Для тебя...

Миён — Как же я устала… — Я сижу в ванной и плачу. Плачу, потому что устала. Я морально истощена. Моя жизнь не моя. Мои мысли не принадлежат мне. Я просто марионетка моих родителей. Я беспомощна и ничтожно слаба. Я… так… больше… не… могу… Но я не убью себя. А знаете почему? Потому что боюсь не увидеть страдания папы и мамы. Я боюсь, что если умру, то им станет легче. Я же видела, как родители бедных Ким Со Нён и Кан Сон Хо совершенно не винили себя и в их сознании ничего не изменилось! Получается, их смерть была напрасна! Их души не обрели покой! Нет. Я не позволю этому случиться. Я не умру! Я буду жить назло им. Всем им. И в тот момент меня начала съедать невероятная злость и ненависть, смерть мне казалась такой доброй и милой рядом с моими родителями, что я безумно захотела подружиться с ней, обнять и утонуть в её тьме. Я сходила с ума и была безумно рада этому. Я начала рыдать. Все говорят, что слёзы — это далеко не показатель трусливости и слабости, а наоборот. Но я так не думаю. Мне хочется вырвать себе глаза и сердце, так как с каждой упавшей слезинкой я чувствую себя слишко беспомощной и уязвимой. Я чувствую, что боль отступает, а вместе с ней ненависть и злость. Но я не хочу этого! Мне нужно запомнить эти ощущения и это состояние, чтобы в будущем, разбивая сердца своим родителям, не чувствовать угнетение совести. Я встала с холодной плитки и посмотрела в зеркало. От этого зрелища снова захотелось пустить три ручья, но я собралась и, умывшись ледяной водой, вышла из ванной. Ха, они ни капли не переживали. Им было плевать на то, что я заперлась в ванной и, рыдая, рвала горло. Они просто продолжили заниматься своими делами в тишине. Но мне уже не больно. Я зашла в свою комнату, мой взгляд упал на сломанный мольберт, уже не хотелось плакать и рвать на себе волосы, только желание отомстить им за всё. Легла на кровать, я не собиралась спать, я не хотела забывать все эти чувства, но как только моя голова коснулась подушки, моё тело обмякло, и я почувствовала насколько устала и вымоталась. Я хотела сильнее и глубже лечь в кровать, так чтобы утонуть в простынях. И через некоторое время сон поглотил меня. Сегодня я пришла в школу намного раньше обычного, просто потому, что именно там я чувствую себя собой. Возможно, это прозвучит безумно, но я люблю школу. Я люблю своих одноклассников, хотя некоторые из них совсем недостойны этой любви. Я могу назвать много причин, почему мне нравится ходить туда. Но самое главное — это то, что никто на меня не давит. Я свободна, и могу рассказать кому-нибудь о своих мыслях, и они меня не станут ругать и говорить, что я несу какой-то бред. Меня поймут. И я сейчас не утрирую. Подростки намного понимающе относятся ко всему, чем взрослые. Просто, чаще всего, мы видим плохие примеры. Но это же не значит, что хороших нет. Дойдя до здания, я поняла, что пришла слишком рано: ни души. Ладно, главное, что здесь нет их. В четверг я так и не смогла отдохнуть на крыше, думаю сейчас там будет пусто, и я смогу насладиться спокойствием. С этими мыслями я поднималась по лестнице. А нет, всё-таки есть люди: уже троих учителей встретила. Но слава Богу они не спросили у меня, куда я держу путь. И вот, снова тёплый ветер бережно обхватил своими руками моё лицо и голые ноги. Было невероятно приятно. Там, внизу, это не чувствуется, потому что большие строения не дают потокам воздуха гулять во всю. Но здесь… Вдруг я услышала звук шуршащих листов бумаги. Я закрыла дверь и пошла на звук. Что?! Да ладно! Опять он! Ну-ну, Ми, успокойся, надо просто не обращать на него внимание. Я подошла и села немного дальше, но близко к нему. Что он там так усердно пишет? Он заметил меня или нет? Плевать, я же сюда не его разглядывать пришла. — Ты меня преследуешь? — Он сказал это, не оторвав взгляд от тетради, и так неожиданно, что я аж дёрнулась. — Что? А не слишком ли ты высокого о себе мнения? Ха, слежу! — Я отвернулась от него, и достала альбом и карандаш. Открывался прекрасный вид на рядом находящийся парк. — Рисуешь? Уверен, получается неочень. — И тут-то я прифигела. — Что? Как ты можешь говорить что-то, даже толком ничего не зная? Ты хоть знаешь, что такое искусство и творчество? А, неуч?! — Проблема в том, что когда я начинаю злиться, я начинаю говорить слишком дипломатично и правильно, но при этом могу быть очень грубой. Это передалось мне от папы, из-за чего я просто хочу вырезать эту часть себя. — Что?! Неуч? А ты просто невыносимая зануда и клуша! А ещё кривоногая! — Что?! Да, как ты смеешь? Ты, оказывается, ещё и невоспитанный! Тебе родители разве не говорили, что нельзя оскорблять девочек? Или ты сирота из приюта? Ты, бесстыжий мерзавец! — Ой! А вот это я зря! Не нужно было это говорить! Дура! — Послушай, дурная! Если ещё раз сунешься ко мне или появишься в моём поле зрения, то я тебя по стенке размажу! И даже то, что ты девчонка меня не остановит! Всё поняла?! — За время нашей тирады мы встали на ноги и подошли друг к другу так близко, что носы нашей обуви касались, а я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Не смотря на напор, с которым говорил этот придурок, я не подала виду, что испугалась. Лицо меня не выдало точно: я тренируюсь. А вот сердце, которой готово было выпрыгнуть из моей груди, на таком расстоянии могло. Было страшно. Когда он ушёл с крыши, громко хлопнув железной дверью, я упала на холодный бетон и посмотрела на руки: они дрожали так же сильно, как и сердце. Я несколько раз сжала их в кулак и разжала, но это не помогло унять дрожь. Я захотела встать, но мои ноги, будто атрофировались. Я их не чувствовала. От безысходности, злости и испуга я расплакалась. Это был даже не плачь, а, скорее, хныканье и нытьё, украшенные дрожью и слезами. Не думала, что я настолько слабая. Мне казалось, что если на меня так наедут и накинутся, то я смогу им ответить. А на самом деле… Стыд-то какой! Боже, какой ужас! Так, надо успокоиться и прийти в себя. Я взглянула на наручные часы, которые мне подарила Су на мой пятнадцатый День Рождения, и поняла, что должна уже идти. Для начала, нужно встать. Я попыталась выровнять дыхание и, оперевшись на руки, встала на ватные ноги, казалось, что они вот-вот подкосятся, и снова упаду наземь, но, на моё удивление, у меня получилось. Кое-как дойдя до двери, я облокотилась на неё и сделала глубокий вдох. — Сукин сын, Юн Мингю! Я этого никогда не забуду! Ты ещё у меня попляшешь! — Я сказала это шёпотом, сжав зубы. Думаю, что выглядело это довольно жутко и стрёмно. Набравшись духом и силами, я открыла дверь и медленно спустилась по лестнице. Школа уже переполнилась учениками, и крики, смех и оживлённые разговоры были повсюду. Это меня очень успокоило и придало больше сил, настроение поднялось, я зашла в класс. — О, Ми, привет! — Ко мне подбежала моя школьная «подружка» — Ким На Ын. Я не считала её настоящей подругой, потому что не очень люблю людей, которые слишком милые и слащавые. Но она была мне нужна, чтобы не оставаться одной. Я, на самом деле, дружу и общаюсь со всеми, просто нужно иногда использовать некоторых людей для поддержания своих позиций в обществе. Нет, не подумайте, что я стерва какая-нибудь и людей ни во что не ставлю. Я очень даже хорошая и дружелюбная, просто, как и все, не хочу оказаться изгоем-одиночкой. Это нормально. — Привет. Что нового произошло? -Мин Джохёк рассказал, что в этом году спортивные соревнования проведут в нашей школе. А ещё я узнала, что наша главная парочка школы бомбически распалась. Со Ми застукала его, когда он с какой-то там официанткой обжимался. И после этого сама всем растрепала об этом! Вот дура! Скажи! — Ах, да, помимо пресной тошнотворной милоты, она была ещё и ужасной сплетницей. На Ын знала все новости и была первой, кто их узнавал. Это было даже удобно, потому что я всегда в курсе всего, что происходит в нашей школе и могу поддержать беседу любого рода. И именно сейчас мне нужна была информация об одном гадёныше. — Ага. А, что ты знаешь о новеньком? Юн Мингю, вроде. — Она состроила милое задумчивое личико (фу) и сказала: — Не-а! Он вообще ни с кем не общается! Да и не выглядит он особенно интересным, знаешь ли. Кстати он не Юн Мингю, а Мин Юнги. — Мин Юнги значит. Она отмахнулась и хотела было опять завести свою шарманку, но я не дала ей этого сделать. — Хм, неужели наша великая разведчица Ким На Ын сдаёт свои позиции? Ты меня разочаровываешь! — Я прекрасно знала, что это её слабое место. Она ничем не могла похвастаться, кроме разноса сплетен и слухов. Она не отдаст свою корону и трон. На Ын пододвинулась ко мне ближе, чтобы никто ничего не услышал. — Что?! Неправда! Я узнаю о нём всё! Даже то, что он сам о себе не знает! Дай мне неделю! — Как просто! Осталось только ждать. — Ну ладно! Я буду ждать! — Я улыбнулась ей, как подруге и тем самым придала непринуждённость нашей «незначительной» и «бессмысленной» беседе, а то она потом разнесёт слух, что я положила глаз на этого мудака. На Ын, улыбнувшись мне в ответ, продолжила рассказывать мне подробности «бомбического расставания», а я киваю и показываю свою «заинтересованность». Я потянулась за рюкзаком, чтобы достать альбом. Стоп. А где он? Альбома не было так же как и рюкзака. Точно, из-за этого придурка я забыла его на крыше! — Чёрт! На Ын, я в раздевалке оставила свой рюкзак! Сейчас за ним сбегаю и приду! — Я побежала на крышу. До звонка осталось минут пять, но думаю, я успею. А вот и он! Я подошла к тому краю и, положив альбом и карандаш в рюкзак, уже собиралась уйти, но вдруг я заметила что-то блестящее на солнце. Я подошла ближе и увидела серебряную флэшку. Я взяла её в руки и рассмотрела. — Интересно, чья это флэшка? Стоп. А может? Да, точно! Это он её уронил! Ха, Мин Юнги, нельзя быть таким неаккуратным! Автор — Всё! 23:46. Можно уже закрывать кафе. Миён, как прошёл первый рабочий день? — Администратор подошла к Ми, когда она, торопясь снимала фартук. — Извините, Вы куда-то спешите? — Ой, простите, я Вас не услышала. Что вы сказали? — Она выпрямилась и взглянула на девушку. Та мило улыбнулась и повторила свой вопрос: — Вы куда-то спешите? — Да. Я ещё работаю в круглосуточном магазине. И уже должна быть там. — Ми посмотрела на настенные часы и быстро проговорила, подходя к входной двери. — Простите, но я очень опаздываю! До завтра! — Да, конечно, идите! До завтра! Ми бежала очень быстро, чтобы успеть к полуночи в магазин. По дороге её чуть не сбил грузовик с надписью «ОГНЕОПАСНО», на неё наорал водитель с Пусанским произношением, сидевший за рулём. Но Ми всё-таки добежала до места назначения и, отдышавшись у двери, вошла в светлый магазинчик, который размером был как кухня и спальная Ми вместе. — Здравствуйте! — Она подошла к стойке с кассой, за которой никого не было, и, на всякий случай, взглянула на наручные часы. — 23:58. Успела. — Через несколько минут к ней подошёл пожилой мужчина с морщинистым лицом. Он напомнил Миён Санту Клауса, потому что он был немного пузатым и его добрая улыбка была такой тёплой и доброй, что Ми невольно начинала мысленно придумывать, что у него попросить на Рождество. — Здравствуйте. Вас зовут Пак Миён, не так ли? — Да. Я пришла на ночную смену. — Отлично. Вот твоя униформа. — Он достал широкую яркую синюю футболку и похлопал по ней несколько раз своей широкой рукой. — С тобой будет в паре Ким Тэ Джун, который снова опаздывает. — Сказал он, посмотрев на часы, а я за ним. 12:10. — Кстати, меня зовут Квон Со Хун, но ты, как и все сотрудники, можешь называть меня просто дядя Со. — То что он перестал обращаться к Ми на «Вы» очень помогло расслабиться. — О, а вот и наш Тэ-опоздун! — Он посмотрел в окно, а я за ним, и мы увидели, как к магазину бежит молодой парень лет двадцати. Он зашёл внутрь и с виноватой улыбкой посмотрел на дядю Со. А он на него с той же добродушной улыбкой. — Ну, Тэ-опоздун, что на этот раз? Нет, подожди, я сам угадаю: Сэ Хи устроила ревнивую сцену, хотя, нет, стой, она заставила тебя пойти найти то, не знаю что. — Ну, дядя Со, ну, пожалуйста, простите мне и это опоздание! Вы же как мужчина должны понять меня! Я один, а их там двое! — За время мольбы и нытья он подошёл к дяде Со и чуть ли не на колени падал. — Эх, ну, что с тобой делать? Прощаю! Но когда твоя Сэ Хи родит, то ты должен будешь приходить на работу на двадцать минут раньше! — Эта маленькая перепалка показалась Ми такой домашней и семейной, что она даже невольно улыбнулась и совсем позабыла о том, почему ей пришлось сюда устроиться. — Конечно, дядя Со! Да хоть на час раньше! — У тебя теперь есть помощница — Пак Миён. Вы вместе будете работать на ночной смене! Ладно, что-то я тут заговорился с тобой! Меня дома уже заждалась Хи. Дорогая, -обратился он к Ми. — удачной тебе работы. — Спасибо большое Он надел на свою седую голову тёмно-синюю кепку с надписью «Life». И, обогнув стойку, направился к входной двери, и, когда она закрылась, повисла небольшая пауза. Они смотрели друг на друга и через некоторое время Тэ Джун спросил: — Колу любишь? *** — Хён, ты же помнишь, что обещал помочь мне с новым танцем? Там есть связка, которая у меня вообще не получается. — Чимин вошёл в комнату к Хосоку, когда тот вытирался полотенцем. Он был в спортивной одежде, а на плече висел рюкзак. — Ты как всегда — вовремя. Тебя разве не учили, что нужно стучаться, когда хочешь войти в чужую комнату? — Сказал он, одевая чёрную футболку. Он повернулся к Чимину, вытирая мокрые волосы. Младший пропустил мимо ушей упрёки Хоби и выжидающе смотрел на него, тот заметив это на выдохе сказал. — Давай, завтра? — Тяжёлый вздох со стороны Чимина. — Сегодня был очень тяжёлый день, прости, я помню, что вчера тоже тебе отказал, просто… — Ты постоянно так говоришь! Я знаю, что вчера ты ходил к Юнги-хёну, вместо своего обещания! — Чимин перебил его. Голос был раздражённым, а внутри его съедала злость и ревность, нет, не та ревность о которой вы подумали. (Боже упаси!) Чимин часто чувствовал себя брошенным другом, пятым колесом в колеснице, когда Хосок и Юнги вместе, то первый переключает всё своё внимание на Хёна, что ужасно било по самолюбию и эгу. На самом деле это не так, и Хосок никогда не разделял их, но, мой милый друг, это так выглядело и чувствовалось Чимином. — Чимин, всё очень сложно. Я бы хотел тебе рассказать, но… — Но что? Но что?! «Но ты не поймёшь, ведь ещё слишком молод»? Что? Почему просто нельзя рассказать, чтобы я понял и не злился?! — Чимин уже переходил на крик и подошёл ближе к Хоби. — Я не в праве рассказывать это тебе! — Хосок тоже начал злиться и наступать. — Я понимаю, что дал тебе обещание, и выполню его, но только не сейчас, хорошо? — Он немного расслабился и успокоился, ведь Чимин прав, он прав! Хо должен был быть более внимательным к своим словам и действиям. Чимин смотрел и ждал. — Я даю тебе слово Хёна, что завтра прямо утром мы пойдём в зал, и я обещаю, что покажу и объясню тебе всё, что ты пожелаешь. — Чимин недоверчиво смотрел на него минуту, две, а потом отведя взгляды сторону полок с разными статуэтками коротко кивнул. Хосок одарил его недовольное лицо своей сияющей и тёплой улыбкой, после чего Чим, пробормотав что-то, напоминающее «спокойной ночи» удалился из комнаты, немного громко хлопнув дверью. Когда он вышел Хосок упал на мягкий пуфик и усталым взглядом прошёлся по комнате. — Прости меня, Чимини. — Хосоку часто приходилось бросать его, но он делал это не потому, что хотел его унизить или что-то ещё. Он понимал, что поступает нехорошо, но у него не было выбора. Либо умирающий в муках совести, любви и истерики Юнги, либо ревнивый и обидчивый Чимин. Ну, ты сделал свой выбор, мой милый друг? Хосок тоже.