить пятнадцатилетний мальчишка, — с усмешкой произнес Юнги. — А я не думал, что ты гей. Правда. Вот про Чимина догадывался… — Так, хватит! Гуки, какие у тебя условия? Что тебе надо? — я схватился за его плечи, сильно потряхивая. — Мама телефон забрала. Дашь свой? Я тогда могила, — он мило похлопал глазами, заставляя меня улыбнуться и облегченно вздохнуть. Он не обманывал. — Боже, как же тебя легко купить. После ухода Чонгука, Юнги скинул с себя одеяло, начиная поиски своего нижнего белья голышом. А я не стесняясь разглядывал его тощее, бледное тело, подмечая, что оно выглядит довольно эстетично. Только вот пара уродливых шрамов на ягодице сильно портили вид. — Что с твоей задницей? — не удержался от вопроса. — Я только сейчас заметил. — А что с ней не так? — удивленно вскинул брови он, разглядывая себя в зеркале. — Откуда шрамы? Это вы так с учителем развлекались? — хихикнул я. — Ты, оказывается, любишь пожёстче. — Ты бы прикусил язык. Пока я тебе его не отрезал, — он подскочил с места, устремляясь мне навстречу. Схватил лицо одной рукой, с силой давя на щеки, так что я почти вскрикнул. Он был похож на вулкан, который может проснуться в любой момент. Только шевельнись. — Грубиян, — промычал я. — Тебе в детстве не рассказывали, как надо реагировать на шутки? — Тебя в детстве не учили чувству такта? — прошипел он, сжимая челюсти. — Пошёл ты. — Как раз собирался. — Вот и вали! — А ты не пизди много! Он шустро оделся и пулей вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Опустошенный, я улегся на грязные простыни, и свернулся в клубочек. Ближе к вечеру, когда Гуки соизволили вернуть мобильник, мне позвонил Намджун. Я бросился отвечать сразу же, не выжидая и минуты, напрочь забывая то, как он умело провёл меня во время нашего последнего разговора. — Слушаю? — Как жизнь, Чимин? Что-то вас с Юнги давненько не видно. — О, неужели, — смутился я. — Как-то не было возможности к вам выбраться. — Вот оно как? — по его интонации было ясно — он знает. — Что насчёт завтра? — А что будет завтра? — Закатываю вечеринку. — В честь чего это? — оживился я. — Подписал контракт с одной неплохой компанией. Буду писать для них музыку. Думаю, это серьезный повод отметить, — в его голосе отчетливо звучало смущение. — Оу, поздравляю. — я подскочил с кровати и стал расхаживать по комнате. — Я правда очень раз за тебя. Уверен, ты добьёшься больших успехов. Но… — Ну вот, только не это ужасное «но». — Да, именно оно, но у меня с Юнги снова конфликт. Знаешь, видимо нам не судьба общаться как нормальные люди. Вечно у нас что-то да происходит. Я бы не хотел… как бы это сказать правильнее? Видеть его, а тем более находиться наедине. Это пытка, правда. Надеюсь, ты не будешь держать на меня обиду и все такое. — Чимин, мне очень важно, чтобы ты пришёл. Серьезно. Давайте-ка я заеду за вами сам. Поедем вместе — избежим неловкость. Может даже удастся вас помирить. Один раз уже получилось, так ведь? Приняв мое молчание за согласие, он выдал: — Я не приму отказа, Чимин. Скину точное время позже. Кладу трубку. Поездка оказалась дольше, чем когда-либо прежде. То ли из-за скопившейся в салоне автомобиля неловкости, то ли из-за нескончаемого бурчания Джуна. Он говорил, что-то о дурацком пубертате и нерадивых подростках, а я не смел его прерывать, потому что хуже этого могло быть только оглушающее молчание. Место проведения вечеринки, когда-то являвшееся фабрикой, теперь служило своего рода креативным пространством. Из массивных колонок, что стояли по разным углам доносилась ненавязчивая музыка. Людей было больше, чем я того ожидал. Я никак не мог подумать, что Намджун являлся настолько общительной личностью. Все присутствующие, как на подбор, выглядели непривычно и странновато, в хорошем смысле этого слова. Казалось, здесь можно встретить человека с абсолютно любым цветом волос. Одеты все были в какие-то невообразимые наряды. Все это было для меня в диковинку. Я ненароком подумал о своей школе, в которой никто не мог себе позволить такую роскошь, как самовыражение. Любое отклонение от чего-то традиционного воспринималось как нечто противоестественное и обязательно порицалось. Чаще всего общественно. Из груди вырвался раздражённый вздох. Возможно, у меня были бы хоть какие-то шансы понравиться Намджуну, не будь я таким обычным, не такой посредственностью. Я внимательно наблюдал за Намджуном, который непринужденно болтал с каким-то сероволосым парнем. Улыбался ему. Мне он в точности также улыбался? — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — непонятно откуда взявшийся Джин проследил за моим взглядом, закинул руку на мое плечо. В другой он держал бокал шампанского. — Ему нравятся девушки. Не парни. Даже самые симпатичные оставляют его равнодушным. Тут и Вон Бин бессилен. Смирись. — Ты что, мысли читаешь? — Нет, — улыбнулся он. — Видел уже этот взгляд у одного человека. Кстати о нем, вы, говорят, помирились? — Эта информация устарела, — попытался пошутить я, с трудом заставляя себя не возвращаться к тому неприятному диалогу с Юнги. — Божечки, — воскликнул Джин, отчего-то восторженно. — Почему я вечно не в курсе последних новостей. Хосок уже знает? — Сомневаюсь, — пожал плечами я. Меня поражала реакция Сокджина. Он был будто бы доволен. — Если только Юнги и Намджун ему не сказали. — Друг мой, — схватил он мимо проходящего Чона под локоть. — У меня для тебя известие. Мирный договор разорван. Дружественный союз с привилегиями «МиниМини» отошёл в область воспоминаний. Грустно, но факт. — Не может быть! — возмутился Хосок. — Когда вы только успеваете причины для ссор находить? Заняться нечем? С вами и моргнуть нельзя, черт бы вас побрал! Выражения лиц Сокджина и Хосока кардинально отличались друг от друга. Это был контраст в чистом виде. Такой живенький косплей Мельпомены и Талии. — А я-то что? Вот с этим ненормальным говорите, — кивнул я в сторону Юнги. — Этот Мин, — покачал головой Джин. — Так помешан на своём искусстве, что совсем забывает, как следует себя вести с людьми. Строит из себя не пойми кого, а сам полный невежа, честное слово. Чимин, не думаю, что он стоит твоего внимания. Вы на разных полюсах, понимаешь? Я согласно кивнул, размышляя об услышанных словах. То, что говорил Сокджин казалось чистой правдой, полным отражением моих собственных мыслей. — Глупости, — встрял Хосок. — Они прекрасно ладят, в промежутках между ссорами. Очень скоро их ждёт примирение. Как обычно и бывает, вот увидите! — Но я этого не хочу, — возразил я, хмурясь и всячески показывая своё несогласие. — Я устал жутко. Общение с ним выматывает. Мне это не нужно. Джин погладил меня по спине, твердя «вот-вот», а Хосок пробурчал, что-то вроде «с вами чокнуться можно» и зашагал в сторону Юнги. Я выслушивал монолог Джина о том, что пытаться строить какие-либо близкие к нормальными взаимоотношения с Юнги не стоит. Потому я в одиночку не добьюсь в этом успехов, а сам Мин мне совсем не поможет, даже и шага навстречу не сделает. И затея эта обречена на провал. И всякое в таком духе. Только вот спустя некоторое время, его речь прервал один давний знакомый. Этот старый приятель Джина — Тэмин производил впечатление человека довольно общительного, неглупого. Но что-то подсказывало мне, что этот парень у себя на уме. Однако он был достаточно обаятельным и безумно хорош собой, поэтому я с радостью не стал предавать своим сомнениям в этом человеке должного внимания. Тэмин компенсировал мою замкнутость своей необычайной словоохотливостью, что заставляло меня чувствовать себя более-менее комфортно. Замечая, что мое общение с ним складывалось как нельзя гладко, Джин поспешил поскорее удалиться, не забывая при этом очень двусмысленно подмигнуть. После этого флирт Тэмина, доселе казавшийся лишь игрой моего воображения, стал более очевидным. Он теперь играл открыто, не забывая менять пустой бокал в моей руке на наполненный. А я был слишком опьянен чужим вниманием, чтобы остановиться и указать на границы. Я ловил на себе обыденно недовольный взгляд Юнги, с примесью ядовитой ревности. Я готов был поклясться, что не мог определить для себя, нравится ли мне распалять чувство собственничества в чужой груди, либо же мне до тошноты противно быть в чьих-то глазах лишь предметом потребления, удовлетворения. Пропустив мимо ушей очередную историю от Тэмина, я решил для себя, что буду просто плыть по течению, не предпринимая никаких действий. Будь что будет. И было бы в пору прекратить этот фарс, пока его рука спускалась с моих плеч на лопатки, а затем все ниже и ниже, вызывая не то чтобы чувство отвращения, а скорее ощущение чего-то неправильного, неестественного. Однако слепой гнев и желание доказать свою значимость и независимость совсем затуманили мой разум, а когда я начал приходить в себя, то обнаружил, что нахожусь прижатым к стенке в дальней кабинке туалета. Прижатый Тэмином. Именно его губы оставляли влажные следы на моей шее. И я бы не назвал это безвыходной ситуацией, но вот деликатной и обременительной-вполне. В сотый раз проклиная Мин Юнги, я пообещал себе отныне не совершать глупых поступков назло ему. Слишком много чести. Тогда я схватился за тэминовы плечи, отстраняя его от себя, чтобы отдышаться и правильно сформулировать свои мысли. Только вот такой роскоши мне не позволили. — В чем дело? — возмущённо прошептал он, снова обдавая мою кожу горячим дыханием. От такого напора тянуло блевать. Хотя не исключено, что это ощущение было вызвано количеством выпитого. — Я не хочу, — попытался собраться я. — Нам стоит остановиться сейчас. — Да ладно тебе, Чимин, — он нервно провёл языком по нижней губе, а затем бросил взгляд ниже пояса, направленный прямо на мой пах. — Вижу же, ты не против. Так зачем ломаться? Я опустил голову вниз, глядя на то, как выпирали джинсы в области ширинки и почувствовал, как кровь приливает к щекам. Видимо мое тело решило проснуться раньше моего разума. Тэмин воспользовался моим секундным ступором и полез руками к пряжке ремня, пока я снова не оттолкнул его. Из-за выпитого спиртного, силы в руках заметно поубавилось. — Что блин с тобой не так? — он начал раздражаться. Его лицо больше не казалось дружелюбным, поэтому у меня возникло опасение, что я буду вырублен прямо в вонючем туалете заброшенной фабрики. Но это в лучшем случае. В худшем, меня после этого ещё и поимеют. В этот самый момент хлипкая дверь кабинки сначала заметно прогнулась, а после и вовсе с грохотом рухнула на плитку, сорвавшись с петель. Я в удивлении приоткрыл рот, увидев Юнги, непринуждённо поправляющего свою чёрную фланелевую рубашку. — Что насчёт тройничка, ребятки? — произнёс он с усмешкой, подходя ближе.