Паинька

— Эта Соль все никак не хотела от меня отставать! Клянусь, что готов был уже вызывать полицию! Тэхен яростно размахивал руками, чуть ли не сбивая мимо проходящих школьников, которые то и дело шарахались от него. — Тебе надо было просто сказать ей как есть, — посоветовал я. Сказать о чем? О Тэхене! Хоть многие девчонки и были падки на его внешность и неповторимую манеру общения, сам Тэхен, в свою очередь, заглядывался на обаятельных парней с красивым телом. — Гениально, Чимин, — произнёс он, словно был актером какой-нибудь дешевой постановки. — А на следующий день вся школа бы говорила об этом. Я стал бы изгоем. — Ещё больше, чем сейчас? Такое вообще возможно? — Именно, — он поправил рюкзак, что висел на одном плече, и сложил руки на груди. — А первой бы меня загрызла мерзкая компашка твоего Юнги. — Он не «мой Юнги». Перестань его так называть или я вообще пожалею, что рассказал тебе все. — Ладно, — протянул он, взъерошивая мои волосы. Я ненавидел, когда Тэ так делал, потому что у него это получалось небрежно, и даже грубо. Он всегда оставлял на моей голове полный хаос. Однако он с завидным упорством продолжал издеваться, ибо знал насколько этот жест может выводить меня из себя. — Ты все ещё не говорил с ним? — Нет, — ответил я. — За весь день в школе, я ни разу его не встретил. Может он избегает меня? — Если это он тебя сдал, то вполне ожидаемая реакция. — Не думаю, что это был он. Скорее его родители обнаружили пропажу Юнги, поэтому и позвонили. Логично, что Гуки слышал, как мама произносит его имя. Наверное, она хотела спросить об этом у меня, но в комнате меня не оказалось. Вот и вся история. — Почему влюблённые такие тупые? — Что? — Очевидно же, твой любовничек сдал тебя, а теперь ссыт показаться. А ты все придумываешь новые причины, чтобы оправдать его. — Ничего подобного. Я просто искал логическое объяснение всей этой ситуации. — Отбой. Тут логикой и не пахнет. Вспомни-ка лучше свой месячный отпуск у дяди. Может хоть это тебя отрезвит. — Боже, не напоминай! Я говорил, что готовил он просто отвратительно? Еда была хуже, чем у нас в столовке. И если так кормят в армии, то я надеюсь не дожить до призывного возраста. — Рад, что ты выжил, но кажется я теряю тебя прямо на своих глазах. Я воочию вижу, как мозг моего друга сжирает болячка под названием «любовь». Страшная вещь, похуже холеры, оспы и бубонной чумы. — Прямо сейчас мой мозг сжираешь именно ты. Так, ладно, я ушёл искать Юнги, а ты найди пока кого-нибудь, кому можно присесть на уши. — Как грубо, молодой человек! — Увидимся. Я махнул ему рукой и направился на поиски. Мне удалось побывать в столовой, туалете, в библиотеке, на заднем дворе и, наконец, в спортивном зале, где я его и нашёл. Юнги не находился там один. Его неизменная компания друзей, традиционно его сопровождала. Это меня не удивляло, не смущало, я был готов к этой, своего рода стене, возведённой из человеческих тел. Мин расслабленно расположился на трибунах, и увлечённо наблюдал за игрой нескольких парней в баскетбол, тогда как вокруг него то и дело вертелись симпатичные барышни. Однако ему до них не было никакого дела. Знали бы они насколько. Я уверенной походкой направился в его сторону, сжимая до боли кулаки, да так, чтобы на ладонях появились красные полумесяцы. Увидев меня, Юнги растерянно захлопал глазами. — Привет, — я подошёл ближе, но садиться не стал. В такой обстановке говорить было бы невыгодно и не комфортно. Надо было выманить его отсюда срочным образом. — Привет, Чимин, — он поглядел с улыбкой на стройную девушку, что сидела совсем рядом, и я чуть было не решил, что он обращается вовсе не ко мне. — Я чем-то могу тебе помочь? — Да, — ответил я, чувствуя, как решимость постепенно покидает меня. — Нам нужно поговорить. — Говори здесь, — он нервно заерзал на сидении, стараясь держать на лице естественную улыбку. Это притворство мне никогда по душе не приходилось. — О, — ответил я, принимая усилия, чтобы голос мой звучал твёрдо. — Я не уверен, что ты бы сам этого хотел. Давай отойдём на минуточку. — Ладно, — сдался Юнги, неохотно вставая с места. Мы зашли в комнату для хранения инвентаря, которая была полна всяких мячей, обручей и разных пыльных коробок. Юнги огляделся и неслышно закрыл за собой дверь. — Итак? — начал он в нетерпении. — Итак. Давно не виделись, Юнги. — Прошёл один жалкий месяц. — Вижу, ты не скучал. — Ты об этом хотел поговорить? — Нет, я хотел спросить кое о чем. — Дерзай. — Моя мама узнала о том, что меня той ночью не было дома. Ты как-то связан с этим? — Непосредственно. Ведь ты из-за меня тогда ушёл. — Ты прекрасно понимаешь, что я говорю не об этом. Тогда ей кто-то позвонил. — Это мог быть кто угодно. — Согласен, но я спрашиваю об этом тебя, Юнги. Он захохотал, отводя глаза и прикрывая лицо тыльной стороной ладони. Мне даже представилось, что сейчас из ниоткуда выскочат люди и скажут, что это какой-то розыгрыш. Таков был Юнги, заставляющий тебя думать, что твоя жизнь — это шутка. — Это был я. Тот кто позвонил и сказал. Мне жаль. Ты доволен теперь? Ты был полон решимости все рассказать. Неудивительно, что я запаниковал. Это казалось мне лучшей идеей. Надеюсь, что ты не в обиде. — Вот значит как. Мне стоило догадаться. Ты ведь не просто так у меня телефон одолжил, да? Умно, браво, Мин Юнги, ты всех обхитрил. Смотри главное сам не запутайся в своих мудрёных трюках. Должно быть, я сильно в тебе ошибался. — Постой, Чимин. Ты ведь никому ничего не скажешь? То, что было летом — закончилось летом. — Безусловно. Я другого и не ждал, — в груди больно кольнуло, легкие будто бы сжались до минимальных размеров, но я стойко держался, пытаясь не подать виду. Знать, насколько я раздавлен, должен был только я. — Скажи, а ты не боишься, что я теперь могу рассказать обо всем твоим родителям? Тебе уже не удастся меня остановить. — Боюсь. Но ты ведь не станешь этого делать? Не расскажешь?

***

На следующий год меня полностью поглотила будничная вязкость. Она всюду ступала за мной, не позволяя заметить, как дни один за другим сменяют друг друга. Я потерялся среди времён года и календарных чисел, но самым страшным было то, что я потерял Юнги. Особенно тогда, когда он был предельно близко, на расстоянии вытянутой руки. — Помнишь Соль, про которую я тебе рассказывал? Тэхен развалился на моей кровати, свесив голову вниз, наблюдая, как я ставлю новый рекорд в игре, которая чем-то отдаленно напоминала «Subway Serf». — Понятия не имею о ком ты говоришь, — ответил я, водя большим пальцем по экрану. — Та чокнутая, которая так отчаянно гонялась за мной, чтобы уложить меня в постель, — боковым зрением я заметил, как Тэхен покрутил указательным пальцем у виска. — Я уверен, что ничего подобного не было, и она просто однажды позвала тебя выпить кофе. — В любом случае, это почти одно и тоже. Так вот, я долгое время вовсю игнорировал её. И прикинь. Эта мучача попросила своего брата найти и отпиздить меня. — Что-то не вижу на тебе синяков, — я приостановил игру, чтобы получше рассмотреть его хорошенькое, смазливое личико. — Драка не состоялась. Он оказался четким парнем. А ещё очень симпатичным. Ну очень. Так что я намерен приударить за ним, — сказав это, он максимально пошло заиграл бровями. — У тебя новая цель? Сочувствую парню, — центром моего внимания снова стал телефон. — Мы собираемся выпить кофе на выходных, пойдёшь с нами? — Кофе значит? Славненько, но боюсь, я вам помешаю. Так что нет, спасибо. — Ну давай! — Нет. — Все ещё грустишь из-за этого чувака-мудака, — произнес он, то ли злясь, то-ли как-то печалясь. И ему даже не надо было даже произносить имя, чтобы я понял о ком он говорит, а мне не надо было уточнять и переспрашивать. Это мог быть только один человек. Тэхен убивал всю трагедию воскрешая своим чувством юмора нечто забавное, хоть и извращенное. — Серьезно, — вдумчиво произнес он, меняя мимику, прилагая все усилия, чтобы голос его звучал глубже. — Когда в последний раз твое местонахождение включало, что-то кроме школы и дома? Тебе самому-то не надоело упиваться собственным горем? Тебе, мать твою, восемнадцать, ты не старая вдова, которая потеряла горячо любимого мужа. Пора уже сходить куда-нибудь, развеяться. Я устал торчать тут и развлекать тебя. — Ты мать мою не трогай! — зашипел я на него. — Так ты согласен? — Так уж и быть. — Согласен на что? — поинтересовался Гуки, пересекая порог моей комнаты, словно его кто-то сюда звал. — Пойти на двойное свидание, — весело произнёс Тэ. — Что? Ты не говорил о двойном свидании. Какого черта? — я был в крайней степени возмущён, поэтому даже проиграл, отбросил телефон в сторону. — Это сейчас не важно, — пожал плечами Тэ. — Ты уже согласился. — А что за парни? — Гуки по-хозяйски уселся на кровати, немного смещая Тэхена. — Они вообще знают, на что подписываются. — Так, малявка, давай-ка ты свалишь отсюда и не будешь много умничать. Взрослые знают, что делать, — заявил Тэ, спихивая Чонгука с кровати. — Осторожней с выражениями, взрослый, — лукаво улыбнулся брат. — Может в будущем твоим парнем стану я. — Ещё чего, — захохотал Тэ, и кинул в него подушку. — Спрячься с глаз моих, мелочь. Дождь барабанил вовсю, как бы пытаясь ворваться внутрь кафешки, чтобы испить чашку чая. И по мере того, как стуки капель о стекло и крышу становились чаще и сильнее, посетителей становилось все больше. Тэхен облокотился на спинку деревянного винтажного стула, поправляя свой кремовый длинный плащ. Сегодня был выходной, поэтому он радостно отложил свою школьную форму подальше, дабы она не попадала в поле его зрения. — Либо тебя обманули, — сказал я, скучающему Тэхену, готовому уже отчаяться. — Либо они утонули в какой-нибудь луже по дороге сюда. — Как остроумно, — раздраженно выдал он, проводя рукой по переносице. — Убиваю тебя твоим же оружием, — попытался пошутить я. — Отсутствием чувства юмора. Как ощущения? — Даже не спрашивай. — Да ладно тебе. Скоро придёт твой драгоценный. Только нюни не распускай. — Сказал Мистер Обреченность или Плакса года! — Эй, а ты чего на меня-то взъелся, — возмутился я. — Придёт твой дружок, на него и накидывайся. — Тихо, — махнул рукой Ким и нацепил на себя самую приветливую в мире улыбку. Двое парней появились у входа в кафе. Оба, как на подбор красавчики. Оба в чёрном. Оба, поправляли свои намокшие, под дождем волосы, чем привлёкши внимание львиной доли посетительниц сего заведения. — Привет ребята, это мой друг — Чимин, — произнёс Тэ, указывая на меня. Чонин был славным. Таковым я его считал, потому что не мог сказать о нем ничего иного. Он был воспитанным, довольно разговорчивым и приятным. Ещё он был танцором, но не геем. По крайней мере мне так показалось. Кенсу, его приятель, казалось, был полной его противоположностью. Почти все время он просидел молча, и, кажется, после приветствия не произнёс почти не слова. Он только безмолвно пил свой кофе без сливок и сахара, и таращился, то на нас с Тэхеном, то на других людей. В целом, заинтересованным он совсем не выглядел, только уставшим. И наверное, такое измученное и утомленное выражение лица, присуще всем студентам медицинского факультета. Я аккуратно поглядывал на Кенсу, замечая все новые и новые сходства между ним и Юнги. Во вкусах, в манере держаться, в выражении лица. Я видел в нем повадки Юнги, и даже излишняя молчаливость казалась мне просто огромным признаком подобия. Я воображал, что было бы, увидь меня сейчас Мин. Расстроился бы он, заревновал или может просто бы прошёл мимо? В горле застрял ком, поэтому я отлучился в уборную. Юнги тут не было. Он был где угодно, но не здесь. И скоро он окажется совсем далеко. Где-нибудь в Америке. Он уедет не попрощавшись, и наша история останется такой, как есть. Незаконченной, неправильной, сломанной. И впору бы винить в этом нас самих. Но удобней проклинать вселенную. Ведь именно так люди и делают, верно? Я умылся как следует, стал ждать, пока краснота сойдёт с глаз, смотря на себя в зеркало. Зрелище было жалким. Так и стоял, пока рядом не появился Кенсу. — У Чонина есть подружка. Это я так говорю, если вдруг у твоего друга на него какие-то виды. А насколько я понял, они у него есть, — он медленно и тщательно мыл руки, словно собирался на операцию. — Приму к сведению и обязательно передам Тэхену, — ответил я, шмыгнув носом. — А у меня вот девчонки нет, — он закончил, принимаясь за бумажное полотенце. — Это тоже информация для Тэхена? — удивился я. — Нет, скорее для тебя. — Поздравляю, Кенсу, — вопил Чонин, понимая рюмку соджу. — Теперь ты настоящий мужчина. — Эй, — перебил Тэхен. — Ты сейчас нас с Чимином оскорбил. Хочешь сказать, что если мы без водительских прав, то мы не мужчины? — Ладно, перефразирую, — не отчаивался он. — Теперь ты, друг мой, полноценный член общества. — Ну вот, ты сделал ещё хуже. — Кенсу улыбался, переворачивая кусок мяса щипцами. Чонин был пьян, Тэхен тоже, и мой организм был решительно настроен вытворить со мной нечто подобное, превращая меня в говорящее животное. Однако, сам я был не против. — Чимин, — остановил меня Кенсу, отчего я замер с рюмкой в руках. — Давай эта будет последней, не хочу объясняться твоим родителям, как в прошлый раз. Они думают, что когда ты со мной, ты все время пьёшь. — Это отчасти правда, — захохотал я, чокаясь с ребятами. Кенсу закатил глаза. Прошло больше года с тех пор, как мы впервые встретились. И ровно год с тех пор, как мы начали встречаться. Меня все устраивало. А Кенсу все больше, чем устраивало, он даже испытывал ко мне какие-то чувства. Я действительно бы хотел ответить ему взаимностью, но мое сердце принадлежало другому человеку. Тому, что нагло отхватил трухлявый орган и улетел с ним далеко-далеко, в другую страну. Он, должно быть, жил сейчас припеваючи, писал картины с других парней. Более красивых, более эффектных. Я так и не поговорил с ним больше, не набрался смелости. Все жалел себя, злился на него. Кенсу видел это, но ничего не говорил. Продолжал заботится обо мне, заставляя меня думать, что такого парня я не заслужил. — Кажется Тэ плохо, — взволнованно произнёс Чонин, поглаживая того по спине. — Давай-ка отведём его ближе к толчку, пока он тут все не заблевал, — сказал Кенсу, поднимаясь. — Это то, что ему сейчас нужно. Чимин, присмотри за мясом. Я послушно принял переданные мне полномочия, а остальные трое скрылись из виду. Я тихо напевал себе под нос слова песни, звучащие из колонок. Оу, всё это великолепие ускользало от моего внимания, Пока я не увидел, как тяжело будет дотянуться до тебя, И я всегда буду очень далеко, очень далеко от тебя, Очень далеко, очень далеко от тебя. Меня стало клонить в сон, поэтому я оперся щекой о ладонь, чтобы совсем не отключиться. Мужчина за соседним столиком, что-то эмоционально рассказывал, заставляя свою спутницу громко хохотать. Эти двое привлекли мое внимание, и я стал присматриваться к ним. Не похоже, чтобы сейчас мне было доступно занятие поинтереснее. Он сидел ко мне спиной, но даму было хорошо видно. Красные губы были в тон блузке, а собранные в хвост волосы метались туда-сюда, каждый раз, когда она покачивала головой. Она поднялась со стула, поправив юбку, и лучезарно улыбнулась своему спутнику. Мужчина поднялся за ней следом, оборачиваясь, чтобы снять со спинки стула свой темно-синий пиджак. Его черты лица показались мне знакомыми и без труда нашли отголоски в моей памяти. Я подскочил с места, ведомый неизвестными, неописуемыми чувствами. Дыхание будто бы перехватило, силы иссякли. — Добрый вечер, учитель Ан, — все на что у меня хватило духу.